И целого мира мало. Временно фарфоровая.

Утро этой субботы вполне могло бы подойти под описание того, что было у Тургенева. Туманное и седое. С больной головой и проснувшейся совестью. И неизвестно, кто из нас проснулся раньше: я или совесть, потому что смотреть в глаза Диме не хотелось ещё пару недель. Впрочем, он об этом, наверное, тоже догадывался, судя по тому, что рядом с собой я его не обнаружила. В любом случае перед тем, как что-то объяснять ему, мне было необходимо что-то объяснить и себе. Почему вчера вечером я буквально вынудила беременную Полину идти со мной? Почему не осталась дома сама? Почему мне вообще пришла в голову эта дурацкая идея, и что поспособствовало её воплощению в жизнь? Всю неделю я жила в ожидании, засыпая и просыпаясь с мыслью о том, что скоро вернётся Дима, я больше не буду чувствовать себя так одиноко. В перерывах между встречами, репетициями и даже теми двумя выступлениями я думала исключительно о нем. В пробках, за утренним кофе, за подобием обеда в виде какого-нибудь салата, в момент, когда сушила голову или листала ленту «Instagram’а», я была уверена, что такое подавленное состояние и нежелание существовать на этой планете связано именно с его отсутствием. А вчера вечером, когда до этой долгожданной встречи осталось совсем чуть-чуть, я вдруг поняла, что с его приездом ничего не изменится, что это самовнушение, и что ни черта мне не полегчает. Это не отменяло моего скучания по нему, как и не отменяло дикого желания поскорее его увидеть, но фактически ничего не менялось. Ни погода за окном, ни время года, ни дата на календаре не играла роли. Внутренние установки оставались установками и не давали дышать. Боязнь снова остаться одной в этой пустой квартире, где нет ровным счётом ничего, кроме мебели и вещей, была главной причиной моего такого поведения. Кажется, стагнация... Кажется, не срослось... Именно поэтому я выбрала старый и проверенный способ отпустить всё то, что накопилось, а Полина, как и сказала, просто-напросто не смогла бросить меня одну. И легче, к сожалению, не стало. Стало ещё больше проблем, ещё больше недосказанности и нежелания что-то кому-то объяснять. Но потерять из-за этого Диму было намного страшнее, чем потерять саму себя. И поэтому мне в любом случае пришлось взять себя в руки и кое-как доползти до кухни, где имелась таблетка от головы и капелька взаимопонимания от него. Босыми ногами ступив на прохладный паркет, я невольно поёжилась и направилась в сторону кухни, где, по моим предположениям, он и должен был находиться. По крайне мере, звук работающей кофемашины наталкивал именно на эту мысль, что значительно упрощало задачу. - Проснулась уже? - с неким равнодушием уточнил Билан, словно не поверил своим глазам, заметив меня в дверном проеме. - Ага, - пробормотала я, переминаясь с ноги на ногу. - Ну, иди умывайся, я тебе чай сделаю... - пожал плечами он, сразу развернувшись к полке с чаем и не добавив ничего больше. Молча двинувшись к ванной, я не знала, как и реагировать, а главное, не понимала, почему так реагирует он. Как будто бы ничего и не было. От неожиданности я даже забыла попросить таблетку, просто растерявшись от такого его спокойного поведения. Приведя себя в более-менее божеский вид и завязав подобие хвоста, я ещё раз посмотрелась в зеркало, заранее зная, что сейчас ему будет некуда меня отправить, и мы сможем обо всём поговорить. Был ли нужен нам этот разговор, я сама не до конца понимала, но точно знала, что должна что-то ему объяснить. По крайне мере, мне на его месте очень хотелось бы услышать каких-нибудь объяснений, которые смогли бы поднять его в моих глазах, а нашем случае наоборот. Обнаружив Диму, заваривающим чай возле столешницы, я неуверенно подошла к нему, сделав всё для того, чтобы быть замеченной. - Садись, - спокойно сказал он, махнув рукой в сторону стола и взяв чашку со столешницы. - Подожди, - перебила его я, перехватив чашку и оставив её обратно, - Ты на меня обижаешься? И в следующую секунду я ожидала услышать всё, абсолютно всё, что угодно, но только не молчания. Он молчал, внимательно рассматривая мою ещё не до конца проснувшуюся физиономию и не проявляя никаких эмоций. - Дим, ну не молчи ты... - начиная раздражаться, фыркнула я. - А я не знаю, что тебе сказать, - наконец подал голос он, а мы, сами того не заметив, поменялись местами. Теперь я стояла, оперевшись поясницей о столешницу, а он перекрывал мне путь к отступлению. Никому ненужный путь к никому ненужному отступлению. - Всю неделю ты постоянно твердила, что хочешь поскорее увидеться, а потом я прилетаю и узнаю, что ты даже не дома... - Это не значит, что я не хотела тебя поскорее увидеть, - возразила я, дождавшись того самого разговора. - Я не обижаюсь на тебя, Поль, но с твоей стороны это выглядело так глупо, как будто тебе лет двадцать... Как будто не ты месяц назад собиралась рожать ребёнка и выходить замуж, - ответил Дима, говоря всё это с каким-то разочарованием. И я могла бы снова возразить, могла бы сказать, что после свадьбы и рождения ребёнка я тоже могу посещать подобного рода заведения и оставаться свободным человеком... Я могла бы сказать ему так много, что мы простояли бы тут до вечера, но всё это казалось таким бессмысленным, что я даже не пыталась. - И что это значит? - робко спросила я, закусив нижнюю губу от волнения. - Это значит, что чай остывает... - хмыкнул он, снова вручив мне эту несчастную чашку и развернувшись в сторону выхода. С грохотом отставив её назад, да так сильно, что половина содержимого расплескалась, я только и смогла, что ринуться за ним, понимая, что если сейчас он уйдёт, закончив наш разговор таким образом, ничего хорошего можно не ждать. - Ну, стой, пожалуйста... - простонала я, с большим трудом перехватывая его за руки и пытаясь удержать. - Ты ведь даже не дал мне ничего обьяснить! - Ты че так распереживалась-то? - невесело усмехнулся Билан, растерянно глядя на меня, - Поль, успокойся, пожалуйста... Я не собираюсь никуда уходить, если ты об этом подумала. И на долю секунды стало так страшно и одновременно спокойно оттого, что он сам прекрасно знает, о чем я подумала и чего опасалась больше всего. - Давай ты меня спокойно выслушаешь? - предложила я, чувствуя, что он и сам уже придерживает меня за руку. - Давай, - согласно кивнул Дима, прильнув к моим губам раньше, чем я успела начать свой монолог. Как-то облегчённо выдыхая от такого развития событий, от осознания того, что он как минимум не злится на меня и никуда не уходит, как я себе уже успела напридумывать, я сама обвила его шею руками, невольно прогибаясь в спине и охотно ему поддаваясь. И теперь не оставалось никаких сомнений: чай точно остынет.