Dick

Чимин устал. Эта усталость читается в его взгляде, опущенных руках, в еле приоткрытых веках. Вечер прошлого дня был точно похож на ад. Ему казалось, что со всеми этими поездками по врачам он потеряет сознание от усталости. Ивви было не легче, Пак это понимает. Ведь она несёт не только свой вес, но и вес маленького карапуза, который с каждым днём растёт все больше и больше. Через два с половиной месяца они смогут узнать пол ребенка. И им, молодым родителям, всё это в новинку, поэтому они с трепетом ждут этих известий. Но если вернуться к вчерашнему вечеру, то Чимин готов поклясться — он больше не может. Сначала эти разъезды по больницами, всю дорогу Ивви наседала ему на мозги — была не в настроении. Но при чем тут Пак? Почему просто нельзя прикрыть свой рот, когда тебе что-то не нравится? Его всё раздражало, но он стойко молчал. Грубить беременной девушке — низко, а Чимин воспитанный и вежливый мальчик. Затем, уже дома, проснулся токсикоз, и девушка почти весь вечер провела в ванной над унитазом. Парень же бегал за таблетками и заваривал какие-то чаи. Вся квартира провоняла травами. А ночью в молодой особе проснулся зверский аппетит, и она не пожалев, растолкала спящего парнишку и заставила бежать в круглосуточный магазин за бананами. Блять, он же спрашивал её днём, когда был в магазине, не купить ли эти чертовы бананы! Короче, Чимин устал. Поэтому домой поздним вечером он не спешит, а прогулочным шагом идет по освещенной фонарями улице, попивая пиво из банки. Он бы так и шёл не обращая ни на что внимания, если бы не услышал до боли знакомый голос. Резко повернув голову, он в метре от себя увидел проплывающего Юнги, который говорил с кем-то по телефону, и который даже не обратил внимание на Пака. Чимин так и застал на месте с пакетом в одной руке и с банкой пива в другой, смотря в спину хёна. Мин прекрасно выглядит. Его мешковатая куртка в сочетании с черными джинсами и массивными ботинками… Он прекрасен, вкус стиля его прекрасен, имя Юнги — прекрасное. У Чимина заболело в груди и ему пришлось отвести взгляд. Что-то толкало его в спину, заставляя перебирать ноги или он упадет. Он бы так и продолжил идти с опущенной головой, если бы не слабый, хриплый смех, который донесся до его ушных перепонок. «Хосок, ты даун, знал? Ну вот, благодаря мне теперь знаешь. Я иду, жди». Паку вдруг стало не по себе. У него затряслась нижняя губа, и он стал часто выдыхать через рот. Как же это ужасно осознавать, что теперь он стал никто для Юнги… Просто остался в прошлом. И он же понимает, что это всё только по его, самого Чимина, вине. Это эгоистично, но он думает, что хочет опять видеть хёна рядом с собой. Хочет видеть ту любовь, и желает чувствовать те нежные прикосновения, которые старший дарил только ему. Он хочет снова ощущать обожание и великолепие в глазах Юнги. — Ты эгоист, Пак Чимин. Говорит он сам себе, но желание никуда не ушло. Оно сидит в нём и грызет изнутри, заставляя его думать только о Мин Юнги. Придя домой, он видит Ивви не дождавшуюся бананов, уже спящую. Чимин скатывается на пол, положив свои локти на колени и вцепившись пальцами в волосы. Он смотрит перед собой и слышит голос совести, которая гаденько смеётся внутри него, каждый раз повторяя: «Ты проебался, Пак Чимин. Ты конкретно проебался». Но в чём виноват парнишка? Разве он мог бросить беременную девушку, которая носит его ребенка? Чимин не такой. Он не будет поступать, как его отец.