Узник брака

      Люди не меняются. Спустя годы тоже. Наивно полагать, что все изменит чья-то любовь. У Чимина не получилось изменить Юнги. Пак изменился сам.       В какой-то момент приходит осознание того, что жизнь одна. И все ее прелести надо использовать, пока молод. Нет, Пак не пустится во все тяжкие, просто полюбит себя. Это сложно, но реально.       Чимин меняет имидж. И даже кажется, что он превращается в того самого студента, которого встретил когда-то Юнги. Красивый, сексуальный, с обворожительной улыбкой и задорным смехом. Весь его гардероб меняется благодаря Чонгуку, который даже после приезда Мина стал периодически наведываться к семейству. Пак меняет цвет волос, подчеркивает хорошую фигуру, избавляясь от мешковатых вещей, чаще выходит на улицу и улыбается. Подолгу зависает на телефоне, кому-то что-то увлеченно рассказывая, и громко смеется.       Кажется, что даже Ёуль стал более веселым. Теперь он не видит грустного лица папы и чаще смеется, когда играет с ним. Чонгук в малыше души не чает, приносит игрушки, сидит с ним, когда омеге нужно куда-то отлучиться. Последний месяц, пока тот в отпуске, он, Чонгук, будто становится частью семьи. Становится тем, в ком нуждается Пак. Тем, кем не смог для младшего стать Юнги.       Те несколько дней, которые для Чимина стали раем, дни, когда он болел, были самыми лучшими за все годы семейной жизни. Юнги заботился о сыне, пока Чимин шморгал носом и боролся с болезнью. Жаль, что они закончились так же внезапно, как и началась болезнь младшего. Мин превратился снова в того, кого знал Пак — холодного и раздраженного мужа. Тогда Чимин понял, что, как бы сильно не любил его, он не изменится. И даже ребенок не поменяет Мина.       Альфа снова стал грубым, снова стал приносить только боль: грубые слова, холодный взгляд, некое недовольство. Снова жизнь омеги превратилась в ад. Но пора когда-то поставить точку. Чимин знает себе цену.       До встречи с Мином Пак цвел, как цветок, радовался жизни и мечтал о светлом и счастливом будущем. Все получилось не так, как хотел омега. Но ведь не поздно все поменять. Жизнь не заканчивается на моменте, когда муж постоянно ругает, бьет словами и плюет на слезы, когда втрахивает в матрац. Жизнь продолжается даже после страданий. Нужно лишь найти того, кто будет ценить тебя как человека. И Пак нашел такого человека.       — Чимин-а, — выдыхает Чонгук, встречая младшего у подъезда. — Ты сегодня отлично выглядишь.       — Тише, разбудишь, — шипит Чим, получая легкий поцелуй в щеку от альфы. — Пока собирался, он заснул.       — Может, в парк? — предлагает старший, принимая коляску из рук омеги.       — Да, пойдем, — соглашается парень.       Сколько раз Чимин думал над тем, что встретил, как оказалось, не того. Сколько раз он корил себя за то, что рассказал Юнги о ребенке. Сердцу не прикажешь, кого любить, но для этого есть голова. И лучше, конечно, поздно, чем никогда. Пора раскрыть глаза, снять розовые очки и взглянуть на положение дел так, как оно есть на самом деле.       — Что планируешь делать дальше? — интересуется Чонгук, пока они идут по аллее.       — Что ты имеешь в виду?       — Так и будешь жить с Юнги?       Чимин задумывается над словами альфы и не понимает, что этим хочет сказать старший. И хочет ли?       — Если бы у меня был выбор, — вздыхает Пак. — После университета я нигде не работал, Ёуль слишком маленький еще, а на няню у меня точно нет денег. Того, что я собираю, не достаточно. Я мог бы вернуться к родителям, но не хочу сидеть на их шее.       — Все же лучше, чем терпеть все это.       — Я это делаю ради ребенка. Если для Юнги Ёуль выгоден для карьеры, то мне муж выгоден в качестве того, кто содержит моего ребенка.       — Если… — останавливается Чон, поворачиваясь к младшему. — Я помогу тебе? Ты уйдешь от него?       — Лучше скажи мне, какие у тебя планы, — уклоняется от прямого ответа Чимин.       — Я не хочу смотреть, как ты медленно убиваешь себя. Ты просто существуешь.       — Ну, с твоим появлением в жизни стало лучше.       — Но ты все равно меняешься ради хёна, ведь так?       Чимин склоняет голову и поджимает губы. Чонгук прав. Он делает все, что его попросит, а скорее, прикажет, Мин. Он словно его личный раб. От этого горько и больно.       — Я не буду скрывать, Чимин, — говорит Чонгук, беря младшего за руку. — Ты мне нравишься. И я хочу, чтобы ты ушел от Юнги ко мне вместе с сыном.       Чимин и не успевает задуматься, как позади них раздается хрипловатый, но, на удивление, спокойный голос.       — Вот, значит, как…       — Юнги, — тихо шепчет Пак, практически теряя дар речи.       — А я тебя считал другом, — усмехается Мин. — Ты случайно не забыл, что у Чимина есть муж?       — Ты себя называешь мужем? — не теряется Чонгук, разворачиваясь к старшему. — Тебе не кажется, что ты им никогда и не был?       — Что?       — Хён, ты хоть знаешь что-нибудь о том, как себя чувствовал Чимин все эти годы?       — Чонгук, не надо, — дрожащим голосом просит Пак, касаясь руки альфы.       Юнги внимательно следит за движениями мужа и вглядывается в тревожное лицо парня, прекрасно понимая, что тот сейчас расплачется. Он не любит слезы. Но Пак в последнее время практически не плачет и ведет себя иначе. Юнги прекрасно видит, что омега изменился.       — Ты вытирал об него ноги, а он терпел, ты гулял, а он молчал. Ты даже к сыну своему притронулся лишь раз. Ты это считаешь нормальным?!       — Не тебе меня судить!       — Что?       — У самого рыльце в пушку. Он тебе не рассказывал, что у самого есть ребенок? Вот только он не хотел его, сказал, чтобы Тэ делал аборт. Но он не сделал этого!       — Не сделал? — мнется Чонгук, не веря своим ушам.       — Что, не знал?       — Ты-то откуда знаешь?       — Тэхён обратился ко мне за помощью, пока я был в командировке. О, вот, кстати, и он, — обращает Мин внимание на молодого омегу, который уже подошел достаточно близко, чтобы не только увидеть Чонгука, но и услышать обрывки разговора.       — Тэхён?! — поворачивается к нему альфа.       Повисает неловкая пауза, от которой хочется провалиться сквозь землю. Чимин теперь, кажется, догадывается, почему Юнги вел себя именно так после командировки. Но после… Все же стало, как прежде.       — Чимин, — представляется омега, протягивая парню руку.       — Ким Тэхён, — пожимает тот руку, оглядывая всех.       — Решил увести у меня мужа и забрать ребенка, хотя сам не лучше меня, — добавляет Мин, подойдя к мужу.       — Что ты… — тихо начинает Пак, но обрывает себя на полуслове.       Юнги закручивает вокруг шеи младшего красный шарф, недовольно поглядывая на того, пока тот, словно статуя, неподвижно стоит.       — Не хватало, чтобы ты снова заболел, — фыркает Мин, застегивая куртку.       Чонгук стоит также неподвижно. Ему кажется, что его застали врасплох. Из ступора и мыслей его вырывает плач ребенка, а после и концерт по заявкам, потому что Ёуль поддерживает малыша Кима, надрывая горло.       — Мы присмотрим, — спокойно говорит Юнги, забирая у младшего коляску и взглядом прося мужа отправится вслед за ним.       Чимин понимает сразу. За столько лет он привык читать Мина по одному только взгляду. Можно досконально изучить черты человека, когда он редко разговаривает с тобой. Они отходят на приличное расстояние, прежде чем Пак достает из коляски малыша пока еще совершенного незнакомого ему Тэхёна.       — Возьми Ёуля на руки, — просит омега мужа, и тот повинуется.       — Почему он так кричит? — спрашивает Юнги, пытаясь успокоить сына, повторяя за младшим.       — Цепная реакция, если можно так выразиться, — усмехается Пак. — Расскажешь мне о Тэхёне? — немного напряженно спрашивает младший, потому что боится получить отказ.       — Давай не сейчас, — отвечает Мин, вроде бы и не отказывая в просьбе. — Я обязательно расскажу, но не сейчас. Сейчас бы нам успокоить крикливых, — усмехается альфа.       — У Тэ омега, — улыбается Чимин, успокаивая малыша. — Им свойственно кричать без повода. Ч-ш-ш, ну, чего ты так разнервничался? Сейчас наш папочка придет, — говорит Чим, раскачивая омежку. — Папочке ведь не понравится, что ты так громко плакал. Давай его не будем расстраивать? Ч-ш-ш, успокаивайся.       — Чимин, — зовет его альфа, даже не замечая, что Ёуль магическим образом успокоился, теперь играясь с отцовской сережкой в ухе.       — М?       — Уже ведь поздно что-то менять, так?       Пак немного теряется, но старается вести себя спокойно. Хотя у самого уже сердце рухнуло в пятки от такого вопроса. Он-то считал, что ничего не изменить. Хотя и сейчас остается процент того, что Юнги изменится лишь на какое-то время. Вдруг он привыкнет к новому Юнги, а после вернется прежний? Сейчас перед омегой стоит нелегкий выбор.       Люди ведь не меняются, и глупо надеяться на чудо. Или все-таки можно?