all that's left

Чонгук ненавидит костюмы. Ему привычнее и комфортнее в джинсах и футболке. Любимые тимберленды в его личном списке предпочтений всегда находятся ступеней на пять выше любой другой обуви. Натирающие и жмущие со всех сторон туфли в этот список вообще не входят. Теплый пуховик предпочтительнее строгого пальто с теплой подкладкой. Чонгук оглядывается, отмечая, что костюмы сидят нелепо на всех. Почему они вообще должны выглядеть как копия копии - непонятно. Но он не сопротивлялся, когда его одевали во всё это. Не сопротивляется и сейчас, когда его подталкивают к выходу. Намджун привычно идет впереди. Позади всех Тэхён, и он даже дёргается сжать чонгукову руку, но в последний момент передумывает. Чонгук думает, что это было бы последней каплей в чане его нестойкого терпения на сегодня, и он вмазал бы Тэхёну. Если бы сил хватило. Если бы это не подпортило рельеф лица, над которым стилисты трудились так долго. Если бы смог шевелиться в этом идиотском наряде, конечно. Втайне он надеется, что так неуютно не ему одному. Возле машины он влетает в Хосока. Бросает что-то среднее между "блять" и "прости", обходит его и лезет на заднее сидение. Очень жаль, что ехать недалеко, наушники доставать смысла нет. В гробовой тишине они доезжают до красной дорожки. Снаружи от вспышек ярко как днем. И это несмотря на то, что давно стемнело. Снаружи все оправляют примятую одежду, отряхиваются и вновь идут за Намджуном. Вопли фанатов забивают уши и глушат мысли. Чонгук и рад бы быть благодарным, но в своих мыслях ему комфортнее. А то, что его вырывают оттуда, из воспоминаний, как-то не радует совсем. Он видит кривоватую натянутую улыбку Чимина и с трудом сдерживает истерический смешок. Чимин дома перед зеркалом репетировал последние пару дней, но вот на публике он провалился. Наверное, давление всё же слишком велико. Ведущий задает какие-то вопросы, говорит что-то, но Чонгук почти не слышит. Машинально повторяет всё за хёнами. Позирует для фото с приветственно поднятой рукой. Перчатки скрывают сбитые костяшки. Такие же перчатки на Чимине и Хосоке. Чонгук уверен, что со стороны определенно должно выглядеть красиво. Он точно не помнит, кто из них двоих тоже со сбитыми в кровь, а кто для поддержания общего вида. Кажется, Чимин морщился, натягивая их дома. Или нет. Чонгук честно не помнит. Кожа натирает кожу. То, что он при движениях руками не морщится - уже победа. Джин возвращает микрофон ведущему, они проходят дальше, освобождая место для следующей группы. Вокруг мелькают лица, знакомые и не очень. В какой-то момент из общей массы появляется лицо Югёма, который утягивает Чонгука от хёнов и обнимает минуты две, не отпуская. Чонгук хлопает его по спине и отстраняется, когда Намджун машет и зовёт его. Югём выглядит побитой собакой и смотрит печально-обеспокоено. Чонгук кривит губы в подобии улыбки и говорит, что напишет позже. Не напишет, конечно. Три месяца он читал все сообщения друга, но ни на одно не ответил. И теперь вряд ли ответит. Но Югём после этого обещания расслабляется и пропускает его вперед. Он всё равно продолжит писать. Он верит, что Чонгук ответит, даже если не сейчас. Но он продолжит. Друзья не бросают. Вокруг мельтешат люди, кто-то что-то говорит, их куда-то ведут. Они выступают, переодеваются, снова выступают. Где-то среди всего этого им вручают какую-то награду. Или две. Чонгук не особо следит за временем и за происходящим вокруг. Он верит Намджуну, который обязательно подсказывает, если Чонгук вдруг теряется. Домой они опять же едут в тишине. К нему в машине никто не подсаживается - до следующего выхода к камерам несколько дней, поэтому сдерживаться Чонгук не будет, а вот бить будет с вероятностью в девяносто восемь процентов. Уже ночью, лежа в кровати, он слышит тихое джиново "Жалеешь, что мы так рано?". - Нет, хён, - максимум, на который он способен. Он не жалеет, что они снова на сцене. Чонгук ни о чем не жалеет на самом деле, кроме того, что "я люблю тебя" сказал слишком поздно. Портрету Юнги. С чёрной ленточкой на нём. Он отворачивается к стене и беззвучно плачет.