Damn you eyes

      У Тарьяй есть секрет.       Этот секрет, как и многие другие — не такие важные, но тоже имеющие значение, — появился вместе с приходом его самого на кастинг в сериал Skam, а следом — с появлением там перед третьим сезоном долговязого молодого парня с необычной причёской и светлыми голубыми глазами, чуть старше его. Сандвик никогда особо не уделял внимание парням-актёрам, как было и с девушками что в сериальной, что в реальной жизни. Большой странностью для него стало и то, что Юлие попросила его обратить внимание на тех, кто пришёл на кастинг, потому что его выбор был крайне важен на этот раз и от него должно было зависеть многое. Тарьяй тогда и не думал, что от Хенрика Холма, с которым он, войдя в помещение, моментально пересёкся взглядами и которого впоследствии выбрал сам, будет зависеть в его жизни настолько многое.       Юлие теперь и не подозревает, как губительно иногда может влиять твой собственный выбор на тебя и на окружающих, особенно когда ты — глупый подросток.       Тарьяй помнит то, что не хочет помнить, и чувствует то, что сбивает его с толку и помогает дыре в его груди становиться всё больше и больше.       Он не желает больше подпускать Хенрика близко, но и полностью отмахнуться от мыслей, чувств и воспоминаний тоже не может. Не знает, как поступить правильно, как сделать так, чтобы всем угодить и никого больше не обидеть, поэтому предпочитает пятиться назад — так легче, так всегда помогало. Подумаешь, начало всему было положено ещё в самом первом прикосновении, а дальше — только хуже: ассоциация с песней, непонятный интерес, сны и немного алкоголя только закрепили имя из шести букв в мыслях, как клеймо. А после той ночи: хоп — и дыра в груди. Плакать на камеру легче, раздражаться по пустякам — проще простого, но не поднимать взгляд и объяснять взволнованному Давиду, в чём причина.       Это секрет.       Секрет и то, что это — Хенрик Холм, и то, что вся неприязнь была по большей части защитной реакцией, ошибкой характера, промахом возрастного восприятия, из-за которых Сандвик сразу уцепился за негатив. Ещё есть сомнения, что человеческая предвзятость и ассоциативность умеет натворить дел?       У Тарьяй есть секрет, отказаться и избавиться от которого он не в состоянии. Либо слишком слаб, либо слишком молод.       Либо слишком влюблён.

***

      Сандвик наконец-то высыпается, поэтому, открыв глаза в субботу позже, чем обычно, он чувствует себя хорошо и рад потратить побольше времени наедине с кроватью.       После разговора с Хенриком стало не только легче, но и интереснее и удобнее. Интереснее потому, что они почти избавились от предрассудков по поводу друг друга и им ещё многое предстоит наверстать, а удобнее — из-за клейма «коллеги» на том, что происходило между ними.       Но всё это так же жутко неустойчиво и противоречиво. Даже немного глупо, но именно глупостью и руководствовались.       Тарьяй тянется за сотовым телефоном, подключается к домашнему WI-FI и находит профиль Холма на Facebook. Подростка ещё с вечера не покидает мысль о том, что всё, что произошло, было сном, поэтому он решает убедиться в обратном, спросив об этом Хенрика.       From Tarjei to Henrik:       (10:45) Спишь?       From Henrik to Tarjei:       (10:46) Нет. Доброе утро, кстати       From Tarjei to Henrik:       (10:46) Доброе. Всё в силе?       From Henrik to Tarjei:       (10:47) Да. Думаю, да. Ты ведь хочешь?       Тарьяй, неосознанно для себя, растягивает губы в улыбке, а потом зевает, продолжая печатать.       From Tarjei to Henrik:       (10:49) Хочу :)       From Henrik to Tarjei:       (10:50) Отлично! Думаю, нам это нужно       (10:51) Куда ты хочешь пойти?       From Tarjei to Henrik:       (10:53) Не знаю.       (10:53) А куда обычно в таких ситуациях ходят?       From Henrik to Tarjei:       (10:53) Понятия не имею *смеющийся смайлик* У меня такая прогулка впервые       From Tarjei to Henrik:       (10:55) Тогда придумаем, когда встретимся.       From Henrik to Tarjei:       (10:55) Да       (10:56) В шесть вечера удобно?       Сандвик тратит пару минут на то, чтобы вспомнить, были ли у него планы на вечер нынешней субботы. У Давида и парней всегда были, а он и слиться может. Позже придётся придумывать зачем, либо всё-таки говорить правду.       From Tarjei to Henrik:       (10:59) Нормально. Встретимся у Ниссена?       From Henrik to Tarjei:       (11:01) Да! Хотел предложить то же самое       (11:02) Договорились! ;)       И Тарьяй, боясь, что и договорённость, и отсутствие напряжённости почему-то улетучатся, сразу же отключает WI-FI и поднимается с постели, чтобы пойти позавтракать.

***

      Тарьяй не очень любит те футболку и толстовку, что сегодня на нём надеты, да и парк аттракционов в Осло всегда не особо его привлекал, но идей не было, поэтому они с Хенриком, встретившись, решили пойти туда. Не дети, но иногда полезно побыть ими, хоть и кажется, что им с Холмом ребячества обоих хватило с лихвой.       Неприятная ноябрьская прохлада и лёгкий, но гадкий, ветерок заставили парней, всё-таки затормозивших с вопросом о том, куда податься, пойти к палатке с горячими напитками.       — Зелёный чай и немного мёда можно?.. И-и-и… — Холм, даря всем окружающим свою широкую улыбку, поворачивается к Тарьяй и вопросительно поднимает брови. «Какао», — тихо отвечает младший парень, смотря не столько в голубые глаза, в которых сейчас отражаются огоньки гирлянды, сколько на красный кончик носа Хенрика. — И какао, пожалуйста! — само обаяние.       Сандвик морщится от запаха зелёного чая с мёдом, потому что терпеть не может зелёный чай и мёд. Любимый напиток через тонкий одноразовый стаканчик греет замёрзшие пальцы, а ветер продолжает играть с волосами и Тарьяй, и Хенрика.       — Наверное, стоило выбрать другой день? Погода сегодня не очень… — рассуждает Холм, немного втягивая голову в плечи, но всё равно улыбается, а глаза так и светятся.       Тарьяй непривычно думать о том, чтобы ответить коллеге искренне, поэтому он немного тормозит с ответом.       — Ничего, какао спасёт. За зелёный чай не ручаюсь, — парень недоверчиво поглядывает на стаканчик коллеги, ухмыляется, а потом они вместе смеются, присаживаясь на качели на пустой детской площадке.       Кто бы мог подумать, что всё в итоге может оказаться так легко и просто? Или это только какао, атмосфера парка аттракционов и забота о продрогших телах избавляют от напряжения?       — Ты явно недооцениваешь зелёный чай с мёдом. Попробуй.       Сандвик немного колеблется, но в итоге всё же решает попробовать.       Чай тёплой горечью связывает рот, а привкус мёда заставляет младшего парня покрыться мурашками — от тепла и от нелюбви к мёду.       — Гадость какая… — Тарьяй немного морщится, передавая чай обратно коллеге. Вздрагивает. — Как ты это пьёшь?       — Не знаю. Вкусно же. — Хенрик делает глоток. Он выглядит очень довольным, закрывая глаза и улыбаясь. Сандвик же старается не попасться на том, что до сих пор, как и до этого пару раз, разглядывает огни гирлянд на бледном, покрывшемся красными пятнами от холода лице Холма. Младший парень выдыхает, обращая своё внимание на парк. Людей не так уж и много, но все направляются в одну сторону. Слышны крики ведущего в микрофон, и начинает играть музыка. Неужели они неудачно зашли в парк аттракционов в день проведения вечерней дискотеки?       — И кому только в голову пришло танцульки в такой холод разводить? — бубнит Сандвик, вглядываясь в небольшую толпу людей в ста метрах от парней.       — Я люблю танцы, — выдаёт Холм, приподнимаясь.       — Да ты прикалываешься… — Тарьяй посмеивается, тоже вставая. Он допивает какао и выбрасывает пустой стаканчик. Становится нечем греть продрогшие тонкие пальцы, поэтому он прячет их в карман толстовки, зевая. — Терпеть не могу танцы.       — Или просто не умеешь танцевать?       — Что? Нет!.. Умею. — Парни переглядываются. — Просто не люблю.       Дует прохладный ветер, и волосы Хенрика спадают ему на глаза, но он не отводит взгляд. Как и Тарьяй, которому очень хочется поправить вьющийся локон Холма, щекочущий тому лоб.       — Пойдём, — тихо говорит Хенрик, разворачиваясь и направляясь в сторону огней и шума музыки.       — Куда? — Тарьяй следует за ним, идя немного позади и наблюдая за вальяжной походкой старшего парня. Пахнет едким мужским одеколоном и немного сладкой ватой. Сандвику приходит мысль купить её.       Хенрик оборачивается, дожидаясь пока младший парень догонит его. Сандвику на кончик носа попадает капля. Наверное, будет дождь. Но его это как-то не очень волнует, пока на дискотеке в Осло почему-то играют Эда Ширана, а настроение только улучшается.       — Как — куда? Танцевать.       — О, нет. Ты спятил?       Холм немного наклоняет голову вбок, вытирая со своей бледной скулы капли тихо и мелко идущего дождя, какого-то на удивление не холодного и не надоедающего, а потом смотрит на время и отвечает:       — Наверное.

***

      Народу оказывается много, дождь почти заканчивается. После танцев с сахарной ватой и сладкой газировки у Сандвика кружится голова и немного ломит в ногах, но он смеётся. Искренне смеётся над шутками и выходками человека, которого, как ему казалось, терпеть не мог.       — Усы из сладкой ваты? — смеётся Хенрик, пытаясь наклеить себе сладость под нос и быть серьёзным, пока Тарьяй становится уже больно смеяться. — Мне идёт?       — Ты чёртов маньяк! — хохочет Тарьяй, допивая свою газировку и поправляя намокшие локоны волос. — Если бы тут были дети, ты бы явно испортил кому-нибудь психику.       Парни присаживаются на лавочку под навесом, чтобы отдохнуть от танцев и суматохи.       Сандвика одолевает одышка, но он не может и не хочет переставать смеяться. Он чувствует, что он в нужном месте. Чувствует, как ему уютно и тепло в конце ноября.       Чувствует, как его отравляет это.       Парни успокаиваются, выдыхая. Недолго переглядываются между собой, а потом смотрят на каменный «танцпол», покрытый маленькими лужами, на одной из которых Холм чуть не поскользнулся, пока танцевал, а Тарьяй еле удержал его, после чего подобное случилось и с ним.       — Чёрт. Чувствую себя стариком, — устало посмеивается Сандвик. Он привлекает внимание Хенрика. — Я так чертовски уста-ал… И кажется, будто бы совсем давным-давно танцевал на школьной дискотеке… Что? Самому смешно.       — Когда вот так вот скачешь под весёлую музыку, все проблемы кажутся таким бредом.       — Если вообще приходят на ум, — соглашается младший парень, слушая, как усиливается дождь и как начинают мигать огни гирлянд и расходиться люди. — Спасибо за всё.       Хенрик хмыкает и отвечает:       — Тебе спасибо! Нам и в самом деле нужно было начинать с парка аттракционов и горячих напитков, а не с вечеринок и алкоголя. Тогда всё было бы по-другому.       Тарьяй только молча кивает, поднимаясь с лавочки и поправляя капюшон толстовки.

***

      После небольшой прогулки и съеденного мороженого (клубничного и фисташкового, потому что Тарьяй терпеть не может ни клубнику, ни малину, ни чернику), купленного в последний момент перед закрытием парка в маленьком ларьке, парни начинают невыносимо замерзать. Только им с Хенриком, наверное, придёт в голову в холодный ноябрьский вечер съесть мороженого, а потом проклинать именно погоду.

***

      — Что ж, — тихо произносит Тарьяй, когда парни подходят обратно к месту встречи — школе Хартвига Ниссена. Ему, как оказалось, не очень-то и хочется домой, он готов мёрзнуть дальше, но признавать это так гадко и стыдно, что он немного ёжится и закусывает губу. — Пора прощаться.       — Да, — Холм дышит на свои ладони, чтобы хоть немного их согреть, и осторожно улыбается.       Слишком долго для друзей эти двое стоят друг напротив друга, поэтому Сандвик начинает волноваться.       — Ладно, пока.       — Пока? — Хенрик вопросительно поднимает брови, протягивая ладонь для рукопожатия, но, когда Тарьяй кладёт в его руку свою, он прижимает его к себе для объятий. Вот так вот. Внезапно, но приятно для них обоих. — До встречи, друг.       — Друг… — посмеивается Сандвик. — Ну давай, друг. До встречи.       — Ой, стой… — окликает Холм, и Тарьяй, успевший отойти уже на пару шагов, оборачивается.       — М-м? — парень надеется услышать что-нибудь, что только раззадорит его сегодняшнее состояние, хоть и понимает, что ему этого не нужно.       — Я рад, что мы решили всё забыть… и оставить. То, что произошло, на самом деле было никому не нужной ошибкой. Так ведь?       Сандвик сглатывает слюну, чтобы избавиться от кома в горле, отмахнуться от воспоминаний и понять, что очередной вечер, который они провели вместе, тоже можно отнести к ненужной ошибке, ведь воспоминания о нём внезапно оказываются окрашенными красками тех же чувств.       Задорный смех Холма.       Танцы, после которых приятно ломит ноги.       Дурачество и смех до боли в животе.       Вкусное мороженое и запачканная им щека Хенрика. Его физиономия, когда Сандвик из-за смеха не мог произнести ни слова и даже пальцем показать ровно не получалось, вытереть самому — тем более.       — Да, — тихо отвечает он, чувствуя, как неприятно ему тянуть фальшивую улыбку и как подрагивают напряжённые щеки, выдающие его. — Это точно!

***

      На толстовку Тарьяй падают еле заметные снежинки, когда он идёт домой. Кеды немного скользят на покрывшемся лёгким слоем льда асфальте, а изо рта идёт пар в темноту, к тусклому свету фонаря. Руки Холма постоянно тёплые, и это тепло до сих пор, после рукопожатия и объятий, кажется, засело в душонке Тарьяй. Греет и греет.       Парень снова вспоминает вечер и смеётся.       Но смеётся как тот, кто на грани истерики в безвыходной, глупой, просто самой идиотской на свете ситуации, и выхода из неё не предвидится.       Чёртов Хенрик Холм оказался куда лучше, чем казался до этого, а это определённо значит, что сны Сандвика теперь будут переполнены им, хоть ему и не хочется, ужасно не хочется вот этого всего. Гораздо удобнее было скрывать интерес и даже небольшую симпатию под твёрдой бронёй названной неприязни, потому что так всегда легче. Но теперь всё рушится. Всё уже к чертям разрушено, и глаза Тарьяй светятся, а руки начинают предательски дрожать.       Парень вытирает слезинки, намереваясь, если что, соврать маме, что это всё ветер, и поднимается домой, продолжая шмыгать носом.       Телефон в кармане неожиданно вибрирует, заставляя парня вздрогнуть и с дурацкой надеждой, что это сообщение от Холма, поскорее проверить оповещения.       From David to Tarjei:       (21:52) Ну так что стряслось, что ты решил пропустить субботние посиделки с нами?       Тарьяй выдыхает, останавливаясь. Он набирает сообщение.       From Tarjei to David:       (21:54) Ничего серьёзного. Просто п*здецки болело горло. Теперь всё в норме!       Как же.