Я непременно его найду...

Дверь закрылась, и Анна и Яков наконец-то оказались свободны. - Идёмте, - взяв под руку Анну, тихо произнёс Яков, - переночуем в гостинице, а утром Вы отправитесь домой к родным. Анна не стала возражать, и они направились к гостинице. За конторкой никого не было, все уже давно спали. На звон колокольчика из-за занавески вышел лакей, пытаясь удержать непрерывную зевоту. - Здравствуйте, желаете остановиться у нас? - Да, пожалуйста. - Прошу Вас, - с этими словами лакей протянул им ключ от 4-ой комнаты. За спиной Анны тихо затворилась дверь, девушка развернулась и упала Якову в объятия. Его губы нашли её, и их обоих закружило в безумном вихре поцелуя…. Это была сказочная ночь любви, нежности, тепла. Анна засыпала в надёжных объятиях любимого, согретая его теплом. Усталость в теле сменилась приятной истомой….

***

Посреди ночи Анна проснулась. Она потянулась, чтобы обнять Якова, но её рука тронула лишь пустое место. Сон тут же отступил, Анна резко села: рядом никого не было! Стараясь владеть собой и не поддаваться страху, Анна накинула халат и пошла в другую комнату. Тихо ступая босыми ногами по ковру, она подошла к двери и толкнула её. Дверь тихо отворилась, и Анна вошла в комнату. Из груди девушки вырвался вздох облегчения, когда она увидела тёмный силуэт Якова, чётко вырисовывающийся на белом фоне окна. Анна неслышно подошла к нему сзади и положила руки ему на плечи. Яков вздрогнул от неожиданности и накрыл её кисти своими ладонями. Анна прижалась щекой к его спине. - Я проснулась, а тебя нет рядом. Снова…. Я испугалась, думала, ты снова исчез, - прошептала Анна, сама не зная, зачем это говорит. Яков ничего не ответил, вместо этого он повернулся к ней лицом и внимательно посмотрел в её глаза. Лицо Анны освещалось лунным светом, от этого оно выглядело более печальным, а в глазах, как в озёрах, словно отражалась луна. - Я больше никогда не исчезну, - ответил он, наконец, - потому что я люблю тебя. Но хочешь ли ты провести со мной всю жизнь? Согласна ли ты стать моей женой? Анна улыбнулась. Это признание, сказанное ночью, это предложение руки и сердца, свидетелями которому были лишь луна и звёзды…. Всё это было так странно, так необычно. Но вся их любовь, вся их жизнь была странной. Так всё и должно быть, так всё должно случиться! Анна позволила лёгкому «Да» сорваться в губ. - Я тоже люблю тебя, - наконец прозвучало ответное признание, тихое, шелестящее, и Анна вновь потянулась к его губам.

***

Солнечный луч пробился между неплотно задёрнутыми занавесками и пощекотал Анне лицо. Она нахмурилась, поворочалась, и наконец, открыла глаза. У изножья кровати стоял Яков, уже полностью одетый, как всегда безукоризненно. Анна улыбнулась ему: - Доброе утро, Яков Платонович! - Скорее добрый день, – ответил Яков с усмешкой, - уже полдень. Завтрак подали в номер. Так что просыпайтесь, Анна Викторовна, жду Вас завтракать. Через четверть часа Анна уже сидела за столом и увлечённо намазывала на хлеб варенье. - Какие у Вас планы на сегодня? – спросила Анна, не отрываясь от своего занятия. - Зайду к Коробейникову, затем отвезу Вас домой к родным, а потом мне нужно будет уехать в Петербург, передать документы Варфоломееву, - ответил Яков. Анна подняла голову и, отложив в сторону нож и хлеб, сцепила руки в замок. - Ты едешь один? – в голосе Анны послышалось волнение, она даже не заметила, как вновь перешла на ты. - Да, тебе туда незачем возвращаться. Это слишком опасно. Лучше тебе остаться дома, с родителями, я поставлю постовых на охрану. Анна, Вишневский на свободе, он может попытаться вновь выкрасть тебя! - Яков, я не буду чувствовать себя в безопасности, если тебя рядом нет! Ты обещал, что больше не исчезнешь! К тому же ты можешь не найти документы, я спрятала их очень надёжно. - Ты подробно объяснишь мне, где они. Пойми, я не позволю тебе снова рисковать своей жизнью! - А я всё равно последую за тобой! Сбегу из дома, а всё равно поеду! – вскричала Анна, - дядя мне поможет…, - добавила она, подумав. Яков вздохнул. Переспорить его упрямую невесту было невозможно. Может действительно лучше взять её с собой? Так он хотя бы сможет её защитить в случае чего. - Хорошо, Анна, - произнёс Яков, - но я прошу тебя: давай в этот раз как-нибудь без спиритизма? - Ну, это уж как получится, - с улыбкой произнесла Анна и вновь принялась за еду. Коробейников внимательно слушал рассказ Штольмана. Его брови то подлетали вверх, то сдвигались к переносице. Видя это, Яков Платонович чуть заметно улыбался, но продолжал свой рассказ. Дойдя до момента их освобождения из дома Марии Игнатьевны, Яков замолчал и выразительно посмотрел на Анну. - Дальше можете рассказать только Вы, Анна Викторовна, - произнёс Яков. Анна покраснела, ей хотелось бы рассказать об этом Якову наедине, но, нужно было сделать это раньше. Хотя в эту ночь меньше всего ей хотелось говорить об Александре и духах. - Я боюсь, вы мне не поверите, - тихо произнесла Анна. - Теперь я уже во всё поверю, - серьёзно произнёс Яков. Анна вздохнула и вкратце пересказала всё, что произошло в доме Прохоровой. Когда она закончила, в воздухе повисла неловкая тишина. Яков о чём-то размышлял, глядя в пол, и тогда Коробейников решился задать давно вертевшиеся на языке вопросы: - Вас ведь похитили в Петербурге, - обратился Антон Андреевич к Анне, - как Вы оказались около Затонска? Анна пожала плечами. - Дайте руку, Анна Викторовна, - попросил вдруг Яков. Анна удивлённо на него взглянула, но всё же протянула ему свою ладонь. Яков повернул её тыльной стороной вверх и указал на маленькое красное пятнышко на молочно-белой коже. - Это след от укола, - мрачно произнёс Яков, - когда Вас принесли в камеру, Вы пробыли без сознания ещё часа два. Анна явно видела, что те два часа были для него очень непростыми, если не сказать страшными. - Значит, Вишневский вколол Анне Викторовне какой-то наркотик и спокойно перевёз в Затонск,- добавил Коробейников. - Да, - задумчиво произнёс Яков,- и сейчас он на свободе…. *** - Аннушка! Жива! Вернулась, дитятко моё! – радостно заговорила Прасковья, - Мария Тимофеевна, Виктор Иванович! Родители Анны спускались по лестнице, Виктор Иванович поддерживал под руку Марию Тимофеевну. - Анна! – вскрикнула маман и поспешила обнять дочь. Анна прижалась к матери, мысленно прося прощения за то, что заставила так волноваться свою семью. - Ты всё же нашла его, Аннет, - послышался голос дяди, и Анна обернулась к нему. Пётр Иванович был пьян, и хотя это, пожалуй, было его обычное состояние, в этот раз он выпил больше обычного. - Ну, что же мы, в дверях то? – засуетилась Мария Тимофеевна, - Прасковья, подавай обед! На Якова Платоновича, стоящего в дверях и наблюдавшего за всем этим с лёгкой усмешкой, казалось, никто не обращал внимания. Кроме дяди, который сразу после объятий Аннет, бросился пожимать Штольману руку. - Мама, Яков Платонович будет обедать с нами, - произнесла Анна с улыбкой, но тоном, не терпящим возражений. - Конечно, Анна, - опередил Марию Тимофеевну Виктор Иванович. Как только обед был закончен, Яков встал из-за стола и, взяв Анну за руку, обратился к её родителям: - Виктор Иванович, Мария Тимофеевна, я осмелюсь просить у Вас руки Вашей дочери. Виктор Иванович, видимо, был к этому готов, потому как совсем не удивился, откашлялся и заговорил: - Вы знаете, Яков Платонович, как мы относимся ко всем этим расследованиям и беготне…. Анна замерла. Неужели родители откажут, после всего того, что они пережили? Но, - продолжил Виктор Иванович, - мы не раз были свидетелями того, как Вы волнуетесь за нашу дочь, как не раз спасали ей жизнь…. После Вашего исчезновения мы потеряли нашу дочь, она перестала быть собой, и тогда мы поняли, как сильно она Вас любит. А больше всего на свете я хотел бы, чтобы моя дочь была счастлива! Вы, Яков Платонович, настоящий дворянин, человек чести. Я уважаю Вас и вверяю самое дорогое, что у меня есть – мою дочь. Я благословляю ваш брак. Яков Платонович крепко пожал протянутую Виктором Ивановичем руку. Марию Тимофеевна кивнула, соглашаясь со всеми словами своего мужа, а Анна счастливо улыбнулась: другого от своих родителей она и не ожидала! Мудрый, рассудительный отец, и мать, пусть иногда вспыльчивая, но всё равно заботливая и внимательная. Прасковья принесла десерт, и обед продолжился дружным обсуждением предстоящей свадьбы. И только один человек, казалось, не радовался помолвке. Олимпиада Тимофеевна угрюмо молчала, помешивая чай ложечкой. Однозначно Штольман ей не нравился!