Путешествие назад

      — Ну вот кто просил тебя отпускать Соласа и Коула?! — рычал Варрик, пока Трисса, прикладывая все свои немногочисленные способности к исцелению, вливала ему в раны целебное зелье. Отряд устроился на обочине дороги, проходившей через просторные, поросшие густой травой долины. После долгой засухи трава пожелтела и громко шелестела на ветру, но поскольку ветер по долине гулял днём и ночью, трудно было понять в этом шорохе, кто притаился в кустах: стая куропаток или очередная банда головорезов. Этим вечером отряд Инквизитора снова пролетел с ужином.       — Я думала, что команды из воина, мага и разбойника будет достаточно, — оправдывалась Трисса. — Мы ведь мастера своего дела и… всё такое, — быстро добавила она. Варрик нахмурился и злобно зашипел, когда эльфийка попробовала прилепить ему ещё одну припарку. — Извини.       — Прибереги зелья, нам до Хазмала ещё много миль, а склянок всего три на душу, — только и буркнул он. — Ох, Инкви, когда с тобой нормально жилось?       — Ну, дома всё было неплохо, — пожала плечами Трисса.       - Дома? Да в Скайхолде что ни день… — усмехнулся гном, но осёкся.- Точно. Ты же из этих мест, — понимающе кивнул он. — Далеко отсюда твои края?       — Несколько дней на восток, — махнула рукой долийка, взгляд её расфокусировался, точно душой она уже летела к своему клану.       — Хочешь вернуться?       — Не знаю, — пожала плечами Трисса, возвращаясь к реальности. — Когда была там, всё хотелось куда-то податься. Даже в эльфинаж хотела сбежать из своего клана, представляешь? А теперь… даже не знаю. У всего свои прелести, — она тряхнула головой и обернулась. — А ты что думаешь, Каллен?       Бывший храмовник сидел поблизости, на валуне, и предавался мрачным мыслям, попутно обрабатывая раны. К месту оказалась купленная в Киркволле кираса, она была легче ферелденской, и в ней было меньше шансов свариться в собственном соку. Доспех окупился в первой же битве, когда буквально спас хребет Каллена от удара мечом, хотя… И удар был вскользь, и нападавший был явно криворуким.       — Что? — переспросил мужчина, оторвавшись от созерцания колотой раны на ноге — даже с зельем понадобится ночь и весь следующий день для её исцеления.       — Насколько ты разделяешь выражение «в гостях хорошо, а дома лучше»? — повторил Варрик. Трисса отпустила его и, усевшись на свободном, нагретом солнцем валуне с насечкой «Киркволл — 100 миль», приготовилась слушать Каллена. В последнее время разговоры с его стороны были редкостью, мужчина всё больше замыкался в себе.       — Не знаю, — ответил Каллен, переведя дыхание. Он развернул лицо к солнцу, уже начавшему клониться к горизонту.       — Это не ответ, — предупредил гном.       — Уж какой есть. Дом я покинул ради обучения и служения Церкви, ещё будучи ребёнком. Думал, что Ферелденский Круг станет для меня домом, но… увы, — щёлкнул он языком. — Потом был Киркволльский Круг, — сказал он и красноречиво посмотрел на своих спутников.       — Тоже не сложилось, — понимающе кивнул гном.       — Так что, да, не то, чтобы у меня был дом, — горько усмехнулся мужчина.       — А как насчёт Скайхолда? — спросила Трисса.       — Там уютно. Но не удивлюсь, если и его сравняют с землёй, — ответил мужчина и снова уставился на полыхающий солнечный диск. — Предлагаю отдохнуть несколько часов и продолжить путь ночью. Не хочу долго оставаться на открытом пространстве.       — Я первая в караул, пока силы есть, — вскинула руку Трисса. Каллен согласно кивнул и, сунув под голову свой походный мешок, растянулся на валуне. Правда, половина его тела всё равно оказалась на земле, но такие части тела, как голова, шея и ладони всё равно были вдалеке от травы и всего, что в ней жило и вило гнёзда. Например, отряд уже познакомился с самой ядовитой породой змей, обитавшей в Тедасе.       Варрик тоже устроился на соседнем валуне, но ему долго не спалось. Поэтому он просто развалился и, глядя в постепенно темнеющее небо, принялся говорить то ли сам с собой, то ли с Триссой. Он рассказывал истории про валуны, якобы, детям Камня осколки скал сами рассказывают о своей многовековой жизни. Долийка усмехалась, но перебивать гнома не спешила. И Варрик неторопливо рассказывал о великих големах, которые были размером с горы и сами вытесывали Тедас, чтобы создать себе уютный дом. А валуны, оставленные на равнинах, весящие тысячи тонн и врытые в землю, как плавучие льды погружаются в воду, это следы игр великих големов. Они бросали камешки с юга Ферелдена, а потом бежали наперегонки, чтобы посмотреть, кто дальше забросил.       — А старший говорит: «Дальний камень мой, потому что я старше, ты не мог забросить свой так далеко». На что младший отвечает: «Нет, старший брат, этот камень мой. Твой, верно, улетел ещё дальше. Сходи, посмотри». Старший поверил, потому что был не столько силён, сколько туп и горазд лишний раз похвалиться, поэтому он поспешил дальше, чтоб найти свой камень, но, когда он дошёл до самых фьордов на востоке, то скалы под ним надломились, потому что старший очень любил поесть, и голем упал в воду, в длинное море. И так сильно упал, что волны не могут успокоиться до сих пор. Младший ждал своего брата у самого края земли, не отрываясь, смотрел на море, не спал и не ел, пока не окаменел, и не сросся хребтом с Виммаркскими горами. А море с тех пор называли Недремлющим.       Голос Варрика баюкал. Сколько бы он ни врал, он был отменным сказителем. Хотя, он и сам прекрасно знал об этом. Довольная улыбка явно говорила о том, что история удалась. Пару секунд Варрик валялся, заложив руки за голову, а потом поднялся, достал из походной сумки бумагу и карандаши и, пока не ушло солнце, принялся быстро записывать новую историю. На его губах то появлялась, то меркла улыбка.       — Хорошая сказка, — тихо сказала Трисса. На душе вдруг стало так спокойно, и не хотелось нарушать этого состояния полудрёмы, в которое, кажется, окунулся весь мир. Точно никто не хотел мешать сну великого голема, дожидавшегося своего старшего брата.       — Спасибо, Инкви, — улыбнулся Варрик. — Давно я за них не брался. Когда-то хотел сделать сборник гномьих сказок, которые не будут похожи на рассказы о похождениях пьяных родителей, но как-то не срослось. Может, снова руки дойдут, когда вернёмся.       — Может, — задумчиво произнесла Трисса. — У тебя же есть брат? — неуверенно спросила она.       — Да, — легко ответил гном, но в шумном выдохе послышалась фальшь. — Я ещё не рассказывал эту историю?       — Я слышала кое-какие… детали. От Кассандры, и, кажется, Фенрис что-то говорил, хотя я с той попойки вообще ничего не помню.       — Тем лучше, — кивнул Варрик. — Но не подумай, что мне не хватает Бартранда. Мы никогда не были такими братьями, про которых пишут эпические повести о дружбе и семейных ценностях. Сейчас, когда он смотрит в стену и исправно ходит под себя на радость сиделке, он мне нравится куда больше, — выпалил он.       Трисса поджала губы, а потом, свесив ноги, соскочила с валуна и подошла к гному.       — Ты чего? — фыркнул он, нахохлившись, как огромный хомяк с волосатой грудью. Шевеля своими кузнечиковыми ногами, Трисса забралась к нему на валун и со спины обхватила его тощими ручонками. — Инкви, ты мешаешь мне работать, — проворчал гном. — Чёрт, говорю, совсем как Бартранд, — сказал он и, Трисса готова была поклясться, этот острый на язык гном всхлипнул. Он поднял голову наверх и долго смотрел в небо, тяжело дыша. — Инкви, может, отпустишь меня?       — Я понимаю, Бартранд, — только и сказала она.       — Ну, всё! — шутливо тряхнул головой гном. — Решила растрогать меня? Не выйдет, — забурчал он, высвобождаясь из костлявых эльфийских объятий. — Ну-ка, хватит с тебя. Марш спать, я тебя сменю.       — Да ладно тебе, Варрик, — улыбнулась Трисса.       — А, я понял… — протянул он, уперев руки в боки. — Ты для этого весь разговор и завела, так?       Она хотела ещё немного позаговаривать ему зубы и, может, вывести на задушевный разговор, но, заметив выражение глаз товарища, поняла, что лучше сдаться.       — Да. Ты меня раскусил, — пристыженно произнесла она. — Но поздно, ты сам согласился, так что — заступай, — сказала Трисса и хлопнула его по плечу на прощание.       — Огоньку-то хоть дай, — насмешливо произнёс гном, когда леди Инквизитор снова взбиралась на свой валун, едва ли не превышавший её собственный рост. Она щёлкнула пальцами, и перед носом Варрика повис огненный шар. — Спасибо.

***

      Путь до Хазмала занял почти две недели. Сходить с проторённой дороги, вопреки уговорам Каллена, Инквизитор не стала, аргументируя это богатой и очень агрессивной фауной в этих краях. К тому же, проезжавшие мимо телеги, груженые сеном или ещё какими товарами, с радостью брали путешественников, когда убеждались, что те точно не собираются их ограбить. На телеге отряд доезжал до ближайшего перекрёстка, там спешивался и пару десятков миль преодолевал пешком, пока их не подбирала новая телега. По мере приближения к Хазмалу банд становилось всё меньше. Вместо них из травы появлялись потрёпанные маги или эльфы с клеймёнными спинами, с метками усмирённых или просто отменно потрёпанные жизнью. Они не спешили приближаться к другим путешественникам и шатались по зарослям травы, как призраки, готовые при первой же опасности спрятаться.       — Тевинтерские беженцы, — с сожалением протянул Варрик.       — Некоторые добираются даже до моего клана, — произнесла Лавеллан. — Но они... другие. Больше как Фенрис, такие... полные ненависти. И желания найти дом.       — Вы помогаете бежавшим из Тевинтера? — удивился Варрик.       — Если только они сами этого хотят. Наш Хранитель очень добр, хотя многие это не одобряют.       — Расскажи об этом Фенрису, он будет обожать твой клан до самой смерти.       — Ага, конечно, — усмехнулась Трисса.       — Из Тевинтера бегут не только рабы, — сказал Каллен. — Те маги, наоборот, направляются в Минратос или куда-нибудь в его окрестности, где не властна Церковь. Хотя магов тоже обращают в рабство, они продолжают стремиться туда целыми семьями. Богатые, бедные, эльфы, люди...       — Ну, отчасти их можно понять, — пожала плечами долийка. — Так или иначе, Тевинтер для этих магов — выход. Рабство — это лишь возможность, равно как и свободная жизнь где-нибудь в трущобах того же Минратоса. Там магистры не развлекаются тем, что обращают всё население в рабство... Что? — вскинула она брови.       — Это тебе Дориан рассказал? — поинтересовался Варрик.       — Представь себе, он не только про маски для волос рассказывает.       — О, да, не забуду его подарок мне в виде расчёски для бороды, — усмехнулся гном. — Усатый засранец, — беззлобно проговорил он.       Каллен рядом раздражённо мотнул головой. По мере приближения к городу он становился всё нервознее. Причину этому найти не составляло большого труда: каждый пройденный шаг приближал его к Амелл, и на этом этапе человек, как правило, начинал бояться своих желаний. Что, если она просто прогонит его, даже не взглянув в его сторону, когда Каллен прибудет в Хазмал? И поэтому мужчина то почти бежал, то еле плёлся, мучаясь от колкого жгучего чувства между лёгких.       — Каллен, — окликнула его Трисса. — Всё будет хорошо. Мы найдём её.       Мужчина резко приосанился, натянул бодрую улыбку, но выражение глаз — загнанное, почти отчаянное — не изменилось ни на йоту.       — Конечно.       Спустя две недели после выхода из Киркволла, отряд оказался под стенами Хазмала. Город был когда-то тевинтерской крепостью и очень напоминал Киркволл: выстроенный из белого камня, по большей части, и окружённый копошащимися трущобами. Вот только размерами он сильно уступал и, кроме того, несмотря на кипевшую жизнь, не было того дикого оглушающего шума, который обычно царит в городах. Люди, стремившиеся попасть в Тевинтер, когда их не пускали в город, обосновывались в палатках у самых стен и ждали. Палаточный городок начинался почти за километр от городских ворот. Те открывались трижды в день: на рассвете, в полдень и на закате. Об этом пропускном режиме отряд Инквизитора узнал, когда ворота захлопнулись у них прямо перед носами.       — Какого черта?! — рыкнул Каллен, ударив кулаком по обитым железом створкам.       — Каллен, не кипятись. Мы пройдём завтра.       — Не терпится уехать? — фыркнул кто-то у них за спиной. — Придётся заплатить.       — Что? — обернулись путешественники. Черноволосый эльф с бегающими хитрыми глазами внимательно рассматривал их.       — Лучше долго не стоять под стенами, иначе стража будет отгонять вас камнями, — предупредил он. — Пойдёмте за мной, головы целы будут, — махнул он рукой. Путешественники переглянулись. Трисса пожала плечами и пошла за эльфом.       — Эй, Инкви, — дёрнул её Варрик. — Этот город кишит тевинтерскими работорговцами, не лучше ли попробовать другой выход?       — Нужно хотя бы узнать, что тут происходит, — парировала эльфийка. — Тем более, нам стоит найти место для ночёвки. Ну а если что — я отобьюсь, ты меня знаешь.       — Ага, конечно. Если не вернёшься через двадцать минут, мы с Калленом бежим за тобой с горящими палками.       Эльфийка кивнула и бодро поскакала за ушастым собратом. Варрик же остался рядом с Калленом, который в свою очередь постепенно растекался по воротам, неохотно предаваясь отчаянию. Ему не хотелось признавать, что он, взрослый мужчина, так яростно стремившийся сюда, теперь не был уверен ни в чём. Он знал, что любил Амелл все эти годы, но эта любовь была как хрустальный сосуд со свечой — достаточно было одного удара, чтоб обратить его в прах, и Каллен боялся, что встреча с Амелл просто разрушит его. Закатное солнце точно обнажило все трещины на каменной броне вокруг его сердца, и ещё одного удара, кажется, мужчина бы не перенёс.       — Кудряшка, — потрепал его по плечу Варрик, — если ты предложишь сейчас послать всё в Бездну и сесть на шею первому дракону, который пролетит над нами, и улететь в Скайхолд — я пойму. Я даже не стану тебя осуждать.       — Варрик, перестань издеваться, — выдохнул мужчина.       — Я не издеваюсь. Мне самому «повезло» с дамой сердца. Хотя тут ты меня переплюнул.       Мужчина горько усмехнулся и в последний раз попробовал стукнуть по воротам. Со стены слетел первый предупреждающий камень.       — Дама сердца... н-да, — пробормотал Каллен.       — Во имя Создателя, не мучай себя. Сейчас найдём, где заночевать, поспишь, и завтра на рассвете начнём поиски. Когда ты спал в последний раз?       — Дня три назад, — честно ответил Каллен с таким безразличием, словно он запросто мог не спать ещё пару лет. — Мне не спится. Как влюблённая девчонка, — едко усмехнулся он.       — Я никому об этом не расскажу. Но если ты не хочешь потерять сознание прямо перед своей дамой сердца, то тебе стоит поспать. Если нужно, я могу помочь тебе надраться, как свинья, — с выражением произнёс гном.       — Нет, я не хочу терять ясность рассудка, — отмахнулся он.       — Ну, как знаешь. Наверное, оно и к лучшему, — пожал плечами гном. Они неторопливо шли между рядами палаток, иногда поглядывая по сторонам, но большей частью смотрели себе под ноги: солнце скрылось, поэтому наступить в чей-то костёр или следы жизнедеятельности было легче лёгкого. Гном издалека слышал раскаты веселой компании и хотел дотащить Каллена до ярко полыхавшего костра, где пиво и эль лились если не рекой, то достаточно бурной речкой. Такие весельчаки не отказывают в приюте бедным спутникам.       Он уже собирался окликнуть Лавеллан, как вдруг эльфийка сама налетела на него, схватила за плечи и начала подталкивать вперёд.       — Быстрее, быстрее, быстрее! — оттарабанила она.       — Что такое? Что ты уже натворила?       — Меня чуть не продали в рабство, а я... немного бурно среагировала. ...Тевинтерский эльф с быстрыми глазами лежал, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту и синяком под глазом. За время работы и не к такому приходилось привыкать, но за последние годы его гипнозу, подпитываемому магией крови, не мог сопротивляться никто. Какой позор...       — Ты что-нибудь узнала? — спросил Варрик, послушно ускоряя шаг.       — Я стащила кое-какие документы, надо будет вернуть потом. Ну или сжечь, — пожала плечами она. — Сядем возле костра, где побольше свидетелей, и посмотрим, что там.       — Если только там не компания тевинтерцев.       У костра собралась огромная и самая разношерстная компания. Там были и долийские эльфы, и пара гномов-историков, громко споривших с каким-то парнем в одежде фермера. Тот держал за руку девушку с клеймом усмирённой.       — Да хоть весь Тевинтер обойди, никто ей это клеймо не сотрёт. А если сотрёт, то мозги уж точно не вставят, — настойчиво, но с сожалением, говорил гном. Его товарищ сидел и молча курил.       И это была только часть. Всего вокруг костра было около пятидесяти человек; поэтому, когда Каллен, Трисса и Варрик присели скраешку, возле юноши и усмирённой, никто и не заметил. Во всяком случае, первые полчаса никто действительно не обращал на них внимания. В это время Трисса вытащила спёртую у тевинтерца стопку бумаг и начала наспех просматривать их. Варрик, насколько позволял рост, заглядывал ей через плечо, Каллен же больше интересовался беседой соседей и пляской пламени на поленьях. В треске дров и в веселых роях искр, взлетавших в воздух, было что-то умиротворяющее.       В бумагах значились в первую очередь списки имён, а так же встречались кое-какие договора, так что вскоре Трисса могла получше представить себе, как в этом краю обстояли дела. Несколько тысяч людей и эльфов еженедельно пытались попасть в Тевинтер. Чтобы сделать это легально и не быть высланными в родной Мухосранск, беженцы должны были пройти границу через Хазмал. Только выйдя через Северные ворота Хазмала человек, эльф или гном, по договору какого-то волосатого века, мог иметь право на пребывание в Тевинтере, работу и так далее. Что может быть проще? Вот только для того, чтобы пройти через эти Северные ворота, нужно было почти в прямом смысле голышом пролезть через полыхающий анус Андрасте. А всё потому, что Тевинтер установил жёсткие требования для мигрантов: внятная цель переезда в их прекрасный древний край, минимальный капитал в пятьдесят золотых монет и отсутствие прошлого, связанного со службой в армии любой из стран Тедаса. Плюс ко всему, вход через Южные ворота тоже стоил денег, о чём особенно возмущались гномы.       — Мы честные историки! Мы уже раз пятнадцать проходили через эти ворота, чтоб съездить в экспедицию, нам уже можно скидки давать! — горячился всё тот же гном, что разговаривал со спутником усмирённой. — Так нет! И разрешение на экспедицию нужно каждый раз новое!       — Какой кошмар, — наигранно посочувствовал Варрик. Трисса махнула ему рукой и ткнула пальцем на очередную вылепленную бумагу.       В связи с тем, что официальный путь через Хазмал был не самым простым или дешёвым, работорговцы наживались, как могли. Кто-то ловил людей у самых городских стен, некоторые работали прямо в городе. Перевалочный пункт, где распределялся «улов» и отдавались небольшие проценты в казну города и карман человека, который их прикрывал, находился в таверне «Яблочный Пони». Увидев это название, Варрик присвистнул.       — Что? — вскинула бровь Трисса.       — Да просто хозяйка «Яблочного Пони» — сестра владельца «Висельника». Ну, дела! Я много о ней слышал. Она сбежала из Киркволла с целым гаремом девчонок из «Цветущей розы» и несколько лет держала в страхе весь Старкхевен. И Торговой Гильдии пару лет яйца выкручивала, пока не нашла более прибыльного дела. Это очень опасная женщина, Инкви, — серьёзным тоном добавил он.       — Если ты так говоришь... — кивнула Трисса. — Но эта идея с работорговлей...       — Народ хочет так или иначе попасть в город. Завтра мы поговорим со стражей и постараемся побыстрее войти. Но от работорговцев нужно действительно держаться подальше, — прибавил гном. — Мало ли, сколько из них служат венатори.       — Ты прав.       Гном-историк продолжал плеваться ядом. Он так костерил Тевинтер и Хазмал, что, зная Варрика, можно было подумать, что умение строить феноменальные матерные конструкции — это у гномов в крови. Очередь из двадцати различных форм нецензурных выражений вызвала бурный восторг у толпы, и даже Каллен, до этого плавно погружавшийся в глубины самосознания, вынырнул и внимательно слушал гнома.       — Что вы исследуете? — спросил он, обращаясь к старшему, более матёрому гному с густой чёрной бородой и довольными мерцающими глазами.       — Не-е-ет, молодой человек, так не делается. Сперва, представьтесь, как подобает цивилизованному человеку, — размеренно проклокотал гном.       — Стентон.       — Дармут, — улыбнулся ему историк. — Мы исследуем Глубинные Тропы на территории Тевинтера. Не так, как эти чертовы золотоискатели, им бы лишь гробницы расхищать. Мы же хотим узнать, какой была жизнь гномов во времена, когда Тевинтерская империя владела большей частью Тедаса.       — Неплохо. А... Серыми Стражами вы тоже занимаетесь? — осторожно поинтересовался Каллен.       — Стражами? — Дармут почесал затылок. — Ну, так. Они какое-то время основывались в этих краях, к востоку отсюда есть пара их крепостей да сарай с оружием. Но нет, это не входит в сферу интересов Орзаммара, а значит не слишком интересует и нас. А что, молодой человек, думаете податься в Стражи?       — Нет, скорее, просто ищу человека. Стража. Мне говорили, что я смогу найти его здесь. Может, вы знаете, раз часто бываете в Хазмале? — в голосе Каллена появилась слабая, немного ироничная надежда, в духе: «Ага, прям так тебе и скажут».       Гном долго всматривался в его лицо и шумно дышал, широко раздувая ноздри. Взгляд его почти чёрных глаз скользил по шрамам на лице Каллена, натруженным рукам и видавшему виды мечу. Дармут усмехнулся:       — Храмовник.       — Как Вы...?       — Лириумом от тебя тянет слабо, но все равно чувствуется. Давно перестал принимать это добро?       — Да, достаточно давно, — сдержанно ответил мужчина.       — Ну, весь лириум ты всё равно не вытравишь, но так — молодец. Не многие храмовники выживают после отказа от лириума, а ты ещё держишься.       — Я задал Вам вопрос, Дармут, — напомнил Каллен.       — Конечно, насчёт Серых Стражей. Да, были слухи, что в городе обосновалась парочка, но мне видеться с ними не приходилось. Можете поискать их где-нибудь в трущобах, там все друг друга знают. Но советую Вам быть осторожным, — только и сказал он. Весь оставшийся вечер он и его друг не сводили с Каллена глаз.

***

      С утра историки великодушно отпинали путешественников, задремавших у костра. Даже Каллен умудрился заснуть в предрассветный час, но стоило ему прикрыть глаза, как он тут же получил бодрящий тюк сапогом под рёбра. Гномов, Дармута и Довина, его спутника, это, кажется повеселило. Они посоветовали путешественникам поторапливаться, если они не хотят потратить ещё день под городскими стенами. Герои поблагодарили их за такую заботу, но как-то без особого энтузиазма. Пока гномы шли впереди, Трисса напрягала все силы своего заспанного мозга, чтоб составить дальнейший план действий.       — Каллен, мы нужны тебе для поисков? Можем разделиться и...       — О, нет, Лавеллан, — одёрнул её Варрик. В этих краях он уже не рисковал называть её Инкви, и это непроизвольно нагнетало атмосферу. — Наш добрый друг дошёл до того испытания, которое нужно пройти самостоятельно. Ну или без нашего очевидного вмешательства.       — Спасибо за понимание, — выдавил из себя Каллен. — Предлагаю встретиться на главной площади на закате. В самом центре города. Думаю, найдёмся.       — Ну, если не сможем встретиться, то просто бегай и кричи, а мы тебя как-нибудь найдём, — подсказала ему Трисса. Каллен благодарно улыбнулся. От волнения, терзавшего его накануне, не осталось и следа. Равно как и от бодрости. Каллен шёл к городу, как на казнь, и действительно, Южные ворота должны были, подобно ножу палача, отсечь прошлое Каллена. Вот только, что появится на месте воспоминаний, которые он переживал изо дня в день в каждую свободную минуту?       Возле ворот собралась большая очередь, отряд во главе с историками оказался в числе первых, но к тому моменту, как появились первые проблески рассвета, толпа выросла на глазах. «Даже за труселями с ликом Андрасте меньше очередь была», — фыркал Довин. Желающие попасть в город лезли без очереди и едва ли не бросали в стражников деньги, лишь бы их пропустили. Наглость встречалась достаточно прохладно, и сложно было сказать, кто бы охотнее сожрал таких смельчаков со всем дерьмом: стражники, которым мешали делать и без того напряжённую работу, или другие мигранты, которые безропотно становились свидетелями чужой наглости.       — Зато выход бесплатный, — успокоил их Варрик.       — Этот город редко кто покидает, — усмехнулся Дармут.       — Ну, у нас есть и другие дела, — он обернулся к Триссе. — Предлагаю заняться активным туризмом. Как говорил один наш общий знакомый, в Тевинтере, куда ни плюнь, мемориальных табличек натыкано, как в Орлее.       — Да! — с энтузиазмом протянула Трисса, мгновенно предаваясь фрустрации. — Обожаю древнюю архитектуру.       — О, Вам бы понравилось на Глубинных Тропах, — огладил бороду Дармут. — Если мы когда-нибудь выбьем разрешение водить экскурсии...       — Ну уж нет. Хватит с меня Глубинных Троп, — прервал их писатель. — Нам и на земле хорошо.       Гномы посмотрели на него, как на умалишённого, но тактично промолчали: мало ли, какие ещё тараканы могут водиться в этой странной безбородой голове?       В стоянии в очереди не было ничего увлекательного, кроме разве что того, как гномы травили Орзаммарские анекдоты, над которыми сложно смеяться тем, кто едва ли знаком с образом жизни этого государства. У Варрика вся эта история не вызывала ничего, кроме горькой насмешки, а вот Трисса к тому моменту, как подошла их очередь, решила устроить себе путешествие в Орзаммар. Её мало привлекал этот гномий край, особенно в том свете, как их представлял Варрик, но в последнее время долийка ловила себя на мысли, что устала от людей, а спрятаться от них под землёй казалось вполне себе выходом.       Наконец, им удалось войти в город, предварительно оставив на входе несколько золотых. Гномы-историки предупредили, что забегут в посольство, чтобы оставить там прошение о пропуске их с научными целями, это займёт не больше трёх часов, а потом их можно будет найти в кабачке «Яблочный пони», где они пробудут до тех пор, пока не получат разрешение.       — Так что если захотите пропустить по кружечке — милости просим. У Варды самый лучший эль в этих краях.       — Спасибо, мы постараемся, — улыбнулись путешественники, понимая, что лучше им больше никогда не встречать этих копателей-энтузиастов. Радостно поулыбавшись друг другу, они разошлись.       Улицы в трущобах отличались пугающей запустелостью. Жители передвигались от одного грубо сколоченного дома к другому, кутаясь в длинные тёмные плащи и постоянно озираясь по сторонам — хотя работорговля здесь кое-как регулировалась, страх перед этой безликой опасностью был вполне ощутим. Пройдя несколько улиц, отряд всё же решил разделиться. В торжественной обстановке Каллену пожелали удачи, повесили на пояс флягу с чем-то крепким и дали пенделя. А Трисса с Варриком отправились осматривать достопримечательности, радуясь тому, что им не нужно влачить тяготы сердечных мук. Только долийка подумала о том, как ей повезло в этом плане, и как на сердце стало легче с отъездом Соласа, и что, наверное, это была не любовь, а так, влюблённость, как Варрик заговорщически пихнул её локтём.       — Что?       — Ничего. Всё хотел спросить тебя, что будешь делать с нашим угрюмым эльфом, когда вернёшься в Скайхолд?       — У нас теперь два угрюмых эльфа, говори конкретнее, — пожала плечами Трисса.       — Конечно, я говорю о Фенрисе. Со Смеюном уже всё ясно — он дал волю родительскому инстинкту, — усмехнулся гном.       — Ты думаешь? Мне показалось, что он и Мерриль... — она осеклась, понимая, что лучше лишний раз не палиться. Хотя, Варрик и так всё давно знал.       — Уж поверь мне, я вижу этих двоих насквозь, поэтому если мы вдруг заметим их целующимися, то я буду голым, с петушиным хвостом промеж булок, кукарекать на крепостной стене, — уверенно заявил Варрик.       — Ох, видимо, мне придётся поспособствать их отношениям, если мне захочется посмотреть на это, — улыбнулась Трисса.       — И всё же? Я видел, как ты таращилась на тощий эльфийской зад моего друга. Не то, чтобы я осуждал, ты взрослая девочка, — усмехнулся гном, — просто этот хрен — обладатель тех ещё тараканов в голове. Сердце вырвет и глазом не моргнёт.       — Можешь не петь мне про любовь, похожую на сон. Это было просто... любопытство. Тем более, теперь этот псих на меня обижен, — отмахнулась долийка.       — Ну, у бывших рабов всегда мозги набекрень. Но на самом деле он не так уж плох.       — Секунду назад ты предостерегал меня, что он сердца выдирает! — нахмурилась Трисса.       — И это тоже. Я просто хотел сказать, что оно того стоит, и если тебе вдруг нужен будет верный друг, то Фенрис вполне может им быть, если найти к нему правильный подход.       — Ага, только об этом я и мечтала: эльф с ретроградной амнезией, презирающий всех, кто думает не так, как он, защищающий личную свободу, раздувающий из мухи слона и ненавидящий магов... — она встала как вкопанная и медленно уставилась на Варрика. Гном уловил взгляд её глаз, за секунду увеличившихся до размеров фонарей в кварталах с борделями. Спустя секунду до него дошла причина такого взгляда, и его собственные глаза начали стремительно увеличиваться в размере.       — Кто-нибудь предупредил Дориана?       — Вот чёрт...       — Почтамт. Быстро, — прошипела Трисса и сорвалась с места.       — Не успеем! — бросил ей вслед Варрик, но все же побежал следом.       До почтамта добежать они успели. Отправили сразу трёх голубей в надежде, что хотя бы одного из них не подстрелят по дороге. Оставалось только надеяться, что Солас, Фенрис, Мерриль и Коул не очень торопились в Скайхолд и периодически останавливались пособирать ягодок или зарубить дракона.       После напряжённой пробежки через весь город напарники оказались на главной площади, имевшей форму кривоватого четырёхугольника, окружённого магазинами, канцеляриями, там же рядом был почтамт с огромной голубятней, занимавшей целую башню. В центре площади находился большой фонтан с бронзовыми скульптурами Андрасте и Шартана. Лучшее, что могли поместить в городе на границе с Тевинтером. Трисса и Варрик устроились на парапете фонтана и подставили лица палящему солнцу, поднявшемуся над городом.       — Что будем теперь делать? — спросила Трисса, прикрыв глаза.       — А что бы тебе хотелось? Боюсь, галерей тут нет и развлечением мигрантов никто не занимается.       — Можно было бы погеройствовать.       — Дохлый номер, — отрезал Варрик.       — Почему? По-моему, наоборот, ты только осмотрись: народ на улицы лишний раз старается не выходить. Мне бы хотелось помочь им.       — Это их жизнь, Трисса. Прежде, чем помогать им — подумай, скажут ли тебе «спасибо». Мы с Хоуком уже ощутили на себе, что благими намерениями мостится дорога в самую глубокую задницу.       — Ладно, — протянула Трисса. — Что тогда?       — Ну, можем инкогнито побродить по городу и понаслаждаться красотами.       — Инкогнито? — усмехнулась долийка. — Не с нашими рожами, — буркнула она, когда увидела уже знакомых историков, приближавшихся к ним.       — А! Друзья, — широко улыбнулся Дармут.       — Хорошее у Вас настроение, — усмехнулся Варрик, но в позе чувствовалось напряжение.       — Да, нам обещали выдать разрешение и на куда более долгий срок, чем мы могли бы ожидать. Вот оно счастье для историка — подольше повозиться в древнейшей пыли. Поймёте ли вы?       — Мы можем понять, что вам это нравится, — кивнула им Трисса, — и можем порадоваться за вас.       — Спасибо, дален, — произнёс Довин с ужасным акцентом. Трисса скривилась, но не устояла от улыбки. — А давайте мы угостим вас по этому поводу! Мы сегодня добрые, верно, Дармут?       — Что верно, то верно, — прокряхтел гном, набивая трубку. Он весело поглядывал на новых знакомых, но было в этом что-то настораживающее. — Пойдёмте. В этом городе и смотреть-то не на что, разве что на сухое дерево в эльфинаже, если его ещё не разрубили. Вашей эльфийской подруге, наверное, будет интересно.       — Что скажешь, Трисса? — выразительно сверкнул глазами гном.       — А где ваш человек? — поинтересовался Довин.       — Пошёл по делам, — пожала плечами Трисса. — Скоро придёт. Мы хотели его подождать.       — Ну, «Яблочный пони» тут рядом, так что мы без труда увидим его в окне, — махнул руками юный гном и засеменил своими коротенькими — даже по гномьим меркам — ножками. Дармут кивнул, чтоб Трисса и Варрик следовали за ним.       — Мы же никуда не спешим? — спросила Трисса, чувствуя, что лучше не отказываться.       — Что-то тут нечисто, — напряжённо покачал головой Варрик.       — Может, им нужна помощь...       — Это тебе подсказала интуиция или врожденный неуместный оптимизм? — фыркнул гном. — Ладно. Если что — устроим им великий пожар.       — Не вопрос, — мотнула она головой.       — Давайте, мастер Тетрас, — помахал ему Дармут. — Да-да, мы Вас узнали. Позвольте пожертвовать Вам пару увлекательных сюжетов из жизни исследователей. Или, если Вам будет интересно, мы расскажем Вам о жизни в древних тейгах — у нас куча заметок.       Варрик сделал вид, что не обращает внимания на этот чистой воды подхалимаж. Какому дураку пришло в голову, что целая сырная голова возле мышеловки скрасит смерть от удара железкой по черепу? Но если тут была опасность, то Варрик предпочёл бы разобраться с ней, чем скрываться. В этом Трисса всегда была с ним согласна. Краем глаза великий сказитель заметил, что его спутница едва заметно поправила нож в сапоге.       Варрик с Триссой переглянулись и всё же приняли предложение. Стоило им это сделать, как на своих затылках они почувствовали чужие внимательные взгляды. Но сколько бы друзья ни оглядывались, улицы были пусты. Предчувствие било тревогу со страшной силой, и когда гномы-историки толкнули дверь с нарисованным на ней жеребчиком, оно достигло своего пика. Пару секунд в таверне висела тишина. Помещение было забито битком: за каждым столом сидело по трое человек с кружками эля в руках и с мечами на поясах, но вопреки количеству выпитого, никто не произносил даже самую куцую шуточку ниже пояса.       «Яблочный пони» ни разу не был похож на «Висельника». В нём все было уютно, добротно сколоченная мебель радовала глаз, равно как расписанные скачущими лошадками стены. Всюду были либо яблоки, либо эти лошадки, и получалась такая приятная атмосфера, что хотелось со всей выразительностью плюхнуться в глубокое кресло, навернуть мяса с пивом и потравить байки. Но в такой гнетущей тишине, как сейчас, можно было разве что нарваться и сдохнуть в муках.       Официантка, гномка-полукровка, с расшнурованным корсажем, из которого едва ли не вываливался массивный бюст, обнажила зубы в улыбке человека с параличом лицевого нерва и махнула рукой на единственный свободный столик. Правда, вопреки опасениям «туристов» стол был возле окна, поэтому если что — всегда оставался выход. Девушка быстро прощебетала что-то про открытую бочку ферелденского эля и про свежеиспеченный сырный пирог.       — Видно, мне на веку написано питаться по ферелденскому меню, — выдохнул Варрик, но всё же согласился. Все заказали себе по кружке эля и решили разделить между собой пирог.       — Знаю, место выглядит опасным,— махнул рукой Довин, — но это лучшее, что вы найдёте в этой дыре. Сейчас вы присутствуете при редких обстоятельствах, каких не встретишь даже в Тевинтере — охотники из трёх главных работорговых компаний сидят и мирно сосуществуют в одном замкнутом пространстве.       Среди гостей долийка заметила забитого ею накануне эльфа. Тот дружелюбно отсалютовал ей кружкой.       — Они такие же люди, только методы заработка у них непопулярные, — протянул Дармут.       — Зачем вы показываете нам это? — спросила Трисса.       — А почему бы и нет? — пожал плечами Довин. — Мы же рады потом похвастать, что дали нашему знаменитому писателю основу для нового романа. А ты его телохранительница, верно? — уточнил гном и, рассмеявшись, пихнул товарища локтём. — Хранительница, понял?! Ха-ха-ха!       — Очень смешно, — хмуро осадил его Дармут.       — Это моя ученица. После Защитника Киркволла я решил воспитать ещё одну героиню. На свою голову... — фыркнул Варрик.       — О, и с какими испытаниями столкнётся эта ученица? — поинтересовался старый историк, но Довин перебил его:       — А не лучше ли было взять гнома? И мужика. Бабы, они, конечно, красивые и, может, иногда дерутся не хуже, но они же... — он посмотрел на Триссу так, что эльфике захотелось тут же, не вставая из-за стола, влепить ему коленом по уху. Благо, рост позволял.       — Что было — то и взяли, — веско ответил Варрик. — Ты думаешь, много желающих геройствовать остаётся после того, как я рассказываю самые нелицеприятные моменты такой работы?       — Ну...       — То-то же.       — И от чего вы собираетесь нас спасать? — поинтересовался Дармут, вальяжно отхлёбывая из кружки.       — Мы пока выбираем. По пути мы успели прибить пару драконов, так что это уже неинтересно, — ответила Трисса.       — Подумываете о работорговцах? — подсказал историк. — Или, может быть, венатори? — сказал он и выразительно сверкнул глазами. Трисса тут же рванулась влево и сходу влепила огненным шаром в лицо к подобравшемуся сзади охотнику. Нож из сапога сверкнул в её руке и рассёк щёку до самой шеи ещё одному тощему тевинтерцу. Следом была дана целая очередь молний, одна из которых пробила окно. Варрик уже трижды успел перезарядить Бьянку; по полу стелился миловидный ковёр из утыканных стрелами трупов. В тот момент, когда он приготовился всадить в охотников на рабов новую очередь болтов, Трисса схватила его за шиворот и ледяным вихрем вытащила через окно. Но и на улице их уже ждали.       «Инкогнито, Варрик? Не с нашими рожами!»