Problem Child

Я ненавижу Скотта МакКола. И всё действительно нафиг серьёзно. Я его не-на-ви-жу. Уверена, сейчас в меня полетит парочка тухлых помидоров, ведь это так ужасно ненавидеть человека, с которым ты даже не знаком и всё такое прочее. Блаблабла. И вероятно, ещё вчера я была бы согласна с этим, ровно до того момента, пока мы с мамой не принялись буквально вылизывать наш новый чёртов дом, чтобы привести его в порядок перед ужином, на который Рафаэль пригласил этого парня. Именно так. Вы, наверное, думаете, зачем же эти ребята пригласили кого-то на ужин, едва успев переехать? На вашем месте, я бы тоже задавалась этим вопросом. Я ведь не идиотка, и у меня в запасе нет сорока четырёх рук, чтобы разобраться с сотней коробок с вещами и уборкой в придачу за один короткий вечер. Но, видите ли, идиотом является мой отчим, а с распаковкой сотни коробок с вещами и уборкой в придачу мне пришлось расправляться лишь двумя руками. Серьёзно, чем только думал грёбаный Рафаэль, когда приглашал своего грёбаного сына на ужин, зная, в каком состоянии находится наш дом? Не то чтобы он был прямо в кошмарном состоянии, потому что моя мама безумная чистюля, что, собственно, и стало причиной, по которой она едва не спятила вчерашним вечером, вычищая здесь каждый миллиметр. А мне, как верной и преданной дочери, пришлось принять участие в этом сумасшествии и помочь ей расправиться с беспорядком, чтобы она не чувствовала себя неуютно во время ужина с сыном Рафаэля. Да всем все равно, что подумает о нашем доме этот пацан, ведь так? Нет, не так. Маме не все равно, она хочет произвести на него хорошее впечатление. И я её совсем не понимаю, ведь её муж нисколько не старается производить хорошее впечатление на меня. Вместо этого он крупно подставил нас, приглашая своего сына так скоро в наш новый необжитый дом, а после просто свалил на свою дурацкую работу, просиживать штаны до двух часов ночи. Откуда я так точно знаю время? Именно сколько показывали вычищенные мной до блеска часы в гостиной, когда Рафаэль явился домой. А я в этот момент только-только собиралась идти спать, несмотря на то, что планировала отправиться в постель пораньше, чтобы не проспать свой первый учебный день в новой школе. Естественно, мои планы с треском провалились, и я поняла это, как только открыла глаза утром. Взглянув на часы, я с ужасом обнаружила, что проспала почти на час. Не буду терять время, чтобы описать вам всю злость и ярость, которые я испытала в тот момент, скажу только, что если бы я тогда ворвалась в спальню отчима и освежевала его, меня бы оправдал любой суд в мире. Этим ничего не закончилось, конечно. Разволновавшись из-за того, что я опаздываю, я принялась проделывать все утренние процедуры в ускоренном темпе. Вы должны знать, как это бывает, когда опаздываешь и пытаешься делать всё быстрее обычного, из этого никогда не выходит ничего хорошего. Вот и у меня ничего хорошего не вышло. Первым делом я отправилась чистить зубы, но так резво ворвалась в ванную комнату, что поскользнулась на мокром полу и упала. Поднимаясь, я сломала ручку двери, за которую уцепилась, чтобы встать на ноги, и упала снова: ударилась спиной и хорошенько ушибла задницу, из-за чего, впоследствии, мне пришлось завтракать стоя. К слову, о завтраке. Во время утренней трапезы я подавилась дважды, и если в первый раз всё закончилось весьма благополучно, во второй я едва не задохнулась. Целую минуту я откашливалась без перерыва, так, что моё лицо покраснело, а из глаз ручьём брызнули слезы. Мой идеальный, хоть и сделанный в страшной спешке, макияж растёкся, превратив меня в какого-то Элиса Купера, а горло болело так, словно я всю ночь без перерыва скандировала кричалки на футбольном стадионе. Сделав глоток чая, чтобы избавиться от неприятного ощущения в горле, я пролила половину кружки на новую блузку. Одежду пришлось наскоро сменить, а отчима немедленно отшить, ведь он не упустил возможности прокомментировать мои утренние приключения. Мы слегка повздорили, и я имею в виду действительно слегка, потому что обычно во время наших ссор соседи вызывают полицию. И видимо решив, что это хороший знак, мама отправила меня в школу вместе с ним. — Ты можешь ехать быстрее? — Не могу, здесь ведь школа рядом. — Да, именно та, в которую я опаздываю. — В этом нет моей вины. — Серьёзно? — вскидываюсь я. Рафаэль сжимает руль обеими руками и, остановившись на светофоре, переводит на меня хмурый взгляд. Он выглядит крайне недовольным моим тоном, но мне несколько насрать, и я только фыркаю в ответ. Моё отражение в зеркале заднего вида меня совсем не радует, ведь я обнаруживаю следы растекшейся туши на своём лице, но не успеваю это исправить, потому что отчим снова заговаривает со мной. — Не я ведь проспал в первый учебный день. — Я проспала из-за тебя! — восклицаю я. — Из-за тебя и твоего глупого сына. — Ты даже не знаешь моего сына, — строгим голосом отвечает Рафаэль и возвращается взглядом к дороге, когда мы выезжаем вперёд. — Не цепляйся к словам, — бурчу я. Несколько минут мы едем в полной тишине. Пока я стираю следы косметики под глазами, Рафаэль сосредоточенно следит за дорогой и снова заговаривает со мной, когда мы почти добираемся до школы. — Я хотел пригласить Скотта на следующей неделе, — говорит он. — Но у него игра. — Игра? — Лакросс, — отвечает Рафаэль, и в его голосе проскальзывают нотки гордости, как мне кажется. Я только закатываю глаза и ворчливо бормочу: — Мог бы придумать что-нибудь, вместо того, чтобы обеспечивать нас с мамой проблемами. Отчим нахмуривается. — Заниматься собственным домом кажется тебе проблемой? — спрашивает он. У меня складывается ощущение, словно он пытается подловить меня на чём-то, но я игнорирую это и произношу очевидный ответ: — Это не мой дом. — Только не начинай сначала, ладно? — устало протягивает Рафаэль. Я снова фыркаю в ответ, потому что меня раздражает, что он ведет себя так, будто это ему, а не маме пришлось иметь дело с разговорами со мной о переезде и прочем дерьме, в которое он превращает мою жизнь с первого своего появления в ней. В какой-то момент мне хочется, чтобы он попал в аварию по дороге на работу, но я быстро передумываю. В таком случае ему посчастливится вырвать себе больничный, и нам придётся виться вокруг него сутками, и тогда я точно закончу жизнь самоубийством. Рафаэль останавливает машину у школы через несколько минут, но, прежде чем я покидаю его, он просит дать ему высказаться напоследок и говорит очень серьезным голосом. — Послушай, Элла, — он делает раздражающую паузу, чтобы собраться с мыслями, после чего твёрдо продолжает: — я знаю, что тебе сложно переживать наш переезд, но мне действительно нужен этот шанс. Я потерял своего сына много лет назад по собственной глупости, и сейчас я хочу всё исправить. И мне правда очень жаль, что это приносит тебе столько неприятностей. Когда Рафаэль заканчивает, я почти ведусь на его грустное выражение лица и печальные нотки в голосе, и мне даже становится чуточку жаль его. Но, взмахнув головой, я отбрасываю эти дурацкие мысли. Вид новой школы и воспоминая о том, как сильно мне нравилось в прежней, боль в спине после утреннего падения и скучная серая футболка, которую мне пришлось надеть из-за испорченной блузки, моментально отрезвляют мой разум. Я не должна считать Рафаэля хорошим парнем, которому просто хочется наладить отношения со своим сыном. Он всё ещё мой вредный и раздражающий отчим, и я должна его ненавидеть. — Мне наплевать на твои чувства, Рафаэль, — равнодушно отзываюсь я. — Как и тебе на мои. Выбравшись из душного салона машины, я громко хлопаю дверцей и иду в сторону школы. Где-то внутри меня разрастается негодование от того, что я почти купилась на его сопли по поводу потерянного сына и фальшивую грусть в глазах. Я не должна обманываться. Моя жизнь начала меняться в худшую сторону ещё до моего знакомства с ним, когда Рафаэль только начал встречаться с мамой. То есть, он принялся поганить всё, что касается меня, ещё до нашей первой встречи. А сейчас его сын делает то же самое.