Тринити: Баллада Холма

Вольное государство Бавария, ФРГ. На дворе стояла осень две тысячи двадцать шестого года. Политическая карта Европы и мира в целом практически не изменилась, лишь курсы политиков свернули слегка не в ту сторону. Но давайте не будем думать о политике, речь пойдет совершенно не о ней. В городке неподалеку от Мюнхена было мрачно, а все из-за мелкого дождя. Он стучал по окнам и крышам, а прохладный ветерок загонял всех жителей обратно в уютные и теплые дома. Некоторые, кто не успел добежать до дома или же не хотел, направлялись в одно знаменитое заведение, где с головой можно было окунуться в старину и выпить чашечку бодрящего чая или кофе. Хоть в дождь, хоть в слякоть, оно было верным спутником для всех в городке: от мала до велика. Это было небольшое трехэтажное здание с примитивной, но легко узнаваемой и различимой в любую непогоду вывеской: «Кофейня и антикварный магазин Леблан». Кофейня располагалась на первом этаже, на втором антикварный магазин, а на третьем была обустроена мастерская и квартирка. Именно там, в небольшой комнате сидит наш герой и протагонист данного произведения. — Видать, что дождь будет идти до завтрашнего утра. Хорошо, что я прихватил с собой зонтик. Как думаете, сколько дней он продлится? — спросил молодой парень. — Полагаю, примерно два или три дня. Да уж... Природа-мать любит чудить, не правда ли, салага? — голос его собеседника содержал радостные нотки, но был слегка осипшим. Тяжело вздохнув и лениво почесав затылок, Жером отставил лупу и, элегантно сняв очки и закрыв уставшие глаза, начал энергично массировать веки. Старинные часы выбивали восьмой час вечера. Вот уже восемь часов он сидел неподвижно в своем кабинете, изучая произведения искусства привезенные ему с разных концов света, массивные справочники и рассматривая антиквариат и артефакты, пылившиеся три месяца. Посмотрев на наручные часы, парень лишь слегка удивился, как он за это время не упал в обморок и тут же тихо свистнул. «Блин, совсем забыл съесть ланч. Вот, что получается, когда тебе нужно изучить кучу материалов. Эх, как хочется проглотить чего-нибудь домашнего... Хотя... Я не так давно живу один. Агх, ладно, отобедаю в ресторане.» — подумал Жером, крутя в руках карандаш, и тут обратил свое внимание на фотографию в рамке. На ней были запечатлены все члены семьи Мартини до Великой войны, которая закончилась лишь два года назад. Его приемные братья и сестры радостно улыбались со снимка. Издав смешок, Жером расслабленно потянулся, знатно хрустнув суставами. Его взгляд в который раз прошелся по комнате, обстановку которой за последние полгода он уже выучил. Стены, объемно расписанные акриловыми красками и изображенные на них пейзажи, успокаивали и порой отвлекали от дела. Резные стол и стулья из редкого и прочного красного дерева, отделанные слоновой костью и золотом. Письменные принадлежности также были произведениями искусства и, по подсчетам самого Жерома, стоили баснословных денег по нынешним меркам. — Жером, я думаю, что на сегодня хватит. Спасибо тебе, парень, ты можешь возвращаться. Я тут как-нибудь сам дальше разберусь. Скоро приедет мой сын со своей семейкой, — Жером повернулся к человеку, который обратился к нему. Пожилой мужчина лет эдак семидесяти в бархатном халате и с кружкой эля в руке, развернулся к нему на стуле и тепло улыбнулся. — А, герр Ленау, можете не беспокоиться. Я сейчас тут приберу и расставлю всю документацию по полочкам. Послезавтра закончу сортировку и внесу в ваш компьютер для хранения. И вам в этом возрасте лучше не поднимать тяжелые предметы, — несерьезно отчитался Жером, шутливо дав честь. — Ха! И не думай, что этим ты остановишь меня. Я все еще полон сил, — гордо выпятив грудь, словно генерал, выговорил старик. Несмотря на свой приличный возраст, природа-мать волей неволей пощадила его. Крепкий, статный, как гордый лев, со слегка поседевшими волосами и лицом, на котором красовались несколько малозаметных морщинок, Себастьян Ленау производил впечатление закоренелого сердцееда и мог без проблем привлекать своей внешностью представительниц прекрасного пола, а назвать его стариком вообще ни у кого язык не поворачивался, даже у его собственных детей. — Мальчики, лучше спускайтесь к ужину, если вы уже закончили меряться шлангами, — позвал женский голосок. В двери засветилась стройная женская фигура. Расхохотавшись, герр Ленау подошел к ней и нежно поцеловал в щеку. Жером лишь с умилением и нежностью смотрел на эту сцену и его внезапно охватила ностальгия и тоска по дому. — Жером, что-то не так? Дай-ка проверю твое самочувствие. — взволнованно спросила женщина, подойдя к нему и приставила внешнюю сторону ладони к его лбу, стараясь удостовериться в добром здравии ее «подопечного». — Слава Богу. Температуры нет, да и особо внешних признаков заболевания тоже нет, а то мне пришлось бы за еще одним пациентом следить. — Да брось ты, Моника, парень просто приуныл и все. Не беспокойся. Все у него хорошо, не правда ли, салага? — поинтересовался Себас, одобрительно хлопнув парня по плечу. — Да-да, со мной все хорошо фрау Ленау. Просто устал немного. Вернусь домой и выпью немного той настойки, что вы мне зарекомендовали. Кстати, она очень мне помогает при несильных головных болях, — заверил пожилую женщину Жером, слегка кивнув головой. — Если ты так говоришь, то мне придется поверить тебе на слово, но уверен, что не хочешь поесть ужин с нами? В последнее время, Жером, ты отдалился. Что-то приключилось? — забеспокоилась Моника, скрестив руки. Вырастив четырех детей, она могла с легкостью чувствовать состояние окружающих её людей. Жена Себастьяна, фрау Моника, была женщиной интересного характера. Снаружи она словно Дева Мария, но внутри в меру строгая. Её также можно было считать молодой и красивой, несмотря на свои шестьдесят шесть лет и перенесенных четырех беременностей, о которых Жером узнал из уст самого герр Себастьяна, отчего тот получил однажды выговор за свою чрезмерную болтливость. Один раз фрау Моника даже огрела своего мужа сковородой. — Нет, все отлично и прошу прощения, что вынужден отказать вам. — извинился Жером и начал осторожно проходить мимо них, вежливо склонившись. Подойдя к стойке-вешалке, он набросил на себя водонепроницаемое пальто и нахлобучил на свою голову широкополую шляпу. Моника, видя, как парень старается пользоваться шарфом, подошла к нему. — Будь осторожен в дороге, хорошо? — настойчиво начала причитать фрау Ленау, с нежностью повязывая самодельный шарф вокруг шеи Жерома. — Большое спасибо вам, фрау. Я буду всегда оглядываться по сторонам и при любых признаках опасности, бежать со всех ног и не глядя, на ходу вытаскивая ключи, чтобы скрыться в своем жилье, — начал повторять то, что Моника старалась вдолбить в его голову, хотя это было бесполезно. В его голосе проскользнули нотки издевки. — Так, ты лучше серьезней относись к этому и не думай, что это всего-лишь веселая и опасная игра, где ты можешь сколь угодно геройствовать. — Простите, я так больше не буду... — Так, не надо мне тут изображать невинность! Доиграешься когда-нибудь. Уж тут Господом Богом клянусь, — ласково, но строго отчитала Моника Жерома. — Ну ладно, дорогая, давай не будем задерживать его, а то уж точно до дому он не дойдет, — вмешался наконец-то Себастьян, обняв свою жену за талию. — Вы вдвоем можете спуститься, а я сейчас закрою третий этаж, хорошо? — Тогда я пойду. Доброго вечера вам, герр и фрау Ленау, — попрощался Жером, вежливо прикоснувшись к шляпе. — Я подожду, Себ. А тебя Жером, в который раз прошу об одном, будь, пожалуйста, осторожен, — сказала на прощание Моника, ожидая своего мужа, пока тот закроет за собой дверь. Слыша позади недовольно-игривую перепалку супругов, Жером не мог не улыбнуться. Он был с ними уже полгода и смог хотя бы обрести небольшую частицу спокойствия после кровопролития двухгодичной давности. Спустившись на первый этаж, Жером здоровался с каждым посетителем, раздавал шутки направо и налево, спрашивал об их самочувствии и не забывал приветствовать некоторых легким прикосновением к шляпе. Он не боялся поздно возвращаться домой, так как владел несколькими боевыми искусствами и даже не собирался прислушиваться к совету фрау Ленау. На улице бушевала Матушка- природа, в лицо бил холодный ветер, а Жером спешил к своей съемной квартире. На подходе к двери он ощутил вибрацию смартфона в кармане. Взбежав по ступенькам и рывком открыв дверь, парень аккуратно и с невероятной точностью повесил всю свою одежду, а после переоделся в шорты и простую хлопковую футболку. Взяв в руки телефон, он всмотрелся в экран. На нем высвечивалось имя: Коннор Иванов и оповещения о пропущенных звонках. Собравшись с духом, он нажал на кнопку вызова. — Алло, Коннор, как делишки? — поздоровался Жером, но его тут же прервал разгневанный голос его друга: — Жером, ёперный театр! Где тебя вообще носило?! Я старался до тебя дозвониться пять часов назад, черт тебя подери! — Ну прости меня, я тут занят был... — постарался оправдаться он. — Фух. Ладно, проехали. После такого кровопролития, каждому захочется простого покоя и тишины. Ты, вот случаем, еще не передумал выкупить замок-гостиницу и небольшой домик, который я предлагал тебе два месяца назад? «Мой родной и заботливый дедушка» наконец-то нашел время, чтобы поговорить со своим давно потерянным внучком. Он также «доверил» мне это дело. Могу сделать скидку, если что. Двенадцать миллионов фунтов стерлингов, сойдет, а? Жером призадумался над этим предложением, потирая гладкий подбородок. Хотя на его счету и была сумма, превышающая ту, что предложил Коннор в двести раз, но он не мог себе позволить тратить данные деньги. Эти были специально для того, чтобы на всякий случай отправить их в нужное место и время. Но на его личном аккаунте были лишние пара миллионов стерлингов плюс цена недвижимости со «скидкой», данной Коннором. Набрав в легкие воздуха, Жером наконец-то отозвался: — По рукам! Только... — Только? — удивленно спросил Коннор. — Я вообще не уверен, что могу хоть как-то заставить Зунг пересмотреть наши отношения и... — неуверенно начал Жером, но его собеседник перебил его громким возгласом, на время оглушившим парня: — ИДИОТ! И впредь будешь действовать по той же стратегии, ты никогда не завоюешь ее ни в этой, ни в следующей жизни. Господи Иисусе... По моему мнению, твоя ошибка все время заключалась в том, что с самого начала ты своими неосторожными действиями лишь отталкивал ее от всего. От более близкого знакомства и, на крайняк, от свадьбы и женитьбы. Вот, что ты делал все эти годы, чтобы завоевать Зунг? Дарил подарки, не правда ли? — Правда, — кратко и виновато ответил Жером, — а у тебя вообще есть ли какие-нибудь идеи или будешь продолжать хвастаться о том, что когда-нибудь покоришь Ким? — Да замолчи ты. И без тебя знаю, что я пока на верном пути. — отрезал Коннор раздраженно, чем лишь насмешил Жерома и поднял обоим настроение. Посмеявшись пару минут, последний смог грустно подметить. — Да-а-а-а, мы, безнадежные, оказывается в одной лодке сидим и страдаем от безответной любви в одно и тоже время. Хе-хе. — Лучше бы не приплетал это. Знаешь... Моя покойная мать однажды сказала, что любовь для нашего партнера сама стукнет в самый неожиданный момент. Эх, а я тогда ее спросил, почему она выбрала именно отца. До сих пор отчетливо помню, как глаза мамы были направлены на него, голого по пояс и коловшего дрова, что самое интересное, они светились непоколебимой и сильной любовью к нему. А он тогда поцеловал ее со всей нежностью. Черт! Погоди, Жером, мне нужно успокоиться,— и через трубку стали слышны тихие всхлипывания. — Если воспоминания причиняют тебе боль, то... постарайся не слишком часто их видеть. Что произошло, то и произошло. Мы не в силах изменить прошлое.. Прошлое можно лишь упоминать, но настоящее будущего не ждет. Неправда ли, а, Коннор? — Да уж, тут с тобой не поспоришь. Недаром ты считался единственным, способным вести дебаты с Герой целыми часами. Я, вот, не умею, как ты, нести свою мысль дольше, чем пятнадцать минут. Ладно, пропустим это погружение в прошлое. Ты знаешь, что Зунг сейчас часто останавливается у Рена с Люси? — Нет,- в голосе Жерома было удивление, с толикой любопытства, которое Коннор поспешил утолить. — Не знал? Тогда тебе придется поспешить. Она собирается уехать в скором времени в другой детский дом, так как Зу считает, что ей лучше и спокойнее среди детей. Обучать, следить за ними, воспитывать их... — Можешь больше ничего не говорить. Пришли мне по факсу копию договора и я распишусь. Можно еще один вопрос? — Давай, я слушаю. — В том замке какие-нибудь тайны есть? — неожиданно спросил Жером. — Чего? — недоуменно ответил вопросом Коннор. ******* Пока Жером размышлял и планировал, как вытащить Зунг из ее маленького мирка, сама же девушка спокойно сидела в комнате на коленях у котацу, просматривая многочисленные учебники. А вокруг нее тихо расположились маленькие прелестные создания, аккуратно и старательно выводящие в тетрадке каллиграфическим почерком текст. Лишь тэцу фурин на подоконнике, благодаря легкому ветерку, издавал приятные мелодии, нарушая тишину. Несмотря на суровенький орегонский, в помещении было тепло и уютно. Но тут послышалось недовольное ворчание и несильный звук падения деревянной кисточки. Источником шума оказалась девочка с черными волосами и изумрудными глазами в зеленом кимоно. Ее голова покоилась на столике. — Тетя Зунг, я больше не могу... Это слишком тяжело. — негодующе протянула малышка, надув губки. В зубах она держала зубочистку, которой делала круговые движения. — Может быть, ты не хочешь учиться? — съязвил мальчик, который сидел по соседству и, не отрывая взгляда от рукописи, мастерски выводил буквы с узорами. В ответ девочка лишь фыркнула, притворно закатив глаза. Это не ускользнуло от глаз Зунг, которая все слышала и видела, но решила сначала пропустить это мимо себя. — Ха, все равно мы, Стивен, можем жить спокойно, когда сейчас мирное время. Мы не должны заниматься паркуром и всякой всячиной. Я не хочу этого! Не хочу! Поймав ухом, как девочка изъявила свой протест, Зунг лишь закрыла с хлопком книгу и взяла в руки треугольник, ударив по нему три раза. Это было напоминание о том, что урок прерывается и всем пора на обед. Детки лишь удивленно и ожидающе переглянулись между собой. — Итак, детки, шагом марш на кухню. Сегодня в меню: Котлеты рыбные «Монастырские» с шведским ночным хлебом, пельмешки и оладьи с вареньем и чаем. Те, кто помоют руки и приготовят стол, тот получает приз — тортик «Неправильный мёд». Ну что, согласны? — мягко произнесла Зунг. — Ура! Ребята, побежали! Кто первый, тот получает порцию побольше. — разом завопили ее ученики и мигом бросились на кухню. Девочка хотела также присоединиться к ним, но ее остановил голос ее тетушки. Малышка хотела возразить, но, обернувшись, прикусила язык. Зунг все еще сидела на коленях и ее поза не изменилась, но взгляд, направленный девушкой на свою воспитанницу, был поистине устрашающим. Если даже глаза и были закрыты, но аура, окружающая саму Зунг, была пугающей. А на лбу раздраженно пульсировала жилка, что означало лишь одно — она разозлилась и ничего хорошего от этого не ждать нельзя. — Джорджина, нам потом будет нужно серьезно поговорить. Но сейчас ты мне поможешь с готовкой. Считай, это будет в своем роде, как некое наказание за дерзость. А теперь присоединись к ним на кухне. Все ясно? — бровь Зунг вопросительно поднялась вверх. Малышка Джорджи могла лишь виновато поглядывать на тетушку исподлобья и тихо сопеть. Тон, с которым Зунг «отругала» ее, был назидательным, и в тоже время, обеспокоенным. Смягчившись, девушка смогла лишь подползти к воспитаннице и погладить по голове, стараясь успокоить и, тем самым образом, извиниться. Девочка посмотрела на тетю и маленькими ладошками начала вытирать подступающие слезы. Смахнув влагу с глаз и лучезарно улыбнувшись, Джорджина поцеловала Зунг в щеку и стремглав помчалась на кухню. А Зунг лишь смотрела с улыбкой на лице на этого ребенка. — Что-то быстро вы тут закончили. А я хотела поддразнить свою дочурку, — послышался мягкий и озорной голосок. Девушка обернулась и заметила в дверях женщину с русыми волосами, которая широко улыбалась и держала в руках картонную коробку. — Сестрица Люси! А что так рано с покупками? Или братец Рен опять оказался занят? — в ответ парировала Зунг, встав с колен и направившись навстречу родственнице. Та лишь протянула ношу и сняла свои пальто и ботинки. — Да нет, просто он опять оказался свободен, — вздохнула Люси, — а мне пришлось самой выбирать подарок малышке Джо. Если бы ты знала, что Джорджи сказала на прошлый свой день рождения: «Я хочу себе такой подарок, который был бы полезен в любых ситуациях...» Господи, ей всего лишь шесть лет! И вот откуда у нее способность размышлять, словно взрослая? Ох, сплошные загадки. Ты можешь разузнать, что именно она хочет? А то я исчерпала все возможные варианты. От этого жутко болит голова. — женщина начала массировать виски, стараясь сосредоточиться. Под ее глазами были заметны посинения от недосыпа. Зунг, оценивающе посмотрев на сестру, тут же поняла, насколько она устала. Девушка ободряюще похлопала её по плечу и подвела Люси к столу, насильно посадив за ним и подав ей чашку зеленого чая. — Знаешь, я сейчас пойду приготовлю ребятишкам обед, а потом уж обсудим, что нам делать с подарком Джорджи, окей? — предложила Зунг, сделав пару глотков из кружки. В ее глазах светилась целеустремленность. — Хорошо, ты меня успокоила. — ответила ей Люси, но, заметив, как ее сестрица направляется на кухню, тут же остановила ее. — Знаешь, мне кажется, тебе пора завести собственную семью. Ты не можешь постоянно ухаживать за моим ребенком и сиротами. — Не думаю, что у меня получится. Я ведь не умею любить конкретно кого-то. Если честно, то моя душа принадлежит Господу Богу, мой ум — мне самой, а моя любовь — моей семье, — равнодушно заявила Зунг и тихо хихикнула. Слегка кивнув головой, она отправилась к детишкам, оставив шокированную сестру позади. Та, невидящим взглядом посмотрела на теплую кружку, и, отпустив, схватилась за голову. — Господи Иисусе... неужели «проклятие» Геры настолько сильно? Невозможность любить конкретно кого-то настолько сильно, что не хочется вообще расставаться? Господи Иисусе... ******* Небо затянуло облаками, а легкий ветерок освежал и подбадривал. Под вечер, Люси, Рен и Зунг попрощались с детишками. Сама малышка Джо уже была в постели и ждала свою тетушку, которая всегда читала ей на ночь. На улице их встречал человек, оказавшиеся высоким, крепко сложенным мужчиной, вполне способным на довольно резкие, хлесткие и очень образные выражения. Тот, при виде несущихся навстречу ему ребятишек, распростер им объятия.— Большое спасибо вам. Без вашей заботы и помощи, мы мало что могли бы сделать. — в дверях поблагодарил мужчина в баптистском одеянии и склонил свою голову пред четой Игараси и Зунг в дань уважения. — Пожалуйста, в который раз я и мои уста будут повторять. Нет необходимости преклоняться перед нами, отец Сергио. Мы, в любом случае, поможем в восстановлении монастыря и приюта. Печально и довольно странно, что он сгорел вместе с несколькими домами в вашем городе без какого-либо внешнего вмешательства за одну ночь. Также окажем поддержку в решении финансовых вопросов. Во-первых, нам не нужны деньги. Во-вторых, эти детишки не должны знать никаких бед. Им нужны забота, любовь и ласка. — перечислила Люси, окинув взглядом сирот, которые вцепились в рукава. Их глаза светились немой благодарностью. — И в-третьих, это ведь христианская миссия, не правда ли дорогой? —сказала девушка, потянув за щечку своего мужа. Рен лишь тепло посмотрел на нее и дразняще слабо щелкнул по лбу. — Да уж, видно я тут лишний. Доброго вечера вам всем и приятных сновидений, — пожелал отец Сергио своим самаритянином и удалился вместе с сиротами в неподалеку припаркованный минивэн, который позже направился в сторону отеля, номера в котором были оплачены заранее Реном. Проводив взглядом машину, Зунг поднялась в комнату Джо. Чета же лишь махала вслед и вернулась в дом тогда, когда автомобильные огни окончательно пропали из виду. Уже в спальне, Люси выразила беспокойство насчет Зунг и решила поговорить об этом со своим мужем, который стоял рядом, голый по пояс и с полотенцем на голове. — Рен, знаешь... меня очень беспокоит факт того, что Зунг никак не может влюбиться в кого-то и... — призналась она, надевая пижаму, но муж быстро поцеловал ее в губы, на время заставив девушку помолчать, но в ответ получил болезненный удар в плечо и недовольный взгляд жены. Закатив глаза, Рен прижал Люси к себе, так, что она уткнулась ему в грудь. — Дорогая, ты же знаешь, что она занята. Только вот человек, занявший ее, молчит, как рыба и ничего не предпринимает. Я понимаю его. Ведь сам когда-то был таким, как он. Люси, честно признаюсь, мне было страшно нарушать эту идиллию, когда я впервые осознал, что влюбился в тебя. Твоя любовь ко мне пугала меня и заставляла отдаляться от тебя. Пришлось играть недогадливого юнца-желторотика. Слава Богу, что Гера вовремя поговорил со мной и дал осознать, что все это время некоторые из нас воспринимали друг друга, не как родственники, а как друзья и знакомые, хотя и были семьей. — Но как он вообще знал об этом? — удивленно спросила Люси, обратив «хмурый» взгляд на мужа и приподняв бровь. — Видать, ты до сих пор ни о чем не догадалась, если даже мы жили под одной крышей. Знаешь, он прослушивал все наши мысли, но, видать, взял с себя слово, что не раскроется никому и уне... — тут Рен резко остановился. — Хватит об этом. Может поспим, а? Не дожидаясь ответа, Рен потащил за собой девушку на кровать да так, что она, словно ребенок приземлившись, села ему на грудь. Парень ожидал чего угодно: удара, пинка или упрека, но не теплых губ, которые с нежностью и лаской прикоснулись к его. Отстранившись, Люси озорно и вызывающе улыбнулась, глядя на слегка ошеломленное лицо своего мужа, но тот не растерялся и одарил жену коварной ухмылкой. Почувствовав неладное, девушка хотела отползти, но Рен в мгновение ока настиг ее и теперь она лежала на спине, а парень навис над ней. Левая рука сжала обе ее кисти над головой, а правая покоилась на животе, поглаживая обнаженную белоснежную кожу. Его зубки вцепились в мочку уха Люси, дразняще покусывая и вызвав у девушки приятные ощущения. /Но дальше я ничего больше не буду описывать, а то что-то не туда меня, автора, понесло./ — Сегодня и так устал искать подарок. Уже перерыл в голове все возможные варианты, но бесполезно, — шепотом произнес парень, не отпуская девушку из своеобразного «капкана». — Давай оставим все это Зунг. Я сама устала искать, так как наша девочка очень скрытная. И в кого она пошла? — с застенчивым румянцем на щеках возмутилась Люси. Но Рен заткнул вновь ее рот поцелуем. Но в соседней комнате лишь один человек был недоволен. Да, их дочь, которая догадалась, что родители не смогли разгадать истинную сущность ее желанного подарка. Сидя на кровати, девочка недовольно призналась своей тетушке: — Тетя Зунг, неужели они ни о чем не догадываются? Я старалась, как могла, чтобы они догадались. — Джорджи, а почему ты не хочешь рассказать мне об этом желанном предмете? — поинтересовалась Зунг, предприняв попытку вывести племянницу на откровенный разговор, но выражение лица девочки заставила ее пересмотреть свою стратегию. — Если не хочешь рассказывать, то можешь хотя бы показать, а то твои родители с ног сбились, стараясь угодить тебе. В ответ, малютка лишь спрыгнула и заползла под кровать, чтобы достать оттуда небольшую картонную коробку. Стряхнув с нее невидимую пыль, малышка, не полностью открывая «ларец», запустила туда ручонку и вытащила с молниеносной скоростью оттуда фотографию. Зунг сразу же распознала ее. Это была последняя семейная фотосессия перед тем, как они все отправились на Великую Войну. Но не её наличие у племянницы ошеломила Зунг, а место, куда пальчик Джорджи указал на фотографии. Глаза девушки испуганно и ошеломленно распахнулись и она дрожащими губами выговорила: — Что?