И целого мира мало. Временно фарфоровая.

Широко распахнув глаза и жадно хватая губами воздух, я испуганно крутила головой по сторонам в надежде убедить себя, что это всего лишь сон, и успокоиться. - Поля... Поль! - послышался голос Димы за спиной, что через секунды сел на кровати рядом со мной. - Ты чего? Отрицательно мотнув головой, я не смогла выдавить из себя ни слова, будучи просто не в состоянии это сделать. - Кошмар опять приснился? - сам догадавшись, в чем дело, уточнил он, щёлкнув выключателем настенной лампы возле меня. Молча уткнувшись лицом ему в шею и тихо всхлипнув, я будто онемела от страха и всех пережитых только что эмоций. - Воды принести тебе? Или лучше ромашку заварить? У мамы должна быть... Ну, не реви, родная, всё хорошо, я рядом!.. Но не реветь уже не получалось, а слёзы буквально застилали глаза, превращаясь в самую настоящую истерику. - Воды, - наконец сумела вымолвить я, перед этим громко всхлипнув, дабы голос хоть как-то прорезался. - Щас принесу, - чмокнув меня в висок, проговорил Билан, - Не плачь только! Чувствуя, как меня до сих пор потряхивает, я повыше натянула одеяло и на секунду прикрыла глаза, глубоко вздохнув. О том, что приедем мы только ближе к вечеру, и, вероятнее всего, придётся остаться у родителей, Дима предупредил меня заранее, так как такое развитие событий было бы логичнее всего. Впрочем, ничего против я не имела, потому что главным пунктом в списке моих «требований» был Билан, а с ним я была готова ночевать хоть в глухом лесу с волками и медведями. Благо идти на такие жертвы нам не пришлось, а гостевая комната, выделенная родителями специально под его такие визиты, была гораздо удобнее и теплее, чем глухой лес. Ужин прошёл в располагающей обстановке за различными разговорами обо всём сразу и ни о чём таком одновременно. Димины родители, как и всегда, были очень рады нас видеть, а меня, как сказала Нина Дмитриевна, в особенности рады, ведь я долгое время не появлялась у них вместе с ним. Я была занята личной жизнью и отношениями с другим человеком, ещё не подозревая о том, что с Димой нас снова сведёт судьба в лице Гагариной. И что самое забавное, на мой взгляд, так это то, что Полина встретила его в клинике, забирая конверт с моими результатами анализов, когда я до ужаса боялась забеременеть от своего на тот момент уже бывшего молодого человека. А сейчас, спустя почти год, я мечтаю о ребёнке от Димы, пару месяцев назад потеряв его. Если и есть в этом что-то ироничное, то исключительно сквозь слёзы. Спать мы ложились в хорошем настроении, вкусно поужинав, прогулявшись перед сном и ещё какое-то время пролежав в объятиях друг друга, тихо болтая о всякой ерунде. Лучшего завершения дня не могло и быть, но тем не менее через пару часов я вновь проснулась в холодном поту со слезами на глазах, а значит, всё было не так гладко. - Держи, - появившись в комнате через рекордно быстрое количество времени, сказал Дима и протянул мне стакан с водой. - Спасибо, - прохрипела я, приняв у него из рук стакан и сделав несколько больших глотков, что сыграли значительную роль и помогли мне прекратить этот поток слёз. - Пойдём, - неожиданно забрав стакан и протянув мне свою руку, позвал он. - Куда? - недоуменно переспросила я, боясь даже предположить, что успело прийти ему в голову. - Воздухом подышишь, заснёшь быстрее, - пояснил Билан, на что я неуверенно вложила свою руку в его. Натянув на меня свитер поверх своей же футболки, что на сегодняшнюю ночь заменяла мне пижаму, он умудрялся заботиться ещё и о моем здоровье, помимо душевого состояния. Именно поэтому он и завернул меня в кокон из пледа, что грозился сделать ещё вчера днём, когда я не могла определиться с выбором одежды. - А ты? - возмутилась я, когда мы добрались до веранды, откуда уже был выход на улицу, заметив, что он успел надеть только джинсы и футболку, в которой ему явно не будет так же тепло, как мне. На несколько секунд поставив меня на пол, Дима спешно отыскал среди вещей в стоящем рядом с нами шкафу какую-то кофту и надел её, вообще не очень беспокоясь о том, чья она и что там делает. Главное, что греет, остальное - второстепенно. На улице было довольно прохладно, а если без всех моих подручных утеплений и Диминых объятий, то откровенно холодно. И как ни странно, с каждой минутой, проведённой на крыльце дома, мне всё меньше хотелось спать. - В Москве ты так не выйдешь на улицу ночью подышать, - подметила я, замечая, что он молчит, и эта неловкая тишина между нами начинает угнетать. - Я тебе уже, наверное, надоела со своими ночными кошмарами. - Нет, - тихо усмехнулся он, усадив меня к себе на колени и крепче сжав в своих руках, - Твои ночные кошмары - да, а ты мне вряд ли когда-нибудь надоешь... - Даже не знаю, радоваться или плакать сейчас, - отозвалась я, тоже невесело усмехнувшись. - Плакать точно не надо, - тут же оживился Билан, проведя тыльной стороной ладони по моей щеке и убедившись, что слёзы благополучно высохли, - Когда ты плачешь, я сам готов зарыдать, потому что ничем не могу тебе помочь, не могу выгнать эти кошмары из твоей головы... Ничего не могу, если так подумать! - Ну, перестань, - не согласилась я, считая, что это совсем не так, - Ты завернул меня в плед и принёс дышать воздухом, а другой бы на твоём месте отвернулся и продолжил спать. - Больше всего на свете я не люблю, когда ты плачешь и молчишь, игнорируя меня, - поделился он, чем и невольно рассмешил меня. - Не так уж часто я тебя и игнорирую, - засмеялась я, смерив его наигранно серьезным взглядом. - А плачешь часто... - парировал Дима, серьезно глядя на меня и ни разу не наигранно. - Лучше так, чем держать всё в себе, - хмыкнула я, за все тридцать лет жизни пока так и не сумев найти этому занятию альтернативу. - Откуда ты такая на мою голову? - спросил он, а мне в какой-то момент показалось, что спросил не у меня, а обращаясь куда-то к небу. - Какая? - непонимающе уточнила я, ожидая услышать что-то нехорошее в свой адрес. - Космическая, - выдал мой благоверный, чем удивил меня ещё больше. Остаток ночи прошёл без происшествий, учитывая тот факт, что, вернувшись в свою временную комнату, мы почти сразу заснули. По крайне мере, так казалось мне, несмотря на то, что, когда человек засыпает, он априори не может продолжать что-то крепко сжимать в руках, а Дима продолжал обнимать меня настолько крепко, что я чувствовала это даже сквозь сон. И вариант того, что он заснул чуть позже меня, я не исключала, потому что ему от всего этого тоже было не очень весело. Иногда мне кажется, что в такие моменты он переживает даже больше меня, просто старается этого открыто не показывать. Внешне он как бы спокоен, держится и всё так же мило желает мне спокойной ночи, а внутри ему тяжело и неспокойно от всех этих моих, а в последствии и наших совместных переживаний. И всю оставшуюся ночь вплоть до момента нашего пробуждения создавалось ощущение, что он бережно охраняет мой сон, не выпуская меня из своих объятий, несмотря на то, что нам обоим давно стало жарко в самом прямом смысле этого слова. А по утру, когда солнце за окном уже успело проснуться, а мы ещё даже не собирались, Дима всё-таки оторвался от меня, видимо, почувствовав, что ещё чуть-чуть, и мы буквально прилипнем друг к другу, расплавившись от такой температуры тел. - Чё так душно? - сонно пробубнил он, посмотрев на меня, догадавшуюся скинуть с нас обоих одеяло. - А кто меня сжимал всю ночь так, что футболку теперь можно выжимать? - уточнила я, обмахивая себя руками. - Между прочим, ты сама прижималась ко мне, - отозвался Билан, в следующую секунду не поленившись и распахнув окно настежь. - Ну, что ты творишь? - возмутилась я, моментально вернув одеяло на родину и накрывшись им практически с головой, - Вот только заболеть не хватало для полного счастья. Это тебе не Греция, если что... - Две минуты, и я закрою, - пообещал он, глубоко вдохнув свежий воздух, от которого бесспорно полегчало. - Как же это замечательно, когда можно вот так проснуться, открыть окно и просто наслаждаться... - довольно улыбаясь, проговорила я. - Дома мы максимум можем кондиционер включить или послушать шум проезжающих машин за окном.. Тоже романтично, в конце концов! - А ещё мы можем переехать в Рассказовку, - неожиданно заявил Дима, которого явно продуло за эти две минуты на свежем воздухе. - Я тебе говорил об этом ещё зимой. - Ты говорил об этом, когда я была беременна, и в этом переезде был смысл, а сейчас нет ни того, ни другого, - возразила я, продолжив рассматривать потолок. - И что, мы теперь не можем переехать, если ты не беременна? Лично я не планировал долго жить в городе, однако мы там уже полгода... - решив, что сегодняшним утром самое подходящее время для этого разговора, ответил он. - Давай поговорим об этом дома? - стараясь не переходить в нападение и сдерживать свои, как мне казалось, очень правильные аргументы, предложила я, - И закрой окно! Холодно... Осадок от столь прекрасной «дискуссии», возникшей на ровном месте, остался у нас обоих. Однако я не хотела придавать этому значение и вела себя так, словно ничего и не было, чтобы у Диминых родителей не возникало лишних вопросов, а у него самого - повода лишний раз спровоцировать конфликт, который так и напрашивался этим утром. И учитывая, что первым с кровати поднялся он, я могла бы сделать вывод, что Билан просто встал не с той ноги, а значит, дело не столько в нём самом, сколько в душевном состоянии, что тянулось ещё с ночи. Завтрак, на который мы чудесным образом успели, несмотря на то, что соизволили подняться только ближе к двенадцати, получился по-настоящему семейным, где его родители старались проявлять ещё большее гостеприимство к нам с Димой, хотя казалось, что больше уже некуда. - А почему входная дверь утром была открыта? - неожиданно поинтересовалась Нина Дмитриевна, поочерёдно глядя то на меня, то на своего сына. - Мы воздухом дышать ходили, - пояснил он, вынудив меня утвердительно покивать для убедительности, - Наверное, забыли закрыть... Думаю, знать о моих ночных кошмарах им было совсем не обязательно. - Воздухом? А чего ж вам в окно не дышалось? - уточнила она, видимо, плохо понимая, для какой цели мы пошли ночью на улицу, где холодно, темно и страшно. - Ну-у... Дима просто хотел покурить, - не придумав ничего лучше, ляпнула я, в следующую секунду почувствовав, как шумно выдохнул вышеупомянутый мужчина, окинув меня таким взглядом, что стало не по себе. - Вить, а ты что, снова куришь? Ты же говорил, что бросил, - будучи явно не очень довольна услышанным, проговорила его мама, а я сразу поняла, что к чему. Конечно отчитывать его, как школьника, она не стала, но ясно дала понять, что не одобряет такие привычки своего сына. - Иногда, - коротко ответил Билан, а я прям-таки чувствовала это напряжение в воздухе и боялась лишний раз пошевелиться, пока очередь не дошла и до меня. - Полечка, а ты как к этому относишься? - куда более неожиданнее спросила женщина, отчего я удивленно изогнула бровь и уже хотела оглянуться по сторонам в поисках той самой «Полечки», которой был адресован этот вопрос. - Да нейтрально, - пожала плечами я, надеясь, что её сын не захочет «отвечать мне тем же» и не выдаст все подробности нашего совместного существования. - Но сама я, конечно, не курю!.. Если раньше за подобного рода «вольности», как курение, Дима обязательно высказывал мне что-нибудь на тему того, что ему это совершенно не нравится, то после потери ребёнка никто никому ничего не высказывал. Он перестал скрывать этот сомнительный факт в своей скромной биографии от меня, таким образом переживая полученный стресс, а я время от времени была замечена на нашем балконе вместе с ним. И речи о вреде курения больше не заходило, потому что где-то в глубине души так действительно было проще: верить, что с каждой выкуренной сигаретой мы распускаем этот клубок боли внутри себя, и становится легче. Самовнушение, как по мне, работало именно так. Поэтому я, не задумываясь, выдала первое, что пришло в голову, Диминой маме, как бы надеясь, что она всё поймёт. - А что насчёт свадьбы? Витя говорил, вы собирались жениться? - резко сменив тему, продолжила засыпать нас вопросами Нина Дмитриевна. - Да, летом, - с готовностью ответил Дима, а я снова уверенно кивнула, на этот раз не считая нужным что-то добавлять. Официальное торжество с гостями в виде близких друзей и родственников действительно планировалось летом с самого начала, а пожениться мы должны были как раз в марте, чего так и не случилось по ряду нескольких причин, одной из которых было наше внутреннее состояние после не до конца пережитого горя, которое мы не собирались разделять с друзьями и родственниками. Даже Гагарина не вклинивалась со своими советами и желанием помочь, хоть и исправно навещала меня дома и в больнице, оказывая моральную поддержку. Разумеется, в оказании этой «психологической помощи» пыталась принимать участие и моя мама, но все её попытки были так же тщетны, как и Димины поначалу. Я молча смотрела в стену или в мрачные занавески, что были всегда задвинуты и не позволяли солнечному свету проникнуть в моё личное «логово траура», и ни в ком не нуждалась. И до определённого момента я не впускала в своё своеобразное «логово» вообще никого, потому что считала нужным пережить это, в первую очередь, внутри себя самой, без посторонней помощи. Хотелось банально свыкнуться с мыслью о том, что тот, кому я пару недель назад с такой любовью покупала крошечные костюмчики, не родится. А слёзы от этой мысли сами невольно наворачивались на глазах и могли ещё какое-то время беспрепятственно стекать по щекам прямиком на подушку ровно до тех пор, пока силы не закончатся, и я вновь не засну. Вспоминать всё это сейчас было по-прежнему тяжело, но уже не так больно, как в самом начале. Едва заметно улыбаясь чему-то своему, я не знала, как вести себя дальше, готовясь к дальнейшим вопросом такого характера, как «А когда свадьба? А когда внуки?», но их не случилось. На теме свадьбы завтрак в каком-то роде подошёл к концу, потому что Нина Дмитриевна нашла себе кучу других важных дел, кроме этого допроса. А может быть, просто поняла, что сейчас не самое лучшее время задавать их, за что я была ей очень благодарна. - Ты на меня не злишься? - шёпотом спросила я, виновато глядя на Диму, пока его родители были увлечены разговором друг с другом. - Да ладно, забей... Она же прекрасно понимает, что я уже не ребёнок, и учить меня бесполезно, - усмехнулся он, кажется, уже успев забыть о моём «косяке». - Ну мало ли... - едва слышно отозвалась я, допивая свой чай. - Но ты с сегодняшнего дня у нас за здоровый образ жизни, - тихо добавил Билан, мило улыбнувшись. - В конце концов, ты будущая мать моих детей! - Дима... - возмущённо цокнула я, растерянно уставившись на него сразу по двум причинам, потому что непонятно, какое из сказанных им предложений смутило меня больше. - Я тоже тебя люблю, Поль, - засмеялся он, дав понять, что эта тема не обсуждается, а «вольности» снова перестают быть позволительны. Значит, всё возвращается на свои места?!..