Проклятые

Они углубляются все дальше на север и теперь по ночам довольно холодно даже в спальном мешке, который они купили в одной деревеньке, в которую все-таки пришлось заехать. Еду тоже нужно покупать, не вечно же грибами и съедобными растениями питаться. - Я хочу купить лук, - говорит Юрий, когда до города Проксиме Лафо остаётся три дня пути. - И еще у меня мало зелья осталось, а на территории эльфов его купить будет дешевле. - Купим тебе еще и теплую накидку, - говорит Отабек, закрепляя стремена. - Скоро даже днем будет холодно. Юра кивает, соглашаясь: Отабек вообще почти не говорит ничего, с чем Юрий был бы не согласен. За минувшие две недели он привык к Алтыну. И тихие разговоры под треск костра, когда Отабек рассказывает сказки и легенды своей родины, и те песни - тягучие, плавные, что он иногда тихо напевает - все это стало таким близким, таким естественным, что Юрий иногда задумывается о том, что ему не стоит возвращаться во дворец. Эта свобода, высокое небо, пыльная дорога - все такое настоящее, без фальши и притворства. Как иррационально - он чувствует себя живым именно сейчас, когда он постепенно умирает. Проклятие подтачивает его изнутри, испивает его силы: по утрам просыпаться все тяжелее, а во время езды он иногда едва не соскальзывает с лошади - благо успевает хвататься за Отабека. Тёмный ободок на крыльях уже толщиной в четыре дюйма, а самый край шелушится, рассыпается на ломкие угольно-коричневые осколки, как листья поздней осенью. Отабек редко что-то говорит по этому поводу, но смотрит он с тоской, и на остановках предлагает Юрию подремать. Они обычно останавливаются на ночлег, когда солнце приближается к горизонту - пусть этого и не видно за мощными стволами деревьев. - Бек, не здесь. Дальше немного есть место одно. Там заночуем. Отабек смотрит через плечо, хмурит брови. От земли идет едва заметное марево, за последние полчаса их пути хвойный лес опять сменился лиственным. Могучие дубы, раскидистые клены и липы с необъятными стволами склонят свои ветви почти к их головам. - Темно уже будет. Ночью ездить опасно и тяжело. - Ты не пожалеешь. - Может быть заедем туда завтра? Юра качает головой. - Там надо быть ночью. Это и правда недалеко. Час, не больше. - Тогда я подгоню немного лошадь, хорошо? Они едут лёгким галопом, и Отабек кричит, замечая в сгущающихся сумерках голубоватые огни среди деревьев: - Что это за место? Юра, обхвативший его за талию, чтобы не упасть, отвечает как может громко: - К западу отсюда лежат огненные земли. Их тепло подогревает все на много миль вокруг. Потому-то Проксиме Лафо здесь и построили. Земля здесь прогретая, даже зимой снег тает, едва её коснувшись. Когда бирюзовых огней становится очень много, Отабек замечает, что от них тянутся длинные тонкие светящиеся нити. Юрий касается его плеча, прося остановиться, они спешиваются и идут вглубь придорожного леса. Огни оказываются цветами, похожими на восточные лотосы. Они переливаются оттенками голубого и зелёного, их корни оплетают ветви деревьев, спускаются вниз, создавая незабываемую картину. Отабек понял, почему Юрий так желал доехать до этого места ночью. Юрий аккуратно распутывает корни, которые и служат-то судя по всему лишь для того, чтобы цветы не падали с ветвей. Кладет цветок в ладонь, и тот тут же оплетает нитями тонкое запястье и предплечье. - Они живые? Ну... в смысле... - Нет, просто цепляются за все, что можно. Этот лес называют Арбара Нокта Флороджи - лес ночных цветов. Юрий касается лепестка кончиком пальца, и тот начинает мерцать чуть ярче, кажется, даже слегка меняет цвет. Юрий кладет его себе на голову, в основании косы, что тянется от виска, и корешки тут же переплетаются с волосами. Отабек ухмыляется. Юрий ведет себя как ребенок, но делает это так очаровательно, так мило, что сердце замирает на миг. Они разводят костёр, кушают, а потом Юрий начинает говорить, аккуратно играя пальцами с тонкими светящимися нитками - пока Отабек готовил, он уже успел снять с низкой ветки ещё одно растение. - Эти цветы называют Симпла Амо. - Простая любовь? - Ага, - тонкий корешок оплетает палец Юрия. - Есть легенда, что давным-давно, в незапамятные времена жила в этих местах одна фея. Она была красива, умна, славилась умением создавать новые растения - чаще всего лекарственные. К ней приходили люди со всех концов Инспириты, и даже из других стран. Как-то раз пришёл к ней обычный человек, которого опалило пламенем какой-то твари во время его похода в горы. Один глаз его ослеп, а все лицо покрывали уродливые шрамы. Он попросил её хоть чем-то помочь, и она это сделала. Едва она глянула на него без шрамов, как влюбилась без памяти. Он был действительно очень красив, и оказался покорен её добротой и заботливостью. Они поженились, стали жить вместе, но тогда ещё на подобные браки смотрели, как на что-то неправильное, да и до сих пор так все почти и осталось. У них родилось двое детей, которые несмотря на силу магии матери были почти лишены способностей; младший ребенок и вовсе был бескрылый. И тогда эльфы стали гнобить их. Ругали, не понимали, поносили всеми грязными словами, оскорбляли. Она часто стала плакать, ведь она всего-то была влюблена в человека, который тоже её любил, но все вокруг твердили, что такое нельзя делать. Она стала по ночам уходить в лес и создавать цветы, которые бы могли снять её боль. Но цветов простой любви все никак не получалось, и она грустнела с каждым днем все больше и больше, а когда старшая дочь упала и разбилась насмерть из-за слабых крыльев, и вовсе перестала разговоривать с кем-либо. В одну из ночей она пришла в лес и превратила саму себя в цветок, что мог бы дать людям простую любовь и счастье в отношениях. Месяц её искали по всему лесу, да так и не нашли. А через год, когда светящихся цветов в лесу стало так много, что он казался мерцающим изнутри, её муж понял наконец, что же произошло. Он взял сына и уехал в свою родную страну, поняв, что его возлюбленная теперь навсегда стала единой с цветами, что так любила при жизни. Теперь этими цветами украшают свадьбы, ведь она вложила в них свое последнее желание - сделать любовь простой и счастливой. Отабек молчит долго, вороша веткой угли. - Грустная легенда. - Да. Я любил её в детстве. Эти цветы растут почти везде, но здесь их особенно много, потому что появились они тут. Давай привезем несколько в твой замок. Они не боятся холодов. Представляешь, как будет красиво, если они будут мерцать в снегу. По весне вырастают на корнях новые бутоны, а потом они отсоединяются. Отабек кивает, улыбаясь. Юрий вызывает в душе такое тёплое чувство, как если бы он выпил чашку горячего чая после мороза. Цветок в волосах оттеняет изящное лицо. Отабек старается не думать ни о чем, но мысли про трагичную историю любви человека и эльфа настойчиво лезут в голову. Перед сном Отабек долго разглядывает светящиеся лепестки. *** Утром Юрий аккуратно заворачивает в намоченную водой тряпку несколько белоснежных при свете дня цветов, и они отправляются в путь. Они должны приехать в Проксиме Лафо ещё до заката. - Где мы остановимся в городе? - спрашивает Юрий во время привала. - Если в гостинице, то надо идти в ту, что ближе к окраине, потому что там не станут спрашивать про проклятье. - Там живет посол Монто. Этот город - как раз середина пути между нашими столицами. - Мы прошли уже так много! - Юрий удивлённо поднимает глаза. Дни растянулись, смазались в своей мягкой однообразностью. Ему это даже нравится. - Скоро мы снимем проклятия, -Отабек улыбается, берет Юрия за руку, и тот крепко сжимает ладонь Алтына в ответ. *** Они въезжают в большие ворота когда небо разрезано ярко-розовыми облаками на полосы. Едут сперва на рынок - часть лавок уже закрыты, но они покупают все что было нужно. Юрий долго выбирает лук, в итоге останавливается на тисовом, вешает колчан за спину Отабека - девушка с оружием привлекает больше внимания. Две тёплых меховых накидки и пузырек с болеутоляющим зельем убирают в сумки, которыми навьючена лошадь. Подъезжают к большому дому с кованным забором, проходят во двор. Кристофф, хозяин дома и посол Монто радостно встречает Отабека, заключает его в объятия, целует руку Юрия. - Давно же мы не виделись. - Благодарю за то, что предоставляешь нам кров на эту ночь. - Ох, оставь это. Мне приказать постелить вам в одной спальне? - Кристофф улыбается, поигрывая бровями. - Нет. Моя спутница пытается избежать помолвки с неприятным ей эльфом, - Джакометти подзывает взмахом руки служанку, и та уводит Юрия, сейчас Юлию, куда-то вверх по лестнице. - Я согласился помочь ей добраться до дома её друзей. - Ох, какая жалость. Вы великолепно смотритесь вместе. Может быть ты что-то скрываешь? Неловкие взгляды, случайные прикосновения, м? Отабек слегка хмурится. Сегодняшнее рукопожатие вспоминается очень не вовремя. Он и сам не знает почему потянулся к узкой ладони с тонкими пальцами. - Кристофф, перестань. Мы слишком долго не виделись с тобой, чтобы обсуждать всякие глупости. Я приведу себя в порядок, и мы поговорим за ужином. - Отабек, а ты совсем не изменился. Такой же молчун. Кристофф улыбается, Отабек машет рукой и удаляется вверх по лестнице. *** Ужин проходит почти в молчании, после него Юрий встаёт, благодарит и уходит в выделенную ему спальню, а Отабек с Джакометти переходят к камину. Кристофф открывает бутылку вина. - Ты давно был в Монто? - Спрашивает Отабек. - Месяц назад. - Как там... - Отабек осекается. Он искал проклятого эльфа больше года, так ни разу не приехав домой. Кристофф качает головой. - Плохо. Голод, болезни. А ведь раньше там было одно из самых плодородных мест на нашей земле. Ты так и не расскажешь, почему же так получилось? - Нет. Это моя проблема, и я её уже почти решил. Скоро все наладится. - Молчун ты. С детства таким был. - Расскажи тогда ты что-нибудь. Ты всегда был только рад поговорить. Кристофф подливает вина, откидывается на спинку удобного кресла. - У нас скандал. Принц Юрий - младший наследник, исчез. Говорят, что сбежал, но ходят и другие слухи. Из самого дворца. Одна из служанок рассказала мне по большому секрету... но ты же ведь никому не скажешь, верно? Так вот, она сказала, якобы принц Виктор сам попросил снарядить брата в дорогу. И еще ходит слушок, что младший принц проклят. - Нельзя полностью верить слухам. Ты же знаешь. - Я вот склоняюсь к тому, что Виктор сам проклял его - выгодно - наследником меньше. - Зачем тогда его искать? Логичнее было бы просто тихо и незаметно все провернуть. Кристофф смеётся, он вообще когда пьянеет постоянно хохочет. - В том-то все и дело: когда король выздоровел, он рассердился на Виктора, мол, можно же было лекарей пригласить, или найти того, кто проклятье наложил, заставить его снять или хотя бы ослабить. И начали они принца искать, даже награду теперь предлагают. Две недели уже ищут - результатов ноль. Как сквозь землю провалился. Отабек кивает. Он-то знает, что принц Юрий сейчас на втором этаже этого самого дома готовится ко сну. - Да ты же засыпаешь на ходу, Отабек. Иди отдыхать. - Спасибо за кров, Кристофф. Я был рад увидеться с тобой, - Отабек слегка сколоняет голову в знак благодарности. - Мы уедем с рассветом, поэтому прощаюсь с тобой сейчас. - Теперь я навещу тебя уже в твоём имении. Как бы то ни было, я рад, что ты нашёл, то, что искал. *** Проходит четыре дня после того, как они покинули Проксиме Лафо. Небо с каждым днем все больше наливается свинцовой тяжестью кучево-дождевых облаков, дорога с каждым часом становится все каменистее - они все дальше отъезжают от огненной земли и теперь лиственные деревья встречаются лишь изредка, вытесненные хвойными породами. В конце лета на этой северной окраине Инспириты уже прохладно, а к середине осени уже выпадает первый снег. В центральных районах королевства тепло будет почти до самой зимы. Сегодняшней ночью Отабек проснулся от шороха и стучания зубов - Юрий грел озябшие руки у костра. До рассвета остаётся не более часа - самое холодное время суток. - Замерз? - Отабек смотрит на бледные окоченевшие пальцы, которые тянутся к теплу огня, на плечи, что трясутся даже под теплой накидкой; качает головой: так и заболеть не долго, и сил на день не будет совсем. - Сейчас согреюсь, спи. Отабек приподнимает край спального мешка. - Залезай, - на лице Юрия отражается недоумение. - На севере так издревле делают. Вдвоём теплее. Забирайся скорее, только сапоги сними. Юрий вспыхивает - лечь к кому-то слишком смущающе. Это показывает степень доверия. Юрий доверяет, безоговорочно доверяет, но лечь вместе в узком спальнике... - Давай быстрее. Завтра мешки вместе сцепим, чтобы теплее и удобнее было. Юрий глубоко вздыхает, разувается, прижимает крылья, или скорее то, что от них осталось, к спине, юркает внутрь, оказываясь лицом к лицу с Отабеком. Возится, стараясь устроиться как можно удобнее, кладет голову на грудь Отабека. Моментально засыпает, разморенный теплом. Алтын же не может сомкнуть глаз еще около четверти часа. Светлая макушка и тонкие пальцы на его груди напрочь отгоняют сон. *** Отабек долго возится, растягивая кучу маленьких пуговиц по краям спальных мешков, еще дольше - закрепляя их вместе. Юрий сидит в стороне, раскладывая на пне начинающие мерцать в сумерках Симпла Амо - за ночь помявшиеся в дороге лепестки должны расправиться. - Готово, - говорит Отабек, разминая затекшую спину. Он кладет на каменистую почву попону коня, чтобы ночью земля не вытягивала тепло из тел. - Можно искупаться и ложиться спать. Юрию очень нравится озеро, возле которого они остановились. Глубокое, прозрачное. После легкого ужина они раздеваются и ныряют в воду с небольшого утеса. От воды идет туман, звезды плещутся в темной воде и брызги серебрятся в лунном свете. Вода теплее воздуха, дыхание вырывается облачками пара. Они бегут до костровища, пачкая пятки прилипающими сосновыми иглами. Обтираются, стуча зубами от холода, натягивают рубахи и штаны, ныряют в двойной спальный мешок. Смотрят друг на друга, прижавшись к чужому теплу - от холода слегка подтрясывает обоих. Мир в этот момент кажется Юрию крошечным, незначительным. Будто все красоты их земель, все несметные богатства и россыпь звезд умещается в чужих глазах. Сердце пропускает удар, бьется в районе пяток, щеки и уши краснеют - благо в темноте не сильно заметно. Отабек вдруг понимает, что Юрий не маленький избалованный принц, а взрослый, переживший за свой короткий век уже довольно многое. В зеленых мшистых глазах плещется мудрость, легкая тоска. Раньше, в незапамятные времена Инспирита называлась Сагкса - мудрая, мудрейшая. Юрий каким-то неведомым образом пронес этот огонек, оправдывающий былое название. Отабек, повинуясь секундному порыву, убирает упавшую мокрую челку эльфа за слегка заостренное ухо. - Спи. Через несколько дней доберемся до границы Фесты. Юрий смущенно улыбается, прикрывает глаза. - Их король Жан-Жак ужасно противный тип. Отабек улыбается краешком губ. - Будем надеяться, что мы его не встретим, - громко шепчет, понимая, что говорить он сейчас не может - Юрий переплетает их пальцы. *** Юрий просыпается от громкого хруста ветки. Вздрагивает, испуганно поднимает голову. На поляне лишь прогоревший костер, да конь с навостенными ушами - знак плохой. Юрий прислушивается, едва дыша. Но рассветный мир со свинцово-серым небом совершенно безмолвен. Юрий поворачивает голову на Отабека и забывает на секунду как дышать. В мягких утренних сумерках, с расслабленным лицом, он кажется сейчас прекраснее Виктора, чья красота совершенно неоспорима. Отабек не Виктор - он другой - нет ни шелковистых волос цвета серебра, ни молочно-белой кожи, но зато есть четкая линия скул и сурово сдвинутые брови... которые сейчас слегка приподняты, лишая юношу привычного хмурого образа. Юрий впервые за всё время понимает, что Отабек старше его меньше, чем на три года. Юрий жмурится и придвигается вплотную к Отабеку. От его льняной рубахи пахнет травами и свежестью - вчера они за несколько медных монет у какой-то прачки перестирали почти все их вещи. От тела Отабека ровно идет тепло. Все страхи почти сразу отступают. Ну хрустнула ветка, подумаешь. Лес всё-таки вокруг. Юрий ложится на вытянутую правую руку Алтына, утыкается лбом ему в ключицу. Он не замечает, как проваливается в сон. Как оказалось - совсем ненадолго. Хруст повторяется, но уже с другой стороны, и, кажется, что на этот раз гораздо ближе. Юрий резко поднимает голову - перед глазами пляшут цветные искорки. И вновь вокруг царит тишина, даже птицы еще молчат, только конь шевелит ушами. Юрий хочет сесть, чтобы осмотреть деревья вокруг стоянки, и... не делает этого. Левая рука Отабека расслаблено перекинута через его талию. Это мигом заставляет забыть и про странные шорохи, и про хруст веток. Теплая ладонь Отабека приятной тяжестью давит на его бок. Хочется мурлыкать, подобно домашнему коту. Юра закусывает губу, тщетно пытаясь сдержать улыбку, проводит кончиком безымянного пальца по темной брови. Отабек забавно хмурится, немного поворачивая голову, и вот теперь Юрию становится совсем не смешно. Их губы разделяет не больше дюйма. Юрий краснеет, утыкаясь лицом в грудь Отабека. Сильная рука подтягивает его еще ближе. Это всего лишь неосознанное движение во сне, но как же от него сбивается сердечный ритм. Плисецкий неловко поднимает свою правую руку, тут же опуская ее на бок Отабека. Небо над ними постепенно светлеет, от озера ползет клубистый туман. Юрий вновь проваливается в сон. *** Юрий вздрагивает. В молочно-белой мгле не видно ничего дальше двух-трех метров. Конь обозначается расплывчатым темным пятном. Юрий всматривается в контуры деревьев. Ничего не видно. Тянущее грудь предчувствие надвигающейся беды холодит кровь. Хруст ветки и тихая ругань не приснились, не привиделись в лёгкой дреме, Юрий в этом уверен. Кто-то здесь есть и, вполне возможно, не один. Нельзя издавать ни звука - вряд ли намерения у таинственных ночных гостей добрые. Юрий аккуратно трясёт Отабека за плечо. Тот открывает глаза, смотрит еще бессознательно, и Юрий быстро кладет руку ему на рот - вдруг начнёт говорить. Глаза Отабека расширяются, он видит испуганный взгляд эльфа, и прекрасно понимает, что что-то происходит. Берет Юрия за запястье, одними губами спрашивает: "что такое?". Юрий старается шептать беззвучно, шевелит губами, да только непонятно ничего - то ли он сам непонятно жестикулирует, то ли человек не умеет читать по губам. Алтын хмурится, перекатывается на живот приподнимаясь на локтях, немного придавливая своим весом. Юрий понимает, зачем он это делает - каким бы густым ни был туман, если кто-то встанет во весь рост, это будет заметно. Эльф шепчет в самое ухо, едва выпуская воздух из легких, но Отабек все равно слышит: - Здесь кто-то есть. Отабек осторожно выпутывается из спального мешка, берет меч, который всегда лежит рядом, Юрий жалеет о том, что и нож, и даже лук он оставил вечером в вещах неподалеку от костра. Отабек вытягивает его за локоть, заводит за спину, обнажая меч. Напряженно кружится по поляне, всматриваясь в размытые контуры леса. Темные фигуры выступают сразу с трех сторон. На Отабека бросаются двое, на Юру всего один, но это не сильно помогает безоружному принцу. Единственное, на чем он сейчас сосредоточен - на том, как увернуться от острого кинжала. За собственным тяжёлым дыханием все другие звуки исчезают. Во дворце Юрия учили обороняться от вооруженного соперника, но этот человек поражает своим ростом и крепостью телосложения. Он поистине огромен. Руку выше локтя обжигает легкой болью, мужчина зло усмехается. Он наступает, кончик лезвия скользит по скуле, не глубоко, даже шрама не останется, но Юрий уже выдыхается. Принц делает шаг назад, зацепляется ногой за корень, падает, больно ударяясь об острый камень правой лопаткой. Это конец. Мужчина крепко держит его рукой за шею. Ни пошевелится, ни сообщить Отабеку о своей проблеме - а сам он не увидит - проклятый туман полностью закрывает обзор. Лицо разбойника вытягивается в ту самую секунду, когда он готовится высадить Юрию лезвие кинжала в шею. - Убивайте второго! Мы, похоже, большой куш сорвали! Пацан один в один тот принц с плака... - Он не договаривает, обмякая прямо над Юрием. Отабек стоит рядом с тяжёлым камнем в руке. Помогает выбраться из-под бесчувственной туши. - Как ты? - Отабек цел и невредим, рукавом рубашки стирает несколько капель крови с щеки Юрия. - Он меня узнал. Нельзя... оставлять его в живых. Отабек хмурится, кивает. - Сначала соберем вещи. Перед отъездом решим, что нам делать. Они затаптывают костровище, сворачивают мешок, навьючивают лошадь. Подходят к трём бесчувственным разбойникам. - Я не уверен, что смогу их убить. Но мы ведь не можем допустить, чтобы они потом пошли нас искать - за тебя предложена неплохая награда. Юрий долго и упорно разглядывает свою руку. - Есть одно... я могу стереть им воспоминания о встрече с нами. - Ты сможешь? - Во всяком случае постараюсь. Не отвлекай меня. Юрий глубоко вздыхает, расправляет плечи. Колдовать всегда было легко, сейчас же он будто продирается сквозь густые заросли. Над ладонями образуется лёгкое сияние. Юрий бубнит древние слова, поочередно подносит руки к головам, забирает воспоминания, чувствует оглушающую слабость во всем теле. Ноги подгибаются как раз тогда, когда он заканчивает стирать память последнему. Отабек подхватывает его со спины, не позволяя упасть, крепко держит в своих руках, обнимает, утыкается лбом в выпирающую косточку на шее. Шепчет на грани слышимости: - Твои крылья... Юрий сквозь темную пелену смотрит на расправленные крылья, которые поднимать по ощущениям было так же больно, как если бы ему наживо выдирали позвоночник. Чернота съела почти треть, остальная часть крыла пошла мелкими трещинами, как горшок, который неправильно обжигали, края шелушатся, осыпаясь обсидиановыми осколками. - Я должен был убить их. Это моя вина. Юрий качает головой: не виноват. Лишить жизни кого-то, пусть даже таких как они - преступление против всех принципов Отабека. Изворачивается в объятиях, кладет голову на чужое плечо. - Нам надо уходить отсюда, пока они не очнулись. - Ты сядешь впереди меня, иначе ты просто упадешь с лошади. Отабек подсаживает Юрия, который все еще находится в полубессознательном состоянии, сам залезает позади. Первые лучи солнца прорезают туман. Плисецкий облокачивается на него, проваливаясь в липкую темноту, едва слыша перестук копыт. Проклятье с каждым часом все больше тяготит его, выкачивая силы. Юрий думает о том, что совсем скоро им удастся снять его.