И целого мира мало. Временно фарфоровая.

Решение в срочном порядке покинуть квартиру и город пришло ко мне минут через сорок после Диминого ухода, когда находиться одной в четырёх стенах стало просто невыносимо. Хотелось сменить обстановку, сбежать отсюда и какое-то время не думать обо всём этом. В слезах собрав чемодан и забронировав номер, я заранее знала, куда поеду, чтобы привести в порядок себя и мысли, чтобы хоть как-то отвлечься и переждать этот момент, когда просто ломает напополам от происходящего. Перед своим отъездом я решила заехать к маме и к Полине, дабы обе не теряли меня эти несколько дней, что я буду отсутствовать. Только если для мамы причиной моей спонтанной поездки была очередная крупная ссора с Димой, то беременной Гагариной достались все подробности этой ссоры. Проще говоря, посвящать маму в Димино рукоприкладство я не стала, и причин на то было вполне достаточно. Моей вины в случившемся это, к сожалению, никак не отменяло, а обвинить во всём только его было бы крайне глупо с моей стороны. И да, мне было безумно обидно за то, что он позволил себе поднять на меня руку, но куда обиднее был тот факт, что это действительно финал наших отношений. Не пауза, не временный отдых друг от друга, а самый настоящий финал, к которому мы так или иначе пришли вместе. На всякий случай попросив их обеих никому не говорить о моем местонахождении, я была абсолютно уверена, что в этом нет необходимости, потому искать меня никто не станет. Никто, а в частности Дима, который ушёл, хлопнув дверью, а вечером зачем-то пытался до меня дозвониться. В тот момент я уже была в аэропорту и не планировала отвечать на его звонки, как не планировала и пересекаться с ним ближайшие пару недель, пока мы оба не остынем, причём во всех смыслах. Может быть, когда-нибудь потом нам действительно стоит встретиться и поговорить, но сейчас в этом нет никакого смысла. Вернувшись в номер уже ближе к ночи и совсем без сил после всех тех спа-процедур, в которых по большей части и заключалось существование этого отеля, я тут же пала на кровать в надежде заснуть и не просыпаться до самого утра. Не так давно выпитый травяной чай должен был вполне заменить таблетки и обеспечить мне крепкий сон, на что я очень рассчитывала ровно до того момента, пока в дверь не постучали. С трудом оторвав голову от подушки и мгновенно завернувшись в махровый халат, я подумала, что что-то забыла там, откуда только пришла, но понять, что именно даже не пыталась. Распахнув входную дверь и застыв на месте, я второй раз за последние два дня не поверила своим глазам. - Зачем? - только и смогла спросить я, пошатнувшись назад. - Зачем ты здесь? - Выслушай меня, пожалуйста, - ответил Дима, робко шагнув вперёд, отчего я отошла ещё дальше, тем самым пропустив его внутрь. - Если в конце этого монолога мне снова прилетит по лицу, то нет, спасибо, не стоит... - невесело усмехнулась я, чувствуя, как снова хочется разрыдаться, - Полина сказала? - Сказала, - кивнул он, закрывая за собой дверь и оставляя возле неё рюкзак, - Но это я её заставил сказать, а она до последнего меня отговаривала ехать... - Кто бы сомневался, - отозвалась я, нисколько не удивившись такому раскладу. - Я слушаю тебя, только у меня нет никаких сил и никакого желания это делать, так что давай быстрее!.. - Знаешь, я всю дорогу думал, что скажу тебе, когда увижу, по сто раз прокручивал в голове этот момент и ожидал от тебя, чего угодно, даже того, что ты просто захлопнешь дверь... - неуверенно начал Билан. - А что, так можно было? - удивлённо перебила его я. - Я бы никогда в жизни тебя не ударил, Поль, - сказал он, подступив ближе ко мне и попытавшись взять за руку, что не увенчалось успехом, потому что я отошла ещё дальше. - Ты уже ударил! Что мне твои эти «никогда в жизни», если ты уже противоречишь своим словам? Да пусть я хоть тысячу раз конченная истеричка, ты не имеешь права поднимать на меня руку! Я просила тебя отпустить меня, не трогать и вообще уйти от греха подальше, но ты сам удерживал, сам не давал возможности разойтись по углам, а теперь зачем-то летишь сюда, находишь меня и пытаешься что-то объяснить. Для чего? - Ты слышала, что сказала? Слышала свои слова? Да, меня никак это не оправдывает, но ты не представляешь, как больно слышать подобное. Это был такой же мой ребёнок, как и твой. Он наш общий, если ты не знала. А то, что беременная ходила ты, ещё не значит, что терять его тоже больно только тебе. - А какой сейчас смысл говорить об этом? Ребёнка больше нет, и «нас» тоже больше нет. Что ещё тебе сказать? - развела руками я, искренне не понимая, почему этот разговор нужен именно сейчас. - Скажи, что у нас ещё есть шанс, что мы не разойдёмся сейчас таким банальным образом. Скажи, что я тебе ещё нужен, Поль... - растерянно глядя на меня и пытаясь уловить каждую эмоцию, выдал Дима и теперь уже уверенно направился прямо ко мне. И здесь, наверное, можно было бы пошутить на тему того, что от моего ответа зависит его реакция, что после последнего нашего разговора мне стоит его опасаться, а может, и не пошутить, а действительно начать опасаться за своё здоровье, но я не могла. Не могла начать бояться человека, который никогда не причинял мне вреда. Возможно, это и есть большая ошибка многих девушек, что до последнего отказываются в это верить и тешут себя надеждой, что такого больше никогда не повторится, несмотря на то, что повторяется подобное вновь и вновь, но отнести себя к их числу я не осмелилась. Не осмелилась, потому что это Дима, а не кто-то другой. Мой Дима, который просто не знал, как меня заткнуть. Да, я самостоятельно его оправдывала, при этом не произнося ни слова вслух, но в этом и заключался смысл. Преодолев эти несколько шагов и окончательно сократив расстояние между нами, он как будто добрался до цели и прижал меня к себе так сильно, что перехватило дыхание. - Задушишь, - усмехнулась я, после чего он тут же ослабил хватку, явно не собираясь доводить начатое до конца и лишать меня жизни. - Ты нужен мне, Дим. Я тебя безмерно люблю, вот прям до неба и обратно, правда... Но ты же видишь, что у нас происходит: нам очень тяжело вместе... - По отдельности не легче, - парировал он, словно уговаривая меня. - За эти два дня ничего не изменилось, понимаешь? Я всё та же истеричка, которая сама не знает, чего хочет, - проговорила я, цитируя его слова. - Когда я делаю первый шаг, ты делаешь два назад, и мы как-то совсем не совпадаем. - Поль, когда мне девушка, которую я люблю больше жизни, говорит, что не хочет выходить за меня замуж и даже рада, что не родила от меня ребёнка, я априори не могу скакать от радости до потолка и искать в этом что-то оптимистичное. И я могу ещё раз сто повторить, что ты истеричка, но я же думал, что мы справимся со всем этим вместе, что ты перестанешь пить свои таблетки, а не свалишь от меня в другой город... Если бы ты замолчала тогда и не сказала этого, я бы никуда от тебя не ушёл, забил бы на Рудковскую с её встречами и остался бы с тобой, - отозвался Билан, ещё удобнее перехватив меня за талию и обняв двумя руками. - У меня есть заманчивое предложение: лечь спать или хотя бы просто лечь, потому что я на ногах стою только благодаря тебе, - неожиданно предложила я, чувствуя, как силы покидают, и клонит в сон. - Это значит, что я даже могу остаться? - удивленно спросил он, чем и рассмешил меня, а в последствии нас обоих. Щёлкнув выключателем лампы и развернувшись к нему лицом, я ни на секунду не сомневалась в правильности своих действий. Не было никакой ненависти, злости и нескрываемой обиды друг на друга. Больше не было желания разойтись по углам и не видеться, несмотря на то, что ещё час назад я думала совсем по-другому. Я чувствовала, что он рядом, и на душе снова становилось так спокойно и хорошо, что после его ухода начиналась ломка. Как наркотик, с которого не соскакивают. И я нисколько не жалела о том, что согласилась выслушать его, что не выставила за дверь, как он сказал, и что не поступила как обычно, позже списав всё на эмоции. Мои эмоции были такими же неоправданными, как и его. А мои слова, возможно, звучали даже гораздо больнее, чем его пощёчина, от которой мне было не столько больно, сколько обидно. - Прости меня, - прошептал Дима, прижавшись губами к моему виску и шумно выдохнув, - Я бы никогда в жизни не позволил себе ударить тебя... Создавалось ощущение, что говорить в полной темноте нам было гораздо удобнее, словно свет мешал выражать свои эмоции в полной мере или, наоборот, скрывать их. - Я знаю, - ни капельки не сомневаясь в его словах, кивнула я. - Такого больше никогда в жизни не повторится, слышишь меня? Я тебе клянусь, Поль, - по-настоящему раскаиваясь, сказал он. - Ты мне веришь? - А у меня есть другие варианты? - уточнила я, едва слышно усмехнувшись. На несколько минут в спальне повисло молчание, после которого я уже и не надеялась возобновить диалог, медленно начиная засыпать. - Возвращайся, пожалуйста, домой, - видимо, долго подбирая нужные слова, наконец, озвучил их Билан. - Ну, естественно, - хмыкнула я, - Я ж не останусь здесь жить. - Не к себе домой, а к нам... - пояснил он, окончательно расставив всё по местам и уткнувшись носом мне в макушку. - Нам надо переспать со всем этим, - недолго думая, ответила я, тут же почувствовав, как он оторвался от меня и недоуменно посмотрел. - Чего? - Утро вечера мудренее, Дим!.. - Это значит «нет»? - как обычно желая услышать чёткий и ясный ответ, переспросил Дима. - Это ещё ничего не значит, - возразила я, даже в темноте сумев рассмотреть его сонное лицо, - Час назад я не хотела тебя видеть, а сейчас ты уже предлагаешь снова съехаться и жить вместе. Я не умею так быстро перестраиваться и соображать. Дай время и мне, и себе, а там уже будет видно. Хорошо? - Хорошо, - согласно кивнул он, может быть, и не совсем одобряя такой расклад, но других вариантов я ему, к сожалению, сейчас не предоставила. Помимо конкретики, которой так жаждал он, была ещё и наша удивительная особенность ссориться на пустом месте, поэтому заранее загадывать было бессмысленно. Меньше всего в данный момент хотелось думать о том, что будет дальше, потому что травяной чай уже отчаялся усыплять меня и мой уставший организм, и мне оставалось наконец-то поддаться ему и со спокойной душой заснуть. Заснуть, зная, что Дима снова рядом, что всё не так страшно и категорично, как нам казалось, что шанс ещё однозначно есть... Главное, теперь его не потерять.