Узник брака

      Чимин одевает ребенка, пока новый знакомый пьет кофе, и думает над тем, не поспешил ли он? Альфа ведь ничем ему не обязан, и куда-то с ним идти ему, Чонгуку, наверняка не хочется. У него, скорее всего, есть дела поважнее, чем нянчиться с чужим мужем, который с рождением ребенка наплевал на себя.       Но, с другой стороны, не хочется, чтобы все эти грустные мысли были реальными. Пак впервые захотел сделать что-то, впервые захотел выйти на улицу не только потому, что нужно гулять с ребенком. Чонгук стал неким толчком к действиям омеги. Но и Мин внес свою лепту. Он прав, Чимин забил на себя и выглядит убого. Может, именно поэтому Юнги не любит его? Или все же причина в другом? Нужно выбираться из берлоги. Из клетки, которая стала для молодого омеги темницей на несколько долгих лет.       Омега заходит на кухню с Ёулем на руках и расплывается в улыбке, когда Чон просит его подержать. Юнги никогда так не делал и не сделает. Ребенок для него — обуза, а для карьеры — придаток. Больно, зато правда.       Чим немного раздумывает, но все же дает малыша альфе, присаживаясь напротив за стол. Они пьют чай, а после все же отправляются в магазин.       Походы по магазинам считаются, наверное, успешными, когда у тебя, а точнее у Чонгука, который сегодня в качестве носильщика, в руках куча пакетов. Чимин и не помнит, когда последний раз так расслаблялся, несмотря на то, что Ёуль капризничает под вечер. Он, как и его папа, устал, поэтому после нескольких часов шатания по торговым центрам, они возвращаются домой.       Пока омега укладывает сына, Чонгук отправляется за продуктами. Он покупает все по списку, который дал ему Чимин, и вскорости возвращается. Он тихо заходит в дом, скидывая куртку, и идет на кухню, начиная распаковывать пакеты. Даже альфа ловит себя на мысли, что это как-то по-домашнему.       — Заснул? — интересуется Чонгук, когда замечает омегу.       — Да. Из-за того, что у него температура, он очень плохо спит и его практически невозможно уложить спать, — вздыхает Пак, присаживаясь за стол.       — Были у врача?       — Да. У нас режутся зубки, поэтому мы постоянно в истерике, — усмехается Пак, принимая из рук альфы кружку теплого чая.       — Юнги не говорил, — замечает Чон, внимательно прослеживая реакцию омеги.       Он знает. И видит все. Из рассказов Юнги у Чона сложилось иное впечатление о его муже. Но на деле все оказалось совсем не так. Чимин не убогий и не надоедливый, симпатичный, но, словно зверек, загнанный в угол. У него приятный запах, который приятно сочетается с запахом маленького альфы. Два запаха создают третий, который приятно щекочет нос. Кажется, Мин не ценит своего счастья, а Пак просто живет, наслаждаясь единственным лучиком всей его жизни — Ёулем.       Чим грустно улыбается, опуская глаза, и поджимает губы. Ему больно такое слышать, но чего он ожидал? Ребенок — лишь придаток, пора это запомнить и не питать напрасных надежд. Но Пак же слишком наивен, чтобы перестать верить в то, что в глубине души Юнги все еще любит своего маленького сына.       Напрасно.

***

      За первые пять дней Юнги звонил лишь раз. Пак, конечно, не ждал от мужа ярой заботы в период отъезда, но понял, что скучает. Скучает по его грубости, по холодному взгляду и недовольному фырканью, по секундной улыбке и стройному телу, которое Чим разглядывает лишь со спины, потому что боится встречаться со взглядом альфы. В какой-то момент в голове проскальзывает мысль, что он может и не вернуться. Или вернуться, но не один. Омега же прекрасно понимает, как обстоят дела с их семейной жизнью, и что у мужа наверняка кто-то есть на стороне. Больно. Последние крупицы его хрупкого и ранимого сердца начинают осыпаться. И порой кажется, что он не доживет до следующего утра.       «— Все хорошо?» — спрашивает Мин, и почему-то Пак слышит былое раздражение в голосе. Он спрашивает это лишь для формальности. Так нужно. Но для кого?       — Юнги, — тихо произносит омега. — Я скучаю… Прости меня. Наверное, — омега присаживается на широкую и холодную кровать, держа возле уха телефон, будто это единственная вещь, которая его может согреть, потому что там, на другом конце провода, тот, кого Пак все еще любит. — Я выгляжу как нытик, но… Прошло всего пять дней. Но мне кажется, что тебя уже нет целую вечность. Мне не хватает тебя. Прости, что говорю это так, по телефону. Когда ты рядом, я не могу и слова произнести. Я все еще люблю тебя.       Чимин ждет ответа, но так и не получает его. И кажется, что эти слова произнесены в пустоту. Но Юнги все еще на проводе, он все слышит: всхлипы и вздохи, которые душат омегу. Что же чувствует он? К своему омеге, к тому, кто подарил ему сына, к тому, кто убивает себя, лишь бы ему, Юнги, было хорошо.       Юнги был ошеломлен новостью о беременности Чимина. Для него отношения с Паком были интрижкой. Но в одну секунду они возложили на плечи старшего огромную ответственность. Мин не смог бы бросить его, наверное. Поэтому предложил выйти за него. Зачем? Тогда это казалось единственным выходом из ситуации, да и карьерный рост был неплохой причиной провернуть все это. Вот только… Все оказалось сложнее даже для него.       — Не молчи, пожалуйста, — просит Чимин, вытирая выступившие слезы. — Я хочу слышать твой голос. Неважно, что ты скажешь. Можешь обозвать меня или снова упрекнуть, но только не молчи.       Юнги молчит. Все потому что ему стало вдруг не по себе. Чимин действительно готов терпеть все его издевательства. Но для чего? Выгода? Мин прекрасно понимает, что он не сможет самостоятельно содержать ребенка. Неужели из-за этого? Но ведь он говорит, что любит. Любит ли? Или это просто ширма?       Мин запутался? Нет, он все прекрасно знает, но не принимает. Не любит. Или…       «— Как Ёуль?» — просто интересуется альфа, слыша надрывное сопение омеги.       — Зубки режутся, поэтому у него высокая температура, — объясняет Чимин, улыбаясь сквозь слезы.       Юнги впервые не обозвал, не накричал, а просто спросил про сына. Что это значит? Надежда?       — А так у нас все хорошо, — поспешно добавляет омежка, вытирая крупные слезы. — Я, как ты и просил, привел себя в порядок. Надеюсь, тебе понравится.       «— Сбрось фотографию», — зачем-то просит Мин, сам себя в следующую секунду проклиная за это. Зачем?       — Я ведь сейчас заплаканный, у меня красные глаза и распухшее лицо, — отвечает Чим. — Не хочу, чтобы ты видел меня таким.       «— Просто сбрось фотографию, — проскальзывает в голосе альфы раздражение. — Давай же, я жду».       Чимин машет на лицо руками, притягивая прохладный воздух, и вытирает слезы. Улыбка сама собой появляется, как только в голову парня приходит осознание того, что об этом его попросил Мин. Впервые, кажется, за их семейную жизнь Юнги о чем-то попросил его. Пак делает фотографию и мысленно ругает себя за то, что распустил нюни, и от этого он казался красным воздушным шаром на фото. Но несмотря на это, он все же отправляет фотографию, снова прикладывая телефон к уху.       — Получил? — интересуется Пак, ожидая ответа.       Он не слышит легкой усмешки и не видит скудной, но искренней, улыбки. В ответ получает лишь сухое «да» и быстрое прощание, а после короткие гудки и следом тишину. Снова больно, но не так, как раньше. Омега сворачивается клубочком на большой кровати и сдерживает истерику, которая стала его лучшей подругой. Он так и засыпает с телефоном в руке и маленькой надеждой.

***

      Утро настигло младшего не самым хорошим образом. Голова гудела, тело не слушалось, весь мокрый. Сил хватило, чтобы набрать Чонгуку, который прилетел как ошпаренный, колотя в дверь минут пять, прежде чем Чимин открыл.       — Ёуля покормить нужно, — говорит Чим, чуть ли не падая.       — Для начала тебя нужно переодеть и уложить в постель, — отвечает Чонгук, поддерживая младшего.       Он ведет того в спальню и помогает сменить промокшие вещи, а после укладывает в постель, накрывая одеялом.       — Я же говорил тебе, чтобы куртку застегивал, а ты все морщился и кривлялся, — фыркает Чон, веселя тем самым омегу. — Теперь проблем на свою голову заработал.       — Да ладно тебе, — усмехается Чимин, громко кашляя. — Сходи, посмотри, как там Ёуль, — просит он, убирая руки старшего от своего лба.       — Если к вечеру не полегчает, вызову врача, — грозит альфа, все же выполняя просьбу парня.       Чимину нравится такая забота. Юнги бы не прибежал в течении получаса к болеющему мужу. Он не волнуется о других. Но омега упорно продолжает сравнивать Чонгука и Юнги. И прискорбно замечает, что Мин давно отстал от своего друга. Вот только сердцу, даже разбитому, не прикажешь, кого любить.       Чонгук весь день возится с малышом, не забывая заглядывать к младшему, чтобы проверить его состояние. Он уходит на часок гулять с Ёулем, а после укладывает его спать. Пак тревожно ворочается во сне, лоб покрывается испариной, температура все держится. Поэтому Чон решает вызвать врача и отправляет сообщение другу, хотя, как и Чим, не надеется на чудо, просто информирует, как и обещал.       Врач выписывает необходимые таблетки, пока омега задумчиво пялится в стену. Заодно проверяет и беспокойного ребенка, который хнычет от прорезающихся зубов. Где-то через час он уходит, оставляя рецепты и рекомендации, которые Чон тут же выполняет. Таблетки привозит помощник, комнату проветривают три раза в день, альфа делает прохладные компрессы и ждет, когда состояние парня улучшится.       Пока маленький альфа и омега мирно спят, Чонгук отдыхает на кухне, перемешивая уже остывший чай. Его спокойствие разбавляет звук входящего сообщения, на которое он тут же отвечает.       Ю: Он в порядке?       Ч: Ты, кроме как «он в порядке?» или «все хорошо?» другие слова знаешь?       Ю: Не беси меня, просто ответь!       Ч: Не думаю, что с температурой под сорок и разбитым сердцем можно считать, что он в порядке.       Ю: Быстро же ты поменял стороны.       Ч: Идиот!       Ч: Как такого придурка, как ты, можно любить? Но мне жаль не Чимина, а тебя. Ты потеряешь его любовь, рано или поздно.       Ю: Не учи меня жизни! Это мой муж, и я буду поступать с ним так, как считаю нужным!       Ч: Ох, ты вспомнил, что ты его муж? Неужели?! Если появится тот, кто будет любить его с сыном, он уйдет. И тогда у тебя не будет ни мужа, ни ребенка! Подумай над этим, хён!       Чонгук знает, что Юнги придурок, каких еще поискать надо. И при любом удобном случае он вставляет ему мозги. Но это жизнь Мина, и Чон не может что-либо изменить. Все зависит от него самого. Вот только он ничего не хочет делать. Тогда зачем все это?       Зачем эти сообщения, ежедневный отчет, звонки? Зачем? Для чего? Юнги многое придется сделать, чтобы заслужить былое доверие. Но хочет ли он что-то делать? Альфа слишком закрыт, чтобы понять все его чувства, прочитать мысли. Юнги просто отгородился ото всех, потому что так легче.       Ю: Я приезжаю через два дня. Не говори ему, пожалуйста.       Ч: Хорошо. Я позабочусь о нем.