Михаил

Сначала вернулся слух…

Звон…

Тонкий шуршащий звон, как будто кто-то сыпал металлическую стружку над ухом. Этот звук был со всех сторон… Проникал в голову… Разрушал те крохи пространства, которые начали собираться перед внутренним взором. Темнота… Пустота… Невесомость… Потом появилась голова. Если сосредоточиться, на ней можно было почувствовать уши, веки, кончик носа и губы. Еще обнаружились пальцы на руках… Десять штук. Даже шевелятся. Только потом обрывки ощущений стянулись и образовали полотно сознания. « Я жив! Господи, спасибо! Я жив!» Теперь по порядку: глубоко вдохнуть, сжать и разжать пальцы на руках, открыть глаза. Веки приоткрылись, обнажив белый мир. Белое небо, белое солнце, слепящее глаза. Недоумение… Сила сознания все набирала обороты, появились первые аналитические нотки. Это не небо, это беленный потолок и стены. А вот солнце и правда было, просвечивало через белые занавески. Михаил лежал неподвижно на больничной койке и смотрел в потолок. На какие-либо движения пока не было сил. С каждой секундой картина мира становилась полнее и полнее. Возвращались все чувства… Воспоминания… Дым, крики, боль, тяжесть коня, смерть... Как оказалось, смерть отложилась до более подходящего случая. Как только молодой человек пришел в себя окончательно, попытался повернуть шею. Получилось. Поднял руки перед лицом, осмотрел их: все в ссадинах и ожогах. Пошевелил пальцами на ногах… Нет не пошевелил. Наверное онемели от длительного лежания. — Эй. — голоса не было, из пересохшего горла вырвался один лишь сип. Прочистил горло, сглотнул, попробовал еще раз: — Эй! Есть кто-нибудь? Откуда-то справа раздался звук отодвигающегося стула и приближающиеся шаги. Перед взором возникла молодая сестричка. Она взволнованно смотрела на молодого человека, положила горячую руку ему на лоб: — Наконец-то вы пришли в себя. Доктор уже стал отчаиваться. А вы вот молодец. Я в вас верила. Я сейчас! Шурша юбкой девушка ушла в обратном направлении. Спустя несколько минут появился доктор, сел на край кровати и совсем по-дружески похлопал Мишу по плечу. — Ну что-с, Михаил Яковлевич, будем знакомиться? Счастлив представится — Роман Романович Вреден. По обоюдному для нас, надеюсь, счастью мой глазастый ассистент разглядел вас в том безумном потоке раненых бойцов. Я, можно сказать, изучаю такие случаи как у вас, друг мой. — Такие случаи? — Миша никак не мог сложить воедино пазл из кучи фактов, слов и событий. — Да-с. Я, видите ли, выдвигаю постулаты для создания новой отрасли медицины — ортопедии. В наше нелегкое время это особенно актуально. И как бы цинично не звучало: материала для исследований сейчас уйма. Миша как сквозь толщу воды слышал быструю речь врача, и все равно не мог уловить главного: что с ним случилось? — Извините доктор, а со мной, собственно, что? Роман Романович замолчал и внимательно посмотрел на Михаила своими светлыми умными глазами. — Вы только не переживайте, друг мой. После этой фразы сердце молодого человека забилось чаще. — Так вышло, что у вас оказались смещены поясничные позвонки. Из-за этого смещения произошло сдавление спинного мозга и были утеряны двигательная и чувствительная иннервация нижних конечностей. Поэтому, Михаил Яковлевич, вы временно, на что я очень надеюсь, лишены возможности ходить. Слова доктора эхом отдавались в голове у Миши. То, что он принял за онемение оказалось параличом. Вся тяжесть сказанного осыпалась на молодого человека, он хрипло произнес: — Временно? — Да, друг мой, я хочу попробовать провести экспериментальную операцию, с вашего согласия, конечно. Я возлагаю на нее большие надежды, и с большой долей вероятности, возможно, что вы встанете на ноги. —  Когда? - слова звучали по-военному сухо и отрывисто. — Да хотя бы завтра с утра, общее ваше самочувствие удовлетворительно, так что не вижу резона тянуть. — Я согласен. — Вот и славно! Тогда до завтра. — Доктор встал и, поправляя сюртук, добавил, — Если вам что-то понадобится, Софья вам поможет. От этих слов в душе Михаила поднялась буря. Он здоровый и сильный мужчина, которого всю жизнь все приучали к самостоятельности, теперь должен просить помощи у хрупкой девчонки?! Бессильное бешенство накрыло молодого человека. Он, стиснув зубы и сжав веки, пытался не проронить ни звука. Все что происходит в его душе должно там и остаться. Нельзя показывать слабость! В конце концов доктор говорил крайне уверенно об этой операции. Все будет хорошо. Он еще помарширует в строю!