Problem Child

Если ваш день не удался с самого утра, не пытайтесь ничего исправить — всё равно ничего не получится. Чья это цитата? Моя. Когда это было сказано? Да только что. Звучит весьма пессимистично, я знаю, но вам придётся смириться с моим настроением, потому что я не намерена заниматься превращением лимонов в лимонад или чем-то в этом роде. Лучше я просто перескажу вам всё, что произошло со мной с момента, как я оказалась в новой школе. Начнём с того, что я, естественно, опоздала. Разумеется, этот факт нисколько меня не удивил; я знала, что опаздываю ещё до того, как переступила порог школы через полчаса после начала первого урока. Это уже показалось мне катастрофой — опоздание на первый урок в первый день точно не был моей целью. Я вовсе не из тех, кто сильно озабочен своей репутацией, но вешать на себя ярлык девчонки, не способной приходить в школу вовремя, мне совсем не хотелось. Я прекрасно понимаю, как это делается, встречают по одёжке и все такое прочее. Стоит кому-то опоздать в свой первый день, он всегда будет ассоциироваться с опозданием, и совсем неважно, насколько пунктуальным он будет в будущем. Сейчас вы решите, что я чокнутая, если так много внимания уделяю таким мелочам. Но разве есть что-то дурное в желании проявить себя с лучшей стороны в свой первый день в новой школе, независимо от чувств к этой самой новой школе? Не думаю. Опоздала я, кстати, на урок физкультуры. И, увидев выражение лиц своих новых одноклассников в этот момент, я подумала, что мне, видимо, стоило сжечь себя заживо вместо того, чтобы являться на этот урок с такой огромной задержкой. Заметив моё появление, они отправили в мою сторону такие жалостливые взгляды, словно я только что сообщила, что неизлечимо больна и умру в следующий четверг. Ничего хорошего такая реакция не предвещала, и я не на шутку разнервничалась и принялась искусывать свои губы от переполняющего меня волнения. Продолжалось это же тех пор, пока не появился учитель физкультуры. И он разорался на меня так, что я едва не оглохла на месте. Я, знаете ли, вовсе не из тех, кто позволяет кричать на себя, не предпринимая попыток защититься, но я впервые имела дело с таким типом, как мой новый учитель физкультуры, и, растерявшись, не сумела вставить ни слова, пока он самоотверженно пытался вызвать кровотечение из моих ушей. Лишь вдоволь накричавшись, тренер Финсток удосужился представиться и поинтересовался, как зовут меня. А когда я назвала своё имя, он наорал на меня второй раз, потому что он хотел услышать мою фамилию, а я не догадалась прочесть его мысли и ответила неправильно. Отвратительный тип. Отвратительный день. Отвратительная школа. Дальше хуже. Тренеру Финстоку чрезвычайно понравилась моя фамилия (он даже придумал несколько шуточных рифм к ней, нисколько не смешных, естественно), и оставшуюся часть урока он только и делал, что повторял её. Преподаватель литературы, к слову, тоже не упустил возможности отметить мою фамилию, но, слава богам, не выкрикивал её весь урок. Он просто взглянул на меня с улыбкой, когда я представилась, и сказал что-то вроде: — Интересная фамилия. Не удержавшись, я закатила глаза в ответ, но он не заметил, потому что успел отвернуться. К моему облегчению, остальных учителей, с которыми я успела познакомиться сегодня, моя фамилия не заинтересовала. И если бы мне не «посчастливилось» пересечься в коридоре с тренером Финстоком ещё пару тысяч раз за сегодняшнее утро, я могла бы назвать это удачей. — Ривка! Ну вот опять. Я подпрыгиваю на месте, словно по моему телу пропустили заряд тока, с шумом захлопываю дверцу своего шкафчика и вздрагиваю одновременно с девчонкой в коротких шортах, которая стоит рядом со мной. Обернувшись, вижу довольное лицо тренера Финстока, которым ухмыляется, глядя на меня в упор. — Не смей больше опаздывай на мой урок, Ривка! Он грозит мне пальцем, произнося эти слова, и исчезает за ближайшим поворотом, а я, устало оперевшись спиной о шкафчик, тихо бормочу себе под нос: — Придурок. Стоящая рядом девчонка согласно кивает и заправляет за уши длинные каштановые волосы. Я хмыкаю, изучив её быстрым поверхностным взглядом, и добавляю, глядя прямо на неё: — У меня сейчас сердце из груди вырвется. Девчонка вскидывает брови и отвечает: — Я слышу. — Что? — озадаченно хмурюсь я. — Что? — тут же переспрашивает она. Я качаю головой, мысленно назвав её странной, ведь не сразу догадываюсь, что она, должно быть, шутит, так серьёзно звучит её голос. А затем делаю глубокий вдох и, решив попытать удачу в знакомстве с кем-нибудь, недолго думая, произношу, стараясь звучать дружелюбно: — Я — Элла, кстати. — Хм, — звучит в ответ, и, прежде чем я успеваю что-либо добавить, девчонка просто разворачивается, взмахнув волосами, и удаляется прочь, словно меня вовсе не существует. Да что не так с этой школой? Закинув ремень сумки на плечо, я обреченно вздыхаю и плетусь в сторону столовой, грустно опустив голову. Не могу поверить, всего две недели назад, прогуливаясь по коридорам своей прежней школы в компании друзей, большинство из которых являются моими друзьями с детского сада, я и представить себе не могла, что вскоре окажусь так далеко от них. Мы вечно шутили, веселились и вляпывались в истории, разбавляя серые школьные будни красочными событиями, не боясь однажды оказаться в числе неудачников, которым приходится обедать в одиночестве. Но моему большому школьному страху суждено сбыться, и, оказавшись в небольшой и светлой столовой, я действительно обедаю совершенно одна. Ребята за соседним столиком громко болтают и смеются, вызывая у меня зависть, а парочка парней начинают в какой момент бросаться едой, когда их шуточный спор выходит из-под контроля. Я снова вздыхаю, чувствуя, как с каждой секундой внутри меня разрастается бесконечная жалость к самой себе, а также безграничная ненависть к Скотту МакКоллу. Неужели ему была так сложно просто погостить у Рафаэля на каникулах, создавая видимость нормальных отношений, а затем вернуться назад в своё захолустье с чувством выполненного долга? Ну, разумеется, нет. Это было бы слишком легко и просто. Намного интереснее заставить трёх человек в корне изменить свою жизнь ради него. Может Рафаэль такое и заслужил, конечно, но мама и, тем более, я, определенно, нет. Перебирая вилкой в безвкусном салате, я скучающим взглядом разглядываю парней в столовой, попадающих в моё поле зрения, каждому, словно воображаемый наряд примеряя имя «Скотт МакКолл». Настоящего Скотта МакКолла, к сожалению или к счастью, мне до сих пор не удалось встретить, поэтому я только предполагаю, каким он может быть на самом деле. И когда высокий парень за столиком справа от меня поднимается на ноги, я думаю, не является ли он сыном моего отчима. Но я быстро отметаю эту мысль, потому что парнишка оказывается слишком привлекательным. Скотт МакКолл непременно должен быть безобразным и отталкивающим внешне, по крайней мере, я этого хочу, чтобы мне было легче его ненавидеть. У него должен быть отвратительный характер, как у его отца (яблоко от яблони), и он должен быть таким же странным, как и большинство учеников и учителей этой школы (скажи мне, кто твой друг). Скорее всего, у него тяжёлый взгляд, скверное чувство юмора и ужасное самомнение. Да, я уверена, что именно так. В таком случае, мне следует быть внимательной и попытаться выискать среди присутствующих отчаянного одиночку (ну а вы бы рискнули дружить с таким человеком?) со взглядом серийного убийцы и заносчивым выражением лица. Остаток обеда я провожу в поисках подобного типа среди посетителей столовой, и мне даже удаётся заметить целых трёх человек, подходящих под это описание. Одного я сбрасываю со счетов сразу: вряд ли Рафаэль сумел бы заделать голубоглазого блондина с тонкой бледной кожей, как у альбиноса, никогда не видевшего солнечный свет. Остаются два подозреваемых: первый сидит скрючившись в углу и озирается по сторонам, словно своровал свой ланч, а второй уткнулся в книгу и не подаёт никаких признаков жизни. Я продолжаю изучать их обоих по очереди, когда, поднявшись на ноги, шагаю в сторону выхода. Следить за незнакомцами и строить предположения по поводу творящегося в их головах бардака, конечно, весело, но мне не хочется снова опоздать на урок. Эта мысль заставляет меня поторопиться, но как только я ускоряюсь, мир вокруг меня внезапно начинает кружиться. Поскользнувшись на еде, которой бросались два кретина за соседним столом, я лечу прямо на пол на глазах у всех. Вскрикнув от испуга, напоследок я вновь проклинаю Скотта МакКолла, предвидя, как момент с моим падением из-за валяющегося на полу пюре превратит меня в «ту самую всюду опаздывающую новенькую, которая растянулась посреди столовой в первый свой учебный день», и крепко зажмуриваюсь. Но секунду спустя моё сердце вдруг замирает из-за резкого торможения, и я застреваю в воздухе. Сначала мне кажется, что все события сегодняшнего утра были лишь кошмарным сном, и пробуждение ожидает меня только сейчас, но открыв глаза, я понимаю, что происходит. На самом деле всё обстоит следующим образом: смилостивившись надо мной, господь посылает на землю одного из своих многочисленных ангелов, который ловит меня в полуметре от пола, сжав руками мою талию. И в то мгновение, когда я смотрю в его карие глаза, схватившись руками за его плечи, в моей голове начинает играть давно забытая баллада о парне, который отправится куда угодно за своей возлюбленной. Мне даже становится страшно, что какая-нибудь мелодрама подаст в суд и вызовет этот момент в качестве ответчика, обвинив в наглом плагиате её самой удачной романтической сцены. — Ты в порядке? — с искренним беспокойством во взгляде интересуется небесный посланник, явившийся для того, чтобы уберечь меня от безусловного позора. Мне приходится прочесть его вопрос по губам, потому что у меня закладывает уши от переизбытка гормонов. Кареглазый парень продолжает держать меня воздухе какое-то время, после чего резко выпрямляется. Он тянет меня в свою сторону, прижимает к своей груди ненадолго, очевидно для того, чтобы я выпрямилась тоже, а затем, к моему огромному сожалению, отстраняется. Каждое его движение насколько ловкое и проворное, словно передо мной стоит вовсе не школьник, а супергерой из пестро-разрисованных комиксов. Лишь спустя минуту я нахожу в себе силы заговорить. — Я в порядке, — отвечаю я. — Отлично, — улыбается парень, а затем, бросив короткий взгляд на пол, добавляет: — Тебе стоит... — Быть внимательнее и смотреть под ноги, — договариваю я, неотрывно глядя на него. — Знаю. Он выглядит смущенным из-за моего пристального взгляда и, кивнув, ничего не отвечает. Мы безмолвно стоим друг напротив друга какое-то время, прежде чем он спрашивает: — Ты новенькая, да? Я тебя раньше не видел. — Ага. — Понятно. Я прикусываю губу и принимаюсь изучать пол под ногами и грязные столы, пытаясь придумать тему для разговора, чтобы продолжить наш неуклюжий диалог. Отпускать своего спасителя так быстро мне решительно не хочется, несмотря на полнейшую пустоту в голове. И, как только он делает шаг в сторону, я спешно восклицаю: — Ты собирался на урок? Мой голос звучит громче, чем того требует ситуация, и парень вздрагивает от неожиданности. — Да. — Я тоже. Улыбка на моём лице становится похожей на гримасу, когда я, стараясь преодолеть смущение, предлагаю: — Может пойдём вместе? Я такая нерасторопная, а ты мог бы всюду меня ловить. Боже, да что я несу? Парень кивает в ответ и выдавливает из себя улыбку, несмотря на то, что любой другой на его месте уже давно бы послал меня и сбежал прочь, сделав вывод, что я настоящая чудила. Но мне так сильно хочется вновь почувствовать, что я не одинока, что я игнорирую возникшую между нами неловкость. Да и как можно позволить парню, который включает в твоей голове романтическую музыку одной своей улыбкой, так быстро и легко от себя отделаться? До выхода из столовой мы идём в тишине. Я стараюсь придумать, о чём можно поболтать, и изучаю стены вокруг в поисках подсказок. Но в голову как назло не приходит ни единой толковой мысли. Что мне ему сказать? Что плохо бросаться едой? Или... О, точно. Еда на полу. — Спасибо, что не дал мне упасть, — едва не подпрыгивая от радости, что мне наконец удалось что-то придумать, говорю я. Мой новый знакомый кивает в ответ, продолжая дружелюбно улыбаться. Решив не тратить оставшееся время на молчание, я продолжаю вести беседу, произнося вслух всё, что приходит мне в голову. — Давно живешь в Бейкон Хиллс? — Да, — отвечает кареглазый. — С самого рождения. — Круто, — отзываюсь я, несмотря на то, что совсем не считаю это крутым. — А мы вот недавно переехали. Я, мама и мой жуткий отчим. — Жуткий? — удивляется парень. — Ну, да. Он такой, знаешь.… Таких людей как мой отчим обычно называют специфическими людьми. Ну а когда не стараются быть вежливыми, попросту зовут задницами. Парень смеётся в ответ, и это разряжает обстановку, ведь мне становится заметно менее неловко. Он изучает моё лицо заинтересованным взглядом, а затем произносит: — А ты забавная. — Правда? — мгновенно переспрашиваю я и тут же понимаю, что мой бешеный напор, должно быть, уже начинает его пугать. — Ага, — с опаской отзывается он. А мне вдруг становится невыносимо стыдно за себя, и, предварительно сделав глубокий вдох, я выдаю буквально на одном дыхании: — Прости, сегодня мой первый день в новой школе, а я, кажется, совсем разучилась знакомиться с людьми и налаживать контакт. Мне впервые в жизни пришлось обедать в одиночестве, а ты первый, кто вообще со мной заговорил. Та девчонка вообще сделала вид, что меня не существует, когда я попыталась с ней познакомиться. Парень поджимает губы, демонстрируя мне неподдельное сочувствие, когда я киваю в сторону знакомой мне шатенки в шортах, болтающей с какой-то рыжеволосой девушкой в конце коридора. — Это Малия и Лидия, — говорит он. — И ты, скорее всего, пересеклась с Малией. Не принимай на свой счёт, она своеобразная. — О, — только и произношу я, бросив на девчонку короткий взгляд. — Это точно. Она сказала, что слышит, как бьётся моё сердце. — Это определенно была Малия, — стоит мне добавить эту деталь, тотчас отзывается парень. Сделав короткую паузу, словно собираясь с мыслями, он улыбается мне тёплой мягкой улыбкой и произносит обнадеживающим тоном: — Все будет нормально, это ведь только первый день. В маленьких городах к новеньким всегда относятся настороженно. Но тебя скоро примут, поверь. И если для тебя это так много значит, я могу познакомить тебя со своими друзьями, чтобы тебе не пришлось обедать одной, хочешь? Я улыбаюсь и согласно киваю, чувствуя, как с каждым его новым словом по моему телу распространяется приятное тепло. И этот день перестаёт казаться мне таким отвратительным, раз уж мне повезло повстречать кого-то настолько милого, доброго и отзывчивого. Когда мы останавливаемся и встаём друг напротив друга, я вспоминаю о такой очевидной, простой и достаточно важной вещи, которую мы оба упустили в самом начале нашего знакомства. — Я Элла, — представляюсь я. — Очень приятно, Элла, — кивает кареглазый. — Я — Скотт. Я замираю, не веря собственным ушам, а затем внезапно взрываюсь хохотом. — Какое совпадение, — произношу я сквозь неконтролируемый нервный смех. — Надеюсь, твоя фамилия не МакКолл? И как только с моих уст срывается этот вопрос, парень передо мной мгновенно нахмуривается и озадаченно спрашивает: — Мы знакомы? Я прекращаю смеяться в ту же секунду, а моя глупая улыбка медленно сползает с лица, превращаясь в оскал. Я буквально теряю способность двигаться, ошарашенно глядя прямо на сына моего чёртового отчима, которого, смею наполнить всем присутствующим, ненавижу от всего сердца. И как только мой мозг полностью обрабатывает эту информацию, я начинаю чувствовать себя нагло и бесстыдно обманутой. — Так это ты? — громко возмущаюсь я, изучая парня совершенно новым взглядом, полным враждебности и разочарования. — Я поверить не могу! — Что? — тем временем растерянно бормочет Скотт МакКолл. — Я… — Ты… — резко перебиваю я, но замолкаю, потому что не могу подобрать слова, которые могли бы в полной мере описать моё негодование. Я назвала его ангелом, вот ведь дура, а он всё это время был моим главным врагом, рафаэлевким отродием, жестоко и бесцеремонно перевернувшим мою жизнь с ног на голову. — Ты… ты просто… волк в овечьей шкуре! — Что? — обескураженно спрашивает он. — Что я сделал? — Больше никогда не подходи ко мне! — кричу я вместо ответа и, прежде чем парень успевает вставить хоть слово, убегаю прочь по коридору, в поисках нужного мне кабинета. Ну что за чудовищная школа? Шизанутый тренер издевается над моей фамилией, придумывая глупые шуточки, ученики воротят от меня нос, несут всякий вздорный бред, прикрываясь своей своеобразностью, и раскидывают еду по полу рискуя моей безопасностью и здоровьем (упав, я могла бы и шею свернуть, вот так), а единственным нормальным человеком, с которым мне удается познакомиться, оказывается проклятый Скотт МакКолл.