Dick

Чимин думает, долго думает. Думает постоянно, когда Ивви «обнимается полночи» с унитазом, Чимин думает; когда ночью бредет в круглосуточный магазин за баночкой мёда и фисташками, он тоже думает; когда сидит на кухне ночью и смотрит в окно напротив, которое больше никогда, кажется, не откроется. Чимин думает, думает и… Он устал думать. Он хочет действовать. И действует. Нам нужно поговорить

***

На часах 2:43 Чимин стучится в дверь не громко, но так, чтобы его услышали. У него потеют ладони и он, кажется уже думает, что это всё плохая затея. Стоит минуту и уже решает уйти, но ноги не слушаются, а сердцем чувствует, что нужно ещё подождать. А чего ждать-то? На дворе ночь, ему явно никто не откроет. Все спять давным-давно. Но тут… Он слышит шаги, потом щелчки и вот переди ним показывается сонные лицо Юнги. Глаза полностью не открыты, вид недовольный, понятное дело. Чимин слабо, смущенно улыбается. — Доброй ночи, — говорит он шепотом. — Что ты тут забыл? Голос хриплый. Кажется он простудился. Улыбка сползает с лица Чимина и теперь у него обеспокоенный взгляд. Он так давно не видел Юнги. Он пытается запомнить каждую деталь. Чимину так не хватает Мин Юнги. — Хён, я соскучился, — получается так жалобно и почти плачуще. Юнги прошибает как от электрического тока. Просыпается он окончательно. Он смотрит на Чимина и не верит своим ушам. А он ведь тоже скучал. Только кому оно надо. Делить Чимина с ребёнком он точно не будет. Он не мерзавец. — Тебе пора домой. Тебя там ждут. Руки у Пака трясутся и он тянется одной своей и дотрагивается до бледных, холодных костяшек. Из нежной, гладкой кожи не вырастают иголки и никто не вырывает руку, а наоборот с большим трепетом тянется к Чимину ближе. Поцелуй выходит нежным и в то же время жадным, быстрым, как будто они голодали всю вечность и наконец-то, встретившись, могут насытиться друг другом. Юнги тянет ближе, обнимая за талию. Пак перебивает волосы на затылке любовника. Всё должно быть так. Они должны быть вместе. Это любовь. Чимин больше хочет и не будет этого отрицать. Никто и ничто не сделает его счастливым, как Юнги. Его родной, любимый Юнги… Они нехотя отстраняются друг от друга, все ещё прижимаются лбами и дышат в губы. — Я так тебя люблю, — шепчет Чимин. Юнги покрывается весь мурашками. Он тоже любит, сильно любит. Он влюбленный дурак. Оно оба дураки. Они как тупой и ещё тупее. Им нельзя быть по разным сторонам океана. Они не смогут. Юнги уже пытался переплыть этот океан. Стоял открытого окна, с телефоном в руке и уже хотел отправить сообщение, которое написал ещё неделю назад, но оставил в черновиках. Его постоянно отдергивало одно — у Чимина скоро появится ребенок. Сын или дочка. Чимину не будет больше важен Юнги. Он останется для не в прошлом. Опытом или ошибкой молодости. Он с этим смирился и пытался жить дальше. Пытался забыться выпивкой и гулянками с Хосоком и его компанией. Он там даже познакомился с довольно привлекательным парнишкой, который был не против составить ему компанию на ночь. Но нет. Юнги этого не нужно. В нём слишком много Чимина, как бы глупо и двусмысленно это не звучало. Может быть когда-нибудь Мин отпустит своего возлюбленного. Влюбится или даст полюбить себя кому-нибудь ещё. Но пока слишком рано. Раны ещё кровоточат. — Чимин, ты понимаешь, что я не смогу делить тебя с ребенком. Пак понимает. Он прекрасно это понимает и никогда бы не пришёл к Юнги, если бы не одно но — Я уверен в том, что Ивви беременна не от меня.