И целого мира мало. Временно фарфоровая.

Остаток вечера подруги провели исключительно вдвоём, оставив своих (будущих) мужей в одиночестве. Исхаков был занят обработкой фотографий и почти все три часа не отходил от ноутбука, наконец выдохнув и обрадовавшись тому, что теперь его жена может быть спокойна. Билан же надеялся, что Пелагея в скором времени вернётся, и ему не придётся придумывать себе занятие, но долгожданного возвращения так и не происходило. Девушкам было, что обсудить, поэтому они не спешили возвращаться домой. Сначала они отправились за мороженным, которое так просил беременный организм Полины, а затем Гагарина предложила прогуляться по острову и насладиться греческими пейзажами. Несмотря на то, что это был не тот остров, на котором прошла часть её детства, красоты, окружающей их вокруг, это не отменяло. Находиться в компании друг друга им было вполне комфортно, но когда на улице начало темнеть, а солнце потихоньку уходить за горизонт, обе решили, что пора поворачивать в сторону дома. Заблудиться в трёх улицах сложно, поэтому до дома они добрались без происшествий и потерь. И если Полину муж встретил на кухне, допивая свой чай и сидя за ноутбуком, то Пелагея не застала своего благоверного там же. Пожелав друзьям спокойной ночи, так как те уже собирались ложиться спать, она поднялась наверх, замечая, что на их этаже подозрительно тихо. Конечно, вряд ли там должно было быть шумно, но обычно Дима всегда подавал какие-то признаки жизни, а сейчас в их спальне даже свет не горел. Осторожно заглянув в комнату, она расплылась в улыбке, заметив, что он просто-напросто заснул, не дождавшись её. Скинув туфли, каблук которых хоть и был невысокий, но все равно доставлял некий дискомфорт, блондинка осторожно залезла на кровать, не планируя будить его. Уткнувшись ему в шею со спины, Поля прикрыла глаза и замерла, боясь даже пошевелиться. Сегодняшний день они тоже планировали провести вместе, но получилось его только начать, а концовка оказалась весьма неожиданной, но от того не менее радостной. Полина наконец-то засыпала со спокойной душой и чистой совестью, переваривая трёхчасовую прогулку с подругой. Последние несколько дней ей было тяжело, и не столько от того, что не с кем разделить эту радостную новость, сколько от осознания, что её лучшая подруга не может поговорить с ней об этом. Но теперь, когда всё наладилось, оставшиеся несколько дней отдыха можно проводить в тишине и спокойствии, а не в грусти и недосказанности. Запустив руку в его волосы, Пелагея аккуратно погладила его по голове, чувствуя, как хорошо ей в данную секунду. Беззаботность заполнила собою всё пространство спальни и подарила ей эти две недели блаженства, которое временами прерывалось на их ссоры. Почувствовав её присутствие сквозь сон, Дима зашевелился и стал просыпаться, отчего она тут же соскочила с кровати, все ещё надеясь, что он не проснётся. - Я не заметил, как ты вернулась... - открывая глаза и зевая, сообщил мужчина. - Не хотела тебя будить, ты так сладко спал, - виновато улыбаясь, проговорила Поля. - А я не удержался и проснулся, чтобы тебя увидеть, - решив, что это достаточно честно, усмехнулся он, включая лампу на тумбочке. - Как погуляли? - Хорошо, наконец-то нормально поговорили. Полина, оказывается, очень переживала, что я не захочу с ней разговаривать, если узнаю о беременности, - горько усмехнувшись, ответила она. От его глаз не могла скрыться та горечь, с которой она говорила всё это, в некотором роде завидуя подруге. Эта тема по-прежнему оставалась болезненной для них обоих. У кого-то получалось скрыть свои эмоции, а кто-то и так держался из последних сил. - Поль, у нас обязательно будут дети... - поднявшись с кровати и поравнявшись с ней, сказал Дима. - Я тебя умоляю, Дим, не начинай эту тему снова, - взмолилась блондинка, уткнувшись лицом ему в грудь. - Как скажешь, - отозвался он, и между ними вновь прошла своеобразная волна недопонимания, которая не внесла никакой ясности. Их отношения катились куда-то вниз, но оба старались не показывать этого и делали вид, что так и должно быть. Это зависело не столько от них, сколько от сложившейся ситуации, от обстоятельств, в которых они оказались, рассчитывая совсем на другой исход. Они как минимум планировали стать родителями, а как максимум - ещё и молодожёнами. До возможной даты их свадьбы оставалось бы всего пару дней, но торжество было заранее отменено ещё в прошлом месяце, буквально через несколько дней после той новости, которая перевернула их жизнь. Внутри всё рухнуло ещё в тот злополучный день, когда обычное, плановое УЗИ показало, что их снова двое. В этом огромном и, кажется, бесконечном мире они снова остались вдвоём, потеряв ту частичку друг друга в один миг. В связи с чем этот миг был связан, врачи объяснить не могли, успокаивая их, что на ранних сроках подобное случается очень часто, что это не конец света, и что она ещё вполне может забеременеть и родить здорового ребёнка. Только вряд ли её тогда волновало то, что, может быть, произойдёт потом, потому что на данный момент есть убийственное сейчас, от которого ничего не спасает. Вряд ли обычные слова врача могли успокоить девушку, что уже успела купить костюм для своего будущего малыша, просто-напросто не удержавшись. В её голове уже плотно засела мысль, что теперь их трое, и вот так вот просто уничтожить эту мысль или выкинуть из головы она не могла, как ни пыталась которую неделю подряд. Но меньше всего на свете Поле хотелось видеть эти сочувствующие лица друзей и близких, которые жалели её, придавая этому слишком много значения. Придавая слишком много значения тому, что касалось их только косвенно. Они в любом случае не могли разделять её чувств и в полной мере ощущать то, что чувствовала она, если не переживали подобное на собственном опыте. И это несчастье - оно касается исключительно их с Димой, а всё остальное - нелепые попытки смягчить падение после того, как ты уже распят на голом асфальте. Бессмысленно и раздражительно. Но даже Дима, изо всех сил пытающийся поддерживать её, вряд ли до конца успел осознать, что кто-то, кто совсем недолго прожил у неё в животе, больше там не живет. С каждым днём боль постепенно стихала, и становилось легче, но всякий раз, когда кто-нибудь ей об этом напоминал, воспоминания с новой силой ударяли по нервной системе, вынуждая за секунды пережить всё это вновь.