Лёд в глазах, горящих огнём

Так непривычно ощущать прикосновения его горячей кожи собственным телом. Роллан всё с той же лучезарной улыбкой переплетает наши пальцы и ведёт меня за собой. Как же хорошо, что ничего этого не видит Уильям. С моей стороны это подлое предательство: уйти с другим. Ещё утром я клялась, что никогда не брошу его, но сейчас я уже не уверена ни в чём. Сегодня я однозначно должна решить всё для себя и добиться хоть какой-то определенности. Я должна, наконец, понять, кто мне по-настоящему нужен. Мы минуем площадь и идём в сторону леса, но, не доходя, сворачиваем на другую тропинку. Я, кажется, знаю это место. Не бывала здесь часто, но пару раз проходила мимо. — Почти пришли. Осталось всего пара шагов, — объясняет парень и, останавливая меня, закрывает ладонями мои глаза. — Сейчас очень осторожно, хорошо? Киваю, и он осторожно ведёт меня вперёд. Пару раз спотыкаюсь, но не падаю благодаря нему. Через пару метров я уже слышу музыку. Это что-то испанское, исполняемое на гитаре. Кто-то виртуозно перебирает струны, и красивая песня заполняет всё вокруг волшебной атмосферой. Я не могу видеть, но в мыслях рисую картину: Испанию, которую никогда не видела. Испания — родина Роллана. В первую нашу встречу он говорил об этом, но больше мы никогда не говорили о том, откуда он родом. Под эту песню я будто переношусь лет на десять назад и попадаю в небольшой провинциальный городок этой страны. Узенькие мощеные улочки с домами, сделанными из камня. Кучка детей, бегающих на одной из таких улиц, среди которых можно сразу заметить черноволосого мальчишку, так отчаянно изображающего героя. С игрушечной саблей в руках маленький мальчик пытается доказать сверстникам, что когда он вырастет, то обязательно станет настоящей Легендой, известной на весь мир. Но его друзья только смеются над этим. С самого детства их родители учили ценить власть и деньги, учили добиваться расположения в обществе. Ведь, где хорошее отношение, там популярность и богатство. Люди, ценности которых ограничивались мешком денег, воспитывали такими же и своих детей. Они запрещали им размышлять о добре и зле, говоря, что это самая настоящая глупость. Но маленький Роллан не был таким. Его большие карие, почти чёрные, глаза смотрели на этот мир иначе, не как все. Желание и стремление стать настоящим героем будто отправляли его в полёт. С шести лет он начал изучать различные легенды, черпая из каждой что-то новое для себя. Его характер не так уж и прост. Упорство и упрямство смешались в одном человеке. Маленький человечек с большой мечтой, так смело шедший вперёд. И если бы не насмешки со всех сторон… — Готова? — раздается над самым ухом голос парня. Его дыхание щекочет мою кожу, отчего она вся покрывается мурашками. Роллан убирает руки от моего лица, и взору открывается потрясающий вид. Краснеющее солнце уже понемногу уходит за горизонт, заливая все тёплым светом. Разноцветные флажки, фонарики самых разных форм и размеров висят на деревьях, возле воды на берегу реки, украшают клумбы пышных цветов. Двое молодых парней играют дуэтом на гитарах, маленькие девочки плетут венки из цветов, после чего спускают их на воду. Стоят торговые лавки с фонариками, свечами и прочими мелочами. — Я думала, праздник будет только на площади, — счастливо улыбаясь, говорю я. — Многие так думают до сих пор. Здесь особенно красиво, верно? — всматриваясь в воду, задаёт риторический вопрос парень. Я не успеваю ничего ответить, как Роллан, как истинный джентльмен, делает передо мной поклон и приглашает на прогулку на лодке. Я даже подпрыгиваю от восторга и тащу его быстрее к лодке. Если честно, я всегда мечтала о чем-то похожем. Парень забирается в нашу небольшую посудину первым и подаёт мне руку. Присаживаюсь на деревяшку, напротив него. Роллан делает пару движений веслами, пока нас не подхватывает спокойное течение, и мы не начинаем двигаться вниз по реке. На его лице не перестаёт сиять улыбка, что очень заразительно. Я улыбаюсь в ответ и беру его руки в свои. — Спасибо, — благодарю я. — Это потрясающе. — Альфида была права, — усмехается парень, опуская глаза вниз. — Что? Ты о чём? — брови сходятся на переносице, и меня всю заполняет любопытство. — Сегодня утром я очень злился на тебя, но она помогла понять мне, что зря. Весь день мы только и делали, что говорили о тебе, — он делает паузу и, клянусь, на его щеках заиграл румянец. Никогда бы не подумала, что он умеет смущаться. — Она настояла, чтобы я извинился перед тобой, но я посчитал, что этого мало. Мне вдруг захотелось сделать для тебя что-то приятное. Альфида подкинула мне идею с лодочной прогулкой. Всё это время он не смотрел на меня, а буравил дырку в дне лодки. Если бы он мог сжигать предметы ещё и взглядом, то мы бы уже ушли на дно. Но к счастью, даже силы Огненного Короля, до сих пор живущие в нем, не дают таких возможностей. Я чувствовала, что он волнуется. Не отпуская меня, крепко сжимал мои руки, но ни разу не поднял взгляда. После этого небольшого рассказа, я больше не видела на его лице той уверенности, и от счастливой улыбки не осталось и следа. — Благодаря твоей подруге, я хоть немного узнал тебя. Но так совершенно неправильно. Я хочу узнать тебя сам… Если ты, конечно, позволишь, — тихо добавляет парень, с горечью в голосе. Внутри всё трепещет от того, как он говорит. Своенравный коренной испанец больше не скрывается за маской неприступности. Освобождаю одну свою руку и осторожно касаюсь ею щеки парня. Этот жест привлекает его внимание, и он поднимает на меня свои чёрные глаза, наполненные различными эмоциями. — Роллан, я… Если ты, правда, этого хочешь… — пытаюсь найти правильные слова для ответа, но он вдруг хмурит брови и резко убирает своё лицо от моей руки. Обхватывая голову руками, он опускает локти на колени, крепко зажмуривая глаза. Меня это немного пугает. Что с ним происходит? Неужели Демон опять прокрадывается в его разум? — Нет, Герда, так нельзя, — сдавленным голосом произносит он. Значит, это не Огненный Король. Это заставляет меня немного расслабиться. Парень научился ставить эту тварь на место, давая понять, кем он является на самом деле. Но, такое состояние всё равно не даёт покоя. Я перебираюсь на место рядом с ним и пытаюсь заставить посмотреть на меня. Но его руки по-прежнему сжаты вокруг головы, и он ничего не говорит. — Роллан, всё хорошо, — тихо говорю я. Он поднимает своё лицо на меня, смотрит пару секунд прямо в глаза, после чего его голова падает на моё плечо. Огненные волосы щекочут мою щеку. До меня доносится его неровное дыхание. — Прости меня… Я не понимаю за что он извиняется, но сердце сжимается до размеров горошины из-за такого его состояния. Зарываюсь рукой в его волосах, целую в лоб и прижимаю к себе. Руки парня тут же обвивают моё тело, а голова продолжает покоится на моей груди. Такую картину вполне можно назвать «Возвращение блудного Роллана». — Скажи, почему ты сейчас здесь со мной? Зачем ты отказалась от своей новой жизни, любви, только что бы вернуться к такому чудовищу, как я? Зачем, Герда? Ты же совершаешь большую ошибку, — после каждого предложения он делает небольшую паузу, ему сложно говорить об этом, но тем не менее он преодолевает это. — Никогда не говори такие вещи. Ты не чудовище, Роллан. И я здесь, потому что мне небезразлична эта ситуация, — я закусываю губу. Не это я хотела сказать. Наступает молчание. Такая напряженная тишина, нарушаемая только еле слышной музыкой с праздника. — Я использовал тебя, предал, хотел убить, а ты вернула меня к жизни, чего я был просто недостоин. Я ненавидел тебя, снова хотел убить, заставил уехать, расстаться с братом, потом ворвался в твою жизнь, начиная портить все, что только возможно, а ты продолжаешь быть рядом. Я столько всего натворил… И слишком поздно понял, как ты дорога мне, — ровным, но непонимающим голосом, парень первым нарушил тишину. — Я даже не представляю, что нужно сделать, чтобы полностью искупить свою вину и добиться твоего прощения. — Ничего не нужно, — от довольно долгого молчания, голос даже немного охрип. — Я давно тебя простила. Роллан отрывается от меня и заглядывает в глаза, проверяя, не ослышался ли он. В доказательство этому, я пытаюсь улыбнуться, но получается, как-то криво и выглядит даже немного жалко. — Правда? Но, почему? Я бы так не смог, — его глаза бегают от непонимания. — Прошу, давай без лишних вопросов. И ещё, пожалуйста, не смей больше винить себя ни в чём, хорошо? Всё, что было, осталось в прошлом. Да и в конце концов, на ошибках учатся, — пожимаю плечами, отводя взгляд на размерное течение реки. Он только устало улыбается в ответ и снова обнимает меня. Так мы сидим то ли минуту, то ли час. Не знаю, время для нас замерло в этот момент. Но, кажется, он немного успокоился, услышав, что я его простила. Сейчас я испытываю довольно смешанные чувства. Наверняка, у каждого есть такой знакомый, что с виду кажется таким грубым и неприступным, но на самом деле даже у него есть сердце и чувства, которые так внезапно могут вырваться наружу. Я бесконечно счастлива, что мы с Ролланом объявили перемирие, но мне страшно, что всё может в какой-то момент снова превратиться в войну. В голове крутиться только одно: я люблю его. И если мне казалось, что эти чувства пропали, я ошиблась. Они просто на просто затаились где-то глубоко в душе. Но после таких искренних сожалений парня о содеянном, они просто не могли больше там прятаться. Когда-нибудь я скажу Роллану об этом, просто не сейчас. ~~~~~ Лодка уже задевает дно, и парень пришвартовывает её, выбираясь на берег. Мы снова решаем вернуться на площадь, чтобы отпраздновать праздник с остальными. На фестивале появляется всё больше и больше людей. Я даже удивляюсь, откуда в нашей крохотной деревушке столько народу. Весёлая музыка заставляет пуститься танцевать. Многие уже кружат под уличный оркестр, а я с завистью смотрю на них. — Пошли, потанцуем? — с надеждой спрашиваю парня, состроив щенячьи глазки. — Шутишь? Я не умею, — усмехается он в ответ и шутливо поднимает руки, отказываясь. — Не может быть, — хитро прищуриваюсь я, вспоминая, что в Испании каждый второй умеет просто великолепно танцевать. По крайней мере, так говорил сам Роллан. Ещё пару минут он отнекивается, но я всё-таки уговариваю его. Тащу парня поближе к музыке, сливаясь с толпой. Сперва он выглядит таким неуверенным, а я только и делаю, что стараюсь немного раскрепостить его. В итоге, я снова добиваюсь, чего хочу. Роллан даже показывает мне пару движений традиционного испанского танца. Не смотря на то, что Роллан отличный учитель, у меня получается, мягко говоря, не очень хорошо. После моей очередной неудачной попытки парень прикладывает к лицу руку, улыбаясь. Я вижу, как он хочет засмеяться, но делает этого, чтобы не обидеть меня. — Эй, это не смешно! У меня получится, — шутливо бью кулаком его в плечо и пробую ещё раз, что получается просто ужасно. Это всё равно, что, например, Орм станет танцевать балет. Пару секунд он молча смотрит на меня, но я вижу, как блестят его глаза. В тот же момент мы одновременно начинаем звонко смеяться. Этот смех такой искренний, такой счастливый. Я ещё никогда не слышала, как смеётся Роллан. Вероятно, раньше он и не был со мной настоящим. — Ты безнадежна, — переводя дыхание, улыбается парень. — Кажется, ты прав, — уже немного тише смеюсь я. — Может, присядем? Я что-то устала. Мы выбираем лавочку, откуда хорошо было бы видно весь праздник. Я забираюсь на неё с ногами и облокачиваюсь на парня, наблюдая за веселящейся толпой. Солнце уже давно село, и небо украшали миллионы звёзд. Ветер, что срывал всё вокруг во время дневной грозы, совсем стих. — Скоро будут запускать фонарики, — вспоминаю об этой традиции, которую поведал мне Уилл, глядя на луну. — Фонарики? — переспрашивает парень. — Каждый должен приготовить летающий фонарик, и ровно в полночь запустить его в небо, загадывая своё самое сокровенное желание, — объясняю я. — Можно подумать, оно сбудется, — хмыкает тот. — Так говорят. И вообще, — я приподнимаюсь и с улыбкой смотрю на него, — надо верить в чудо. Между нашими лицами какая-то пара сантиметров. Ещё немного, и я смогу поцеловать его. Роллан, кажется, тоже не против. Но я ощущаю на себе чей-то взгляд и оборачиваюсь. Никому нет дела до нас; кто-то танцует, кто-то просто смеётся и разговаривает со своими друзьями и родными. Я уже уверяю себя, что мне показалось, как вижу чей-то силуэт, смотрящий из тени дома прямо на нас. Он стоит, как каменная статуя, совершенно не двигаясь. Хочу позвать Роллана, спросить, не кажется ли мне, но эта фигура тут же прячется за углом. — Герда? Всё хорошо? — спрашивает парень, который уже заметил гримасу удивления, застывшую у меня на лице. — Да, — отвечаю я, продолжая смотреть туда, где только что кто-то стоял. — Я просто задумалась. Думаю, не стоит придавать этому значения. Может, этот человек смотрел вовсе и не на нас, а может, у меня просто разыгралась фантазия. Как бы то ни было, это немного меня напугало. Огромные часы на площади дают знать, что пора идти запускать фонарики. Полночь. Я сразу откидываю дурные мысли и встаю с лавочки. Мы с Ролланом ищем в толпе Кая, Альфиду и Орма. Всё-таки это семейный праздник, и я хочу, чтобы все дорогие мне люди (ну, само собой, и самый дорогой тролль) были сейчас рядом со мной. Отправляю Роллана в лавку, чтобы он выбрал нам фонарик. Мы решили, что запустим его вместе. Один фонарик на двоих. Пока парень выбирает что-нибудь на своё усмотрение, я отыскиваю брата, а вместе с ним и остальных. — Сестренка, — улыбается он и обнимает меня. Глаза искрятся, лицо раскраснелось, волосы взъерошены. Даже хихикаю, глядя на него. Он выглядит таким забавным. Кажется, они с Альфидой тоже хорошо проводят время. — Вы уже достали фонарик? — спрашиваю я, на что Кай демонстрирует пару расписанных его руками фонариков. — Они восхитительны, — поражаюсь их красоте. Мой брат — настоящий талант. — Ты решила? — резко переводит тему разговора парень, становясь совсем серьёзным. В этот момент к нам подходит Роллан и показывает мне купленный фонарь, спрашивая, нравится ли он мне, и здоровается с Каем. Брату не требуется ответ на свой вопрос. Он сам всё видит, но уже не реагирует на Роллана с такой неприязнью, как раньше. Он принял мой выбор, как и обещал. Безмерно благодарна ему за это. Часы бьют ещё раз, Роллан помогает нам поджечь фонарики, и одновременно мы запускаем их в ночное небо, каждый загадывает своё желание. Когда целая туча фонариков поднимается в небо, становится светло, словно днём. Это очень красивое зрелище. И в этот самый миг я чувствую себя счастливее всех на свете. Все, кого я люблю рядом, а это буквально окрыляет. Альфида и Кай, будто забыв, что они здесь не одни, сливаются в нежном поцелуе. Расплываюсь от этого зрелища в улыбке. Они безумно милые, и я так рада за них. Поднимаю глаза в небо и вспоминаю родителей. Мысленно поздравляю их с праздником, о котором, они возможно и не знали, и говорю, как я люблю и скучаю. Роллан обнимает меня со спины и прижимается сначала губами, а после лбом, к моей голове. Ноги чуть ли не подкашиваются, а сердце пропускает удар. Я очень люблю его и искренне верю, что теперь всё будет хорошо, что для нас всё начнётся заново, что мы забудем обо всём, что было в прошлом. Когда последний фонарик в небе пропадает из виду, запускают салют и миллионы разноцветных искорок разлетаются по небу. Это ещё одно завораживающее зрелище, которое не сравниться больше ни с чем. Беру парня за руку и веду к мостику у реки. Я часто бывала там одна. Отличное место, чтобы посидеть и подумать. Сейчас я хочу показать его Роллану. Мы снова оказываемся наедине, правда слышны крики толпы, но они совсем не мешают нам. Снимаю босоножки и погружаю ноги в воду. Поворачиваюсь в сторону парня и вижу, с какой тоской он смотрит на воду. — Нельзя. — Откуда ты знаешь, что я хотел сделать? — удивляется он. — Глаза. Я, кажется, начинаю понимать тебя по одним только глазам. Раньше мне это не удавалось, — отвечаю я. Роллан что-то говорит мне, но я отвлекаюсь на знакомый крик. Орм. — Герда! Парень! — запыхавшись кричит тролль ещё не добежав до нас. — Что случилось? — удивлённо спрашиваю я. Друг только вскрикивает, когда его хватает пара солдат. Солдаты города Троллей? Что они здесь делают? И тут до меня доходит. Они пришли за ним. — Роллан, беги! — кричу в панике я, пока тролли не добежали, и ещё есть время. Парень несколько секунд молча смотрит на них, не веря в происходящее. — Именем Короля! Ты арестован! — чеканит главный из них, спрыгивая с коня. — Вот ты и попался, гаденыш, — ядовито улыбается тролль, связывая руки Роллану. Парень до сих пор не роняет ни слова, на лице нет никаких признаков страха или удивления. Он абсолютно спокоен. Почему он не хочет ничего сделать?! По моим щекам уже бегут панические горячие слёзы. Я хватаю его за руку, что-то кричу, но уже всё, как в тумане. Умоляю солдат отпустить парня, утверждаю, что теперь он другой, даже пытаюсь ударить одного из них, за что получаю звонкую пощечину, что заставляет меня отпрянуть. Только сейчас Роллан начинает злиться, пытается вырваться, но тщетно. Парень применяет в ход силу огня, но в это время один из солдат неожиданно появляется сзади меня и подставляет к горлу нож. — Будешь сопротивляться — умрёт она, — сквозь зубы цедит тролль. — Убери от неё руки! Она дважды спасала вас! — кричит Роллан. — Мне плевать. Или ты добровольно идёшь с нами, или ей не жить, — холодным голосом говорит солдат. Парень одними губами шепчет: «Прости» и повинуется, смирившись с таким решением судьбы. Страж отпускает меня, отталкивая на землю, и залезает на своего коня. Хочу кинуться за ними, но сюда подоспел Орм. — Ты сделаешь хуже только ему, — он держит меня, не давая догнать солдат. Роллан последний раз поворачивает голову в мою сторону, с сожалением смотря на меня. Я начинаю биться в истерике. Они не имею права отнимать его у меня. Они не имеют права отнимать у него собственную жизнь. Орм обнимает меня, поглаживая по спине, говоря утешительные слова, но ничего не действует. Я не знаю, сколько времени я кричу, надрывая голос. Только помню, как всё темнеет у меня в глазах, а в голове только одно: я не дам им убить его. Последнее, что я помню, перед тем, как совершенно проваливаюсь в бездну, это его счастливая улыбка и два чёрных океана глаз, наполненных жизнью.