Любовь это...

Виктор еще долго вдумывался в слова на бумажке, затем откинул ее и уселся за свой стол, приготовив перед собой маленький листочек бумаги и ручку. Что же написать Юри? Может, стоит выразить ему благодарность за то, что он всегда рядом? Нет, тогда это будет благодарственное письмо, а нужно другое… Нужно, чтобы в словах выражалась любовь! Вот только Виктор совсем не понимал, что можно написать. Нужно, чтобы все было написано красиво, нужно достучаться до сердечка Юри… Но как? Наверное, мужчина сидел перед белым листом минут десять с зажатой ручкой в руке и упорно шевелил мозгами. Но затем решил все сделать просто и стал выводить на бумажке слова красивым почерком.

***

— Э, свиная котлета, ты сегодня еще более лошара, чем обычно, не выспался что ли? — усмехнулся Плисецкий, подъехавший на коньках к Юри. Тот распластался по льду после неудачного тройного акселя, который обычно давался ему без проблем, и что-то жалобно промычал, подняв голову. — Я просто немного растерянный после недавних событий, не бери в голову… — устало произнес Кацуки, поднимаясь на ноги. — Каких таких событий? — заинтересовался Юрий, сложив руки на груди и с любопытством уставился на японского фигуриста. Юри почесал затылок и немного отвел взгляд. — Да я просто вчера домой вернулся, сел за компьютер, а в ящике моего стола оказалась… Ну… — Кацуки замялся, было видно, что об этом ему говорить было неловко, так как он постоянно отводил глаза и немного запинался в речи. — Колись, котлета, — не отступал Плисецкий и настойчиво посмотрел на Кацуки, который тяжело выдохнул. — У меня там оказалась записка с признанием! — Юри немного порозовел и взглянул на пребывавшего в ступоре Юрия, который затем начал немного посмеиваться: мол, тебе? Записка с любовным признанием? Не смеши меня! — А чего ты смеешься-то? Было написано: «Юри, я тебя люблю!». Я не вру. — Ладно-ладно, — немного успокоился подросток, все еще недоверчиво глядя на японца. — А от кого хоть? Тот вздохнул с разочарованным видом и опустил взгляд. — Написано не было, вот в чем проблема… — Ну тогда ясно! — радостно хлопнул в ладоши Плисецкий и усмехнулся. — Это просто шутка! Так что можешь успокоиться, считай, что признания не было. — Жестокая шутка… — огорчился Юри и тряхнул головой, отгоняя все эти мысли. — Ладно, давай лучше продолжим тренировку! Плисецкий кивнул в знак согласия и оба снова начали накатывать программы, а незаметно стоявший неподалеку Виктор, который стал свидетелем этого короткого разговора, только хлопнул себя ладонью по лбу и проклинал свою глупую голову: свое имя-то он на записке не написал!