И целого мира мало. Временно фарфоровая.

Оставшиеся пять дней тянулись так долго, что в какой-то момент захотелось всё бросить и сорваться к Диме, задвинув свою программу, ради которой я здесь и оставалась. Но мысль о том, что это нужно, в первую очередь, для моего организма, не покидала и заставляла держаться до конца, даже когда скучание превысило лимит. На шестой день своего пребывания в Казани, когда до возвращения домой оставались буквально сутки, я узнала, что один день ничего не изменит, а все основные процедуры этой программы уже пройдены, что означало лишь одно: домой можно возвращаться сегодня. Взяв билет на самый ближайший рейс, я ни слова ему не сказала, решив сделать сюрприз, который, как мне казалось, должен его порадовать. После его отъезда, что случился буквально на следующий день после того, как он приехал сюда, мы переписывались практически целыми днями, прерываясь на сон, мои процедуры и его концерты. Это было ровно также, как и в тот раз, когда он уезжал на гастроли, а я оставалась дома одна. Только сейчас мы поменялись местами. Стоит отметить, что за всё это время мы ни разу не поругались, даже по каким-то пустякам, что не могло не радовать. Да и вообще, уезжала я отсюда совсем с другими мыслями, если сравнивать их с теми, что были неделю назад, когда лично для меня наши отношения были закончены. Поэтому возвращаться хотелось, как никогда, сильно, и эта неизвестность меня почему-то совсем не пугала. Как я и говорила, гарантий того, что по моему возвращению наша идиллия продолжит своё существование, никто не давал. Я не могла обещать, что с этой секунды буду держать себя в руках и контролировать все свои слова и эмоции, и вряд ли Дима мог обещать что-то из вышеперечисленного, просто потому, что это невозможно. Тем не менее я настраивала себя на лучшее и искренне верила, что теперь настанет тот самый период, которого мы с ним так ждали. Период, когда все ссоры закончились вместе с нервными клетками, и желания продолжать их уже не осталось. На дворе был конец апреля, и с каждым днём погода на улице становилась только лучше и теплее. Весна чувствовалась в каждом глотке свежего воздуха, а солнце пригревало так, что казалось: до лета рукой подать. И это тоже влияло на мое внутреннее состояние, которое то ли от пройденных процедур, то ли действительно от ощущения наступившей весны, заметно улучшилось за последнюю неделю. Иными словами, больше не хотелось никакой драмы, страданий и слёз. Хотелось жить дальше и делать это намного лучше, чем прежде. И в этом, пожалуй, заключался смысл. Узнав о моем возвращении в Москву, Гагарина попросила заехать к ней именно сегодня и почти что именно сейчас, несмотря на то, что самолёт едва успел приземлиться. И так как Дима всё равно ещё был занят, о чем написал мне в сообщении, полагая, что я вообще сейчас нахожусь в Казани и иду на массаж, я решила, что встреча с ней была бы очень кстати. К тому же, наш последний разговор выдался таким сумбурным и дурацким, что хотелось расставить всё по местам, а главное, нормально объяснить всю ситуацию, подробности которой она так хотела узнать. Чемодан, как по размеру, так и по количеству набранных вещей был довольно небольшим, что заметно упрощало мне жизнь и позволяло перемещаться по городу вместе с ним, не составляя большого труда. И чего я никак не ожидала увидеть, так это то количество различных коробок, которое встретило меня практически на пороге её квартиры. - А что у вас тут происходит? Миграция народов? - удивленно глядя на коробки, поинтересовалась я, на автомате целуя подругу в щеку. - Можно и так сказать, - усмехнулась она, закрывая за мной входную дверь, - Переезд у нас, причём в самом разгаре... - И куда переезжаете? - спросила я, не уставая удивляться таким переменам, что успели произойти всего за неделю моего отсутствия. - Мы купили дом за городом, - пожала плечами Полина, окончательно прояснив ситуацию, - Когда родится ребёнок, вряд ли мы сможем жить в центре города... А там и свежий воздух, и мало людей, да и просто все условия для жизни! Дима предложил пару месяцев назад, и мы решили, что так будет лучше. - Мда, - только и сумела прокомментировать я, осматриваясь вокруг, - У вас, как я погляжу, тоже жизнь не стоит на месте. - А теперь давай раздевайся, проходи и рассказывай мне по порядку, что у вас там творится! - заявила она, окинув меня заинтересованным взглядом и направившись, судя по всему, на кухню. Выполнив все пункты в её списке, я даже успела помыть руки прежде, чем начнётся допрос с пристрастием, и мы просидим здесь несколько долгих часов. - Ну, судя по твоему довольному лицу, вы всё-таки помирились... - усмехнулась Гагарина, стоило мне только переступить порог кухни, - Значит, ты простила его? - Простила, - кивнула я, усевшись на диван возле стола. - А если ещё раз прилетит? - недоверчиво уточнила она, явно пытаясь меня на что-то натолкнуть. - Полин, а можно честно? Тебе перестал нравиться Дима? - Почему перестал? - Потому что раньше ты так себя не вела по отношению к нему, а в последнее время у тебя прям открытая неприязнь, - хмыкнула я, до этого думая, что мне просто кажется и не придавая значения. - Я ничего не имею против Димы, Поль, но в последнее время мне действительно стало казаться, что он тебе не подходит... Нет, не то, что бы прям совсем, просто он как-то странно к тебе относится, - неожиданно выдала подруга, а я уже как-то начала сомневаться в том, что мы подруги. - Ты живёшь с ним, чтобы судить? Ты не видишь и половины того, что происходит у нас в отношениях, и все твои слова сейчас звучат, как попытка поссориться со мной, - возмутилась я, вовсе не собираясь выслушивать подобное. - Ты с ума сошла? - ахнула она, явно не ожидая такого поворота, - Дружба с тобой слишком много для меня значит, чтобы мы ссорились из-за какой-то ерунды... - Это не ерунда, к сожалению. Просто я хочу, чтоб ты знала, что в случае чего, между вами я выберу его, - четко обозначив свою позицию, сказала я. Секундное молчание вскоре сменилось странным выражением её лица, словно я сказала что-то такое, что ввело её в шок. - Перестань впадать в крайности, я не просила тебя никого выбирать! Просто мне реально стало страшно, когда ты неделю назад сказала, что он ударил тебя, - растерянно отозвалась Полина, приземлившись на стул напротив меня. - А что, если я ему верю? - не отыскав ничего логичного из того, что могла бы ей ответить, уточнила я. - Что, если я люблю его и верю, что такого больше не повторится? - Тогда не слушай никого, а в частности, меня... - тихо ответила она, чем очень удивила меня. Её страх и желание защитить меня в какой-то степени был вполне оправдан, ведь тогда даже для меня Димин поступок стал полной неожиданностью. И, наверное, я даже была ей за это благодарна, но куда больше мне хотелось, чтобы моя подруга уважала человека, за которого я всё ещё планирую выйти замуж, и относилась к нему также хорошо, как и раньше. Он не давал мне до этого поводов усомниться в нём или попросту не верить. И мне совершенно не было страшно, потому что я знала его и знала, что поступаю правильно, а вот Гагарина по-настоящему переживала, и в этом отчасти было «виновато» её положение, которое тоже сказывалось на таком странном восприятии происходящего. Между глаголом «ударил» и глаголом «избил» есть огромная разница, которую она, кажется, не хотела замечать, в своей голове преувеличивая всё до таких масштабов, что страх на её лице был объясним. И хотя бы только потому, что я знаю, как сильно Дима переживал за то, что позволил себе подобное, я продолжала его оправдывать в её глазах и убеждать, что поводов для беспокойства нет. Два с половиной часа пролетели, как один, потому что помимо обсуждения наших разборок с Димой, у нас нашлась ещё масса тем для разговоров, которыми и удалось спасти эту редкую (в последнее время) встречу. И когда до нашего с ним привычного вечернего звонка, что мог длиться до глубокой ночи, оставалось не так много времени, я решила, что пора ехать домой и непосредственно преподносить сюрприз в виде своего внезапного появления. От этого томительного ожидания сводило низ живота и скулы, потому что всю дорогу до дома я не переставала улыбаться, предвкушая нашу встречу и надеясь, что его это действительно порадует. Вариант того, что что-то пойдёт не так, я просто-напросто не рассматривала, посчитав, что план слишком гениальный, чтобы что-то могло помешать ему воплотиться в жизнь. Уверенно поднеся ключ к замочной скважине, я аккуратно прокрутила его ровно на три оборота и приоткрыла дверь, в следующую секунду тихо переступив порог. Звук работающего телевизора, что послышался буквально сразу, смог замаскировать все лишние шумы в виде звука открывающейся двери, которую я также тихо попыталась закрыть, оставив чемодан возле стены. Осторожно развернувшись и совсем забыв о его существовании, я с грохотом уронила чемодан на пол, после чего в прихожей мгновенно зажегся свет, и послышался до боли знакомый смех. - Конспираторша из тебя, Поль, так себе, - засмеялся Дима, глядя на меня из-за угла, - Хотя бы потому, что я очень вовремя пошёл на балкон покурить и увидел, как ты выходишь из такси... - Мог бы и подыграть, - наигранно обиженно пробубнила я, в следующую секунду сама рассмеявшись от всей нелепости ситуации. Несколько секунд мы неотрывно смотрели друг на друга, не решаясь перешагнуть через чемодан и хоть что-то сказать. Я не могла наглядеться на него, а он упорно не сводил глаз с меня, с такой счастливой полуулыбкой наблюдая за моими эмоциями. - Ну иди уже сюда! Чего ты там замерла? - усмехнулся он, разведя руки в стороны и через мгновение приняв меня в свои объятия, крепко сжимая. - Я так по тебе скучала, - проскулила я ему на ухо, а не по телефону, как обычно. - Надеюсь, ты с вещами насовсем? - уточнил Билан, прижавшись лбом к моему лбу и заглянув в глаза. - Почти, - едва слышно прошептала я, несмотря на то, что основная часть вещей находится у меня дома. В общем и целом, всё было верно. - Я тебя больше никуда не отпущу, - тихо сказал он, настойчиво приникнув к моим губам и вынудив невольно прогнуться. И казалось, что прошла целая вечность, а не пять дней, что мы соскучились друг по другу так сильно, что готовы были добровольно прилипнуть или срастись, как те сиамские близнецы. Казалось, что не было ни ссор, ни слез, ни проблем в отношениях, которые постепенно уничтожали нас обоих. Был только он, я и что-то огромное, поглощающее и выворачивающее наизнанку между нами. Учёные предпочли бы дать этому чувству какой-то свой правильный и научный термин, а меня больше не волновало ровным счетом ничего. - И не отпускай, - согласно кивнула я, жадно хватая губами воздух и вновь отвечая на его поцелуи, ради которых действительно стоило вернуться на день раньше. Ради него самого действительно стоило вернуться раньше. Действительно стоило вернуться сюда ради него.