Любовь это...

Родительство… Как же это странно звучало, думал Виктор и, выгнув бровь, почесал пальцем висок в раздумьях. Родительство — это, конечно, хорошо. Кому не захочется иметь общее счастье, смотреть как оно растет с каждым годом, взрослеет, кому не захочется заботиться о нем? Да, это, должно быть, вещь, действительно, радостная и душевная. Ребенок это хорошо. Но вопрос: каким образом ребенок может появиться у Виктора и Юри? Мда, это будет сложно осуществить. Можно, конечно, взять ребенка из приюта, однако с ним будет слишком много мороки, да еще и все эти документы оформлять и все такое прочее… А Виктору этого не хотелось. Тем более, что с самого детства он свято верил, что документация — зло. Можно было долго размышлять насчет вопроса о ребенке, но вскоре в белобрысую голову Виктора пришла, по его мнению, гениальнейшая мысль. К исполнению которой он приступил незамедлительно, помчавшись пулей на каток, где тренировались Юри с Плисецким.

***

— Э? Чего? — Юри растерянно глядел на Виктора, который в это время радостно улыбался и с чистейшим оптимизмом смотрел на Кацуки и Юрия, в котором медленно, но верно нарастала злость. — Ну, а что тут такого? — удивился Никифоров и развел руками. — Все равно он нам уже как родной сын, правда, Юрий? Виктор слегка испугался, когда на него зло зыркнули два зеленых глаза. — Завались, педик! Я вам сыном не буду! — Ты просто не понимаешь, Юрий! — Виктор широко раскрыл глаза и посмотрел щенячьими глазами на кипевшего от гнева Плисецкого. — Родительство — это чудесно! Юри лишь нервно переминал пальцы, наблюдая за этой картиной. — Я не собираюсь быть сыном узкоглазой котлеты и педика-альбиноса, так что чао! Подросток демонстративно развернулся и зашагал к выходу с катка, закинув спортивную сумку на плечо, сопровождаемый недоумевающим взглядом Виктора и нервного Кацуки. — Но… — НЕТ! За этим последовал удар не очень тяжелой сумкой по голове бедного Никифорова. Мужчина с грустью посмотрел вслед уже удалившемуся из помещения Юрия и потер больное место на голове, где вскочила ощутимая шишка. — Ну что, Виктор, — Юри помог подняться Никифорову с пола и с глупой улыбкой посмотрел на него. — Ты хотел маленькое чудо, а получил вредного тигрёнка…