Dick

Прошла неделя. Неделя с того, когда Чимин, просыпаясь, ранним утром, отдергивает шторы, да так, чтобы повиднее, и щеголяет по квартире в трусах: танцует, делая домашние дела, при этом усердно веля филейной частью. Пак прекрасно знает, что Юнги каждое утро наблюдает за ним. Сидит в своей просторной комнатке, и смотрит, просто глаз не может оторвать. Чимина по началу это до жути смущало, и он не понимал зачем это делает, но так хочется. Так хочется, что он просто не может себе отказать. После того ночного поцелуя, прошло полторы недели, и как же хочется снова повторить это. И Пак набравшись храбрости, в один прекрасный день, переступает порог миновской квартиры. — Привет. — Улыбается Чимин, а глаза так и сияют. Юнги замечает этот озорной блеск и от этого улыбка сама собой появляется на лице. Никто не признается в чувствах, не оглашают этот союз отношениями, потому что так даже лучше. Их просто тянет друг к другу и этого вполне достаточно. Мин за руку тянет на себя Чимина, а тот легко поддаваясь, складывает свои руки на талии. Они смотрят в глаза, и хотят сделать что-то больше чем просто немое переглядывание. Хочется поцеловать эти манящие губы… Уже потянувшись за желанным, но так и не достигнув финальной черты, Пак отталкивает от себя парня, и чтобы как-то занять руки, приглаживает свои джинсы. — Привет, Гукки. Чонгук молча, даже не обратив внимание, проходит на кухню, шуршит чем-то, и выйдя обратно, скрывается в своей комнате. Чимин хмурит брови, и переводит вопросительный взгляд на Юнги. Тот закатывает глаза, и подойдя обратно к парню, притягивает его за талию. — Детские разборки с Тэ. Пак ещё сильнее хмурится, и не обращает внимание, как Мин мягко ведёт губами по его шее. Он никогда не видел такого поникшего друга. Вот только после того поцелуя с Тэхёном, Чонгук частенько уходил в себя. Да что же там такое случилось, что на его брате лица нет…? — Подожди, я с ним поговорю. — Они сами разберутся. — Пролепетал Мин. Юнги не выпускает Чимина из объятий, потому что не хочет. Потому что он так и не получил свой поцелуй. Пак настойчиво отскребает от себя парня, и посмотрев на него с ноткой укора, идёт в комнату Чона. — Хэй, Гук, как дела? — Пока не родила. Чонгук прячется в ворохе одеяла, и голос его кажется надорван. У Чимина сердце пропускает удар. Он подходит всё ближе к другу, и присев рядом, на пол, смотрит на него. — А когда тебе рожать? — Очень скоро. Пак слабо улыбается, и положив руку на голову Чона, лениво поглаживает. — Хочешь я приму роды? Чонгук с минуту молчит, а затем повернувшись лицом к другу, подкладывает под голову руку, и щурит глаза. — Нет, спасибо, как-нибудь сам справлюсь. — А мне кажется, что в одиночку ничего не получится. Молчание разлетается по всей комнате. Чон тяжело выдыхает, и закрывает глаза. От чего-то ком в горле застревает. — Он заблокировал меня во всех соц. сетях, на звонки не отвечает… Я хочу ему сказать, что совершил ошибку. Что осознал в тот же день, что он мне нужен, но… у Пака дыхание становится тяжелее, и в груди неприятно сдавливает. Парень смотрит, как закрытые глаза друга подрагивают с каждым словом. Ему так жаль. — А Юнг… — Хён говорит, чтобы мы сами во всем разобрались. От части Юнги прав. Ведь парни уже не маленькие дети. Выход можно найти из любой ситуации. Не берёт трубку? Встреться лично. Так говорил ему хён. Но Чонгук всё ещё побаивается, но из головы это не выходит. Может когда-нибудь… — Чим, мне правда ничего не помогает: ушёл с головой в учебу — не то, стараться не думать о нём — невозможно. — Я тебя понимаю. — Пак ложится рядом и притягивает к себе младшего. — Я тебя правда понимаю, но совета дать не могу. Ты и правда сам должен во всём разобраться. Чон слабо выдыхает и закрывает глаза. Сейчас поговорив с лучшим другом, парню становится легче, но не настолько насколько бы хотелось. Его постоянно мучает бессонница, а в руках Чимина так спокойно и уютно, что он и не замечает, как проваливается в дневную дремоту.