Проклятые

На частых остановках Отабек отпаивает Юрия мясным бульоном. Утку принц эльфов подстрелил ещё накануне. Путники, которых они встречают по пути отходят далеко на обочину, когда они подъезжают близко к ним. Проклятье распугивает их. На ночлег они останавливаются рано, находясь совсем близко от границы с Фестой. Это небольшая страна, в которой люди и эльфы соседствуют — король женат на эльфийке. А ещё Феста славится своими постоянными праздниками. По расчётам они доберутся до столицы к следующему вечеру. Юрий за день немного пришёл в себя, продремав почти всю дорогу, и теперь, когда они лежат в темноте недалеко от потрескивающего костра, сон упорно не идёт. Отабек за его спиной, судя по дыханию, тоже ещё не спит. Юрий поворачивается, прижимается к теплому боку рыцаря-принца. Так спокойнее, уютнее. Так он меньше задумывается о том, что времени у него почти не осталось. Он может умереть быстрее, чем они доберутся до замка Отабека. Алтын будто читает его мысли, поворачивается на бок, оказываясь лицом к лицу с Юрием. — Мы обязательно успеем вовремя. Потерпи немного. Осталось меньше недели пути. Будем гнать лошадь. Юрий чувствует, как по его щеке ползет слеза, теряясь в волосах где-то в районе уха. Он порывисто обнимает Отабека, который так вовремя говорит такие правильные, такие нужные слова. Чувствует большие сильные руки на своей спине и засыпает, не чувствуя легкого поцелуя на своём лбу. *** До столицы Фесты — Реги — они, как и ожидали, добираются вечером следующего дня. Весь город украшен светящимися огнями и флажками, отовсюду звучит музыка. Юрий, приняв ванну в гостинице и перекусив в небольшом кабаке, вытаскивает Отабека на улицу. — Тебе не станет хуже? Нам завтра вставать рано, Юра. — Брось, Бек, мы же ненадолго. Отабек уступает счастливой улыбке и тянущей его за собой руке. В открытом ресторанчике на одной из площадей с фонтаном посередине они выпивают по кружке эля. Ритмичная музыка, под которую танцуют пары, заставляет пристукивать ногой в такт. Бородатый мужчина, явно сильно захмелевший, подходит, кладет руку Юрию на поясницу, скрытую плащом. — Красавица, нет ли у тебя желания потанцевать? Я хороший танцор. Юрий поджимает губы, уворачивается от чужой руки. Отабек хмурится, осторожно берет Юрия за тонкое запястье. — Прошу прощения, но эта прекрасная леди уже согласилась потанцевать со мной. Мужчина краснеет ещё больше, начиная сердится. — Довольно врать! Как она могла согласиться на танец с таким хмурым мужланом, как ты? Отабек приподнимает брови, слегка улыбаясь, как кажется принцу, саркастично. — Юлия, все в силе? Или Вы предпочтете этого мужчину в партнёры для танца? Юрий вкладывает руку в протянутую руку Отабека, улыбаясь через плечо мужчине. Они начинают кружится под музыку. Отабек танцует прекрасно, отмечает про себя Юрий, пытаясь перестроиться под ведомую роль: раньше всегда вёл он. — Мы можем уйти, тебе не обязательно притворяться девушкой, — говорит Алтын негромко, на что Юрий только качает головой. Танцевать он любит, да и голова от выпитого эля такая легкая, а ноги сами пускаются в пляс. — Вдруг тот тип опять объявится. Музыка меняется, становясь более резкой, быстрой. Отабек притягивает его ближе к себе. Юрий на секунду прекращает дышать, сжимая чужую руку сильнее. Это слишком близко. Он никогда не танцевал с кем-то на такой дистанции. Но почему-то сейчас он совсем не против, и это ему даже… нравится. Нравится близость Отабека; нравится его вечно спокойное лицо, на котором все же иногда проскакивают эмоции; нравится его заботливость; И сам Отабек тоже… нравится. Осознание бьёт наотмашь. Сердце пропускает пару ударов. Юрий поднимает глаза на Отабека, видит лёгкий румянец, появившийся в результате то ли употребления алкоголя, то ли из-за быстрого танца. Музыка заканчивается на резкой высокой ноте, Отабек опрокидывает Юру, придерживая того за спину. Дыхание сбивается совсем. — Устал? Юрий может только кивнуть. Отабек был уже так близко, но тогда это ощущалось по-другому. Они идут до отеля, и их почти соприкасающиеся руки вводят Юрия в подобие легкого транса. Он не может, не должен допускать даже мысли о том, чтобы позволить этому легкому чувству перерасти во что-то более глубокое и серьёзное. *** Утром Юрий с трудом отрывает голову от подушки. Все тело выламывает болью, руки едва поднимаются. Трещины на крыльях потемнели, приобрели темно-лиловый оттенок. Отабек качает головой, помогая Юрию забраться на коня. — До Монто дня четыре пути. Ты выдержишь? Юрий кивает. — Неделя у меня ещё точно есть. В глазах Отабека плещется боль. Боль не за себя, а за кого-то другого. Юрию раньше не было знакомо это чувство, но сейчас он ощущает то же самое: если он умрет, Отабек не снимет проклятье со своей земли. — Будем реже останавливаться. К закату на горизонте вырастают горы. Они постепенно все больше нависают мощной громадой над ними, давят своим древним величием. На второй вечер после выезда из Реги, они останавливаются возле огромного ледникового озера. Вода в нем совсем холодная, но прозрачная, как слеза, а само озеро бирюзового цвета, с малахитовым оттенком. Они разжигают костёр на высоком каменистом уступе в нескольких метрах от дороги: искать более удаленное место равняется потери времени, которого у них совсем нет. Юрий плавится в объятиях Отабека, когда тот уже привычно перед сном сгребает его в охапку, потому что так и теплее и спокойнее. — Это озеро весной разливается из-за стаявших ледников, вода доходит до берега, иногда даже дорогу затапливает немного. Про него легенд много ходит, что тут живет огромная рыба, умеющая предсказать будущее. Спросишь её, она выплюнет камень. Блестящий — все хорошо будет, мутный — напротив, ждут тебя печали и беды. — Ты пытался её когда-нибудь поймать? — спрашивает Юрий, позволяя себе невозможную вольность: кладет свою руку поверх руки Отабека, которая лежит возле его живота. Он чувствует, как дыхание возле его шеи сбивается на миг, надеется, что это не от злости из-за наглости принца. Но в следующую секунду Отабек слегка приподнимает свою ладонь, ловит его пальцы, переплетая их. Юрию становится спокойнее. Пусть он не может рассчитывать на взаимность, но Отабек его хотя бы не отталкивает. Он соскальзывает в тяжёлый тревожный сон. *** Спустя полтора часа пути Юрий приходит в себя, лёжа на плаще Отабека. Тот сидит рядом, рассеянно перебирая его волосы — с момента въезда на территорию Монто он перестал собирать волосы и носить юбку — здесь почти некому попадаться на глаза. Замок Отабека виден светло-серым пятном на уступе ближайшей горы. Они будут там к вечеру. Юрий улыбается, смотрит немного расфокусировано. Они успели. Все будет хорошо. — Ты потерял сознание прямо посреди дороги. Я едва успел тебя поймать. — Бек, мы успели, — Юрию сейчас легко, предчувствие избавления от тяжести проклятия щекочет лёгкие, вырываясь смехом. Отабек проводит пальцем по его брови, улыбается. — Потерпи ещё немного. *** Трава жухлая, на деревьях листья, до того поражавшие всеми осенними оттенками, — серо-коричневые, воздух будто густой. Довольно большой город, постепенно забирающийся на гору, выглядит мертвым. Они едут по главной улице, и люди — худые, измученные, выходят с факелами, заслышав стук копыт. Кто-то плачет, слышатся шепотки: «Его Высочество Отабек!», «Он вернулся!», « Неужели проклятие скоро спадет?». Отабек машет им рукой, здоровается с кем-то из немногочисленной толпы. Замок стоит выше, и из его окон, должно быть, видно всю подвластную территорию. Из дворца выходит юноша, с тяжёлым усталым взглядом, кланяется, берет коня под узды, придерживает, пока они спешиваются. — Готов? — Спрашивает Отабек, переплетая их руки. Юрий только согласно кивает. Они вместе переступают через черту распахнутых ворот… и ничего не происходит. Юрий сжимает руку Отабека. — Может она имела в виду порог самого замка? Отабек шумно сглатывает. Эйфория, что так била по ушам днем, сейчас гнетущей тяжестью лежит над желудком. Они бегут по аллее, которая должна быть, наверное, невероятно красивой, но сейчас выглядит просто жалко, вместе плечами толкают тяжёлую дверь, практически вваливаются в просторный зал. И снова ничего не происходит. Служанка испуганно смотрит на них: запыхавшихся, рассеянных. — Сэр Отабек! — Почему оно не спадает? — Отабек хватает Юру за плечи. Тот чувствует, как слезы пекут глаза. Ему осталось жить не больше двух-трех дней. Если они не найдут способ снять проклятие как можно скорее, Отабеку опять придётся искать проклятого эльфа, обрекая свою землю на голод и бедствия. — Я еду к Миле. Сейчас же! Прикажете не распрягать коня. — Сэр! Сеньора Мила прошлой осенью вышла замуж за сына двоюродного брата вашей матери. — Тем лучше. До его резиденции всего полдня пути, а не целый день, как до её бывшей усадьбы. Окажете нашему гостю максимальный уход и комфорт. Отабек разворачивается, делает пару шагов к двери. Юрий хватает его за руку. — Бек, мы не успеем. Это место вытягивает силы. Я… я умру раньше, чем ты вернешься. Отабек заключает его в крепкие объятия, утыкается носом в шею. — Не говори так. Я вернусь так быстро, что ты и не заметишь. Я буду скакать быстрее ветра. Продержись еще немного. Ради меня. Ради полётов. Ты сможешь. Мы снимем их. Он отстраняется, стирает слезы с чужих бледных щек. Держит руку до последнего, до того момента, как расстояние между ними не становится слишком большим. Пальцы выскальзывают. Отабек запрыгивает на коня, пришпоривает его и уезжает в темноту. *** До замка дальнего родственника он добирается вскоре после рассвета. Просит, даже требует прислугу разбудить Милу. Та появляется не меньше, чем через полчаса, за это время Отабек успевает съесть принесеный ему лёгкий завтрак — очень кстати, он ничего не ел с прошлого полудня. — К чему такая спешка? — Что ты недоговорила про проклятие? -Мила смеётся, качает ногой под легкой кремовой юбкой. — Я бы тебе так и не сказала, но теперь я выполнила свою цель — вошла в королевскую семью, и даже стала твоей дальней родственницей. Так что я сжалюсь над тобой. — Говори быстрее, пожалуйста. Времени нет. — Как ты сам думаешь, что нужно сделать, чтобы снять проклятье? Отабек хмурится, сжимает кулаки от еле сдерживаемой злости. — Если бы я знал, я бы не пришёл к тебе. — Тебе никогда не читали сказок в детстве? Как снимают все проклятья? Ну же, славный герой, думай. Лицо Отабека озаряет догадка. Такая простая, такая естественная. И они могли снять проклятье ещё вчера вечером, когда их лица в очередной раз были так близко, когда так хотелось прикоснуться к нежным губам. — Поцелуй. — Ну конечно же, поцелуй. Как ты сам не додумался? Отабек стремительно покидает зал, даже не прощаясь. В спину ему долетает тихий голос Милы. — И… прости меня. Я сделала это не подумав, на одних лишь эмоциях. Я могу снять его хоть сейчас. Отабек замирает в дверях. Останавливается, говорит твердо, не оборачиваясь. — Если ты это сделаешь, то умрет принц эльфов. Так что не смей. Дальше я справлюсь сам. — Твоя лошадь загнана до полусмерти. Попроси на конюшне дать тебе самого быстрого коня. Считай это моим извинением. *** Отабек подъезжает к замку на закате, с порога кричит: — Где Юрий? Служанка, едва стоящая на ногах говорит, что тот в саду возле фонтана. Отабек бежит до туда, боясь не успеть. Что если он не успел? Что если Юрий лежит там совсем охладевший, так и не успевший толком пожить? Юрий живой, слава всем богам, живой, хоть и страшно бледный, сидит на лавке в паре метров от фонтана. Над его головой в зарослях облетевшего дикого винограда белеют подвявшие цветы простой любви. Юра вскакивает на ноги, слегка пошатнувшись. — Бек! Она сказала? Сказала, что сделать? Нерешительность наваливается совершенно внезапно. Всю дорогу он думал лишь об исполнении последнего пункта, совсем забыв, что целовать придётся Юрия, который стал за месяц таким родным, близким, нужным. Желанным. Он может отказаться, посчитав недостойным своего статуса целовать человека. Он может сказать, что лучше умрет, чем поцелует Отабека, просто случайного попутчика, способ избавления от собственного проклятья. Тогда Отабек ляжет и умрет рядом с ним, так и не посмев прикоснуться к нему без позволения. — Да. Я понимаю, что это противно, низко, недостойно… — Что нужно сделать? — Юрий подходит вплотную. — Поцеловать тебя. Отабек смотрит на светлую плитку на земле. — Ты не должен этого делать, мы ещё можем найти способ отсрочить, ослабить силу твоего проклятия, мы… Юрий приподнимается на цыпочках, кладет руку ему на шею и целует, не давая договорить. Отабек закрывает глаза, отвечает, чувствуя горечь на сердце — этот поцелуй все, что останется ему, когда Юрий отправится в родную страну. Этот поцелуй — самая сладкая пытка, потому что он не может, не имеет права ни углубить его, ни запустить руку в золотистые волосы, ни прижать хрупкого эльфа ближе. Юрий отстранятся, смотрит широко распахнутыми глазами — мир вокруг них будто замирает. На деревьях, до того полумертвых вылезает листва, распускаются тут же осыпающиеся цветы, зреют плоды. Фонтан тоже оживает, и небо будто пылает, подоженное закатными лучами. Юрий расправляет крылья, из которых стремительно уходит чернота, которые вновь отрастают, становясь сильными, упругими и сверкающими. Юрий взлетает на метр от земли, хватает Отабека за обе руки, кружится вокруг него. Потом падает счастливый в объятия. — Мы успели, Бек, успели. Ты успел, мой герой. Отабек лишь крепче стискивает руки на спине эльфа. Сердце разрывается на клочья от двух совершенно разных чувств: счастья от освобождения от проклятий, от моментально ожившего Юрия; и от боли, что это скоро исчезнет, как туман после восхода солнца. *** Юрий улетает в Инспириту спустя два дня. Прощание выходит скомканным, неловким. У Отабека дел сейчас по горло: все бумажные дела почти не выполнялись за время его отсутствия. — Мы ведь ещё увидимся? — спрашивает Юрий, смотря в пол. Отабек кивает: говорить сейчас нет сил, да и он не уверен, что сможет сдержать вырывающиеся из груди признания. Он долго стоит у входа во дворец, наблюдая за стремительно исчезающей фигуркой эльфа в небе. *** Юрий по памяти рисует пейзажи тех мест, где они бывали: вот горное озеро, вот лес с бирюзовыми огнями цветов, вот украшенная площадь в Риге, вот рыжий закат в горах. И Отабека он рисует, проводя за мольбертом дни напролет. Виктор, зашедший в его спальню, стал свидетелем того, как Юрий старательно выводил тонкой кисточкой черты лица принца Монто. *** Письмо от Отабека с его фамильной печатью приносит белый голубь спустя три недели после возвращения Юрия. Приглашение на бал в честь снятия проклятия. Виктор вызывается сопровождать его, почему-то тащит с собой посла из восточных земель, который ужасно раздражает Юрия одним своим именем: оно звучит почти так же, как и его самого. На крыльях путь проходит во много раз быстрее: чуть больше недели, вместо месяца. Отабек встречает его лёгким поклоном, и Юрий неосознанно касается своих губ пальцами. Этого больше не повторится, твердит он себе, и на несколько секунд жалеет, что пришёл сюда. Кристофф подходит к нему в середине бала, изрядно захмелевший, целует его руку. — Знал бы я, что не юная леди спит на втором этаже моего дома, а сам принц эльфов и фей, был бы я сейчас несказанно богат. Так неужели он Вас все время искал? Юрий кивает, говорит что-то, положенное правилами этикета и растворяется в толпе весёлых людей — разговаривать с Кристоффом у него нет никакого желания. Выходит на балкончик с баллюстрадой. С него виден город. Повсюду огни, там тоже праздник. Земля, отошедшая от проклятия, дала богатый урожай. Доносится музыка, вино и пиво наверняка льются рекой. Юрий не чувствует себя счастливым. Он рад за Отабека, за людей, но… Отабек пригласил его только из вежливости. И поцелуй тот случился только из-за необходимости. Юрий смотрит в бокал с дорогим шампанским, ставит его на поднос одного из слуг, пока идет по залу, выходит в сад. Трава под ногами немного хрустит — заморозки уже начались, по утрам здесь уже иней серебрит ветки деревьев и поздние листья. Идет к знакомому до боли фонтанчику, садится на лавочку, над которой мерцают цветы. Не вышло у него простой любви. Видимо, действует это не на всех. *** Мила подходит к Отабеку под руку с его родственником. — Когда вы собираетесь объявить дату свадьбы? Отабек непонимающе приподнимает бровь. — Прошу прощения, о какой свадьбе идет речь? Мила смотрит на него, как на ничего не понимающего ребёнка. — О твоей. Твоей и принца эльфов. — Почему мы должны объявлять о своей свадьбе? Если ты считаешь, что поцелуй в наше время обязует жениться, то ты глубоко заблуждаешься. Мила, определённо, смотрит на него как на человека, напрочь лишенного разума. — Простой поцелуй нет. Но… тебе на самом деле никогда не читали сказок в детстве? Всегда, абсолютно всегда проклятье снимает поцелуй любви. — То есть… — То есть оно бы не спало, если бы ваши сердца не принадлежали друг другу. *** Отабек ищет Юрия глазами, спрашивает у половины гостей о нем, кто-то рассеянно указывает рукой в сторону сада. Отабек почти сразу понимает, где принц. У того самого фонтана, где они… так и не признались друг другу. Он бежит туда, почти так же, как бежал чуть больше месяца назад, боясь опоздать, но сейчас он знает, что часы больше не отсчитывают каждую секунду. С этого момента время работает на них, позволяя записать их историю в свои бесконечные летописи. — Юра! Юрий встаёт, поправляя плащ с меховой опушкой. — Бек! Я тут подышать воздухом вышел, тут так свежо и красиво, и цветы, смотри-ка прижились. Отабек смотрит на родное лицо, чуть порозовевшее от прохлады, берет Юрия за голову возле уха, запуская пальцы в светлые волосы, совсем так, как давно мечтал сделать, и целует. Тот смотрит широко раскрытыми глазами, потом будто обмякает, хватается за чужие плечи, чтобы не упасть на ослабевших ногах, отвечает с отчаянием, с целой горой невысказанных слов. Над ними в облетающей листве багряного дикого винограда мерцают сине-зелёные Симпла Амо — цветы простой, и, по умолчанию, счастливой любви.