космос

      — Ты в порядке, — с облегчением констатировала Рената.       Заспанная Рамазанова не сразу сообразила, кому она открыла дверь, и уж тем более, почему она не должна быть в порядке. Просто стояла на пороге как сомнамбула в пижамных штанах и не по размеру большой черной футболке, с воинственным шухером на голове. Земфира растерянно терла глаза и искренне пыталась вслушаться в щебет Литвиновой: слова сливались в какой-то непрерывный поток причитаний, но в голове у женщины экраном стоял белый шум, не пропускающий содержание. Защитная реакция, непроизвольно выработанная за эти годы.       — Я так долго летела, так хотела поскорее увидеть тебя, — почти шепотом выдохнула Рената, но Земфира судорожно хлопнула ладонями, тем самым оборвав ее на полуслове. Жест был такой резкий, что внутри у Литвиновой все моментально сжалось в комок.       Окончательно проснувшаяся, Рамазанова с любопытством изучала уставшее лицо Ренаты. «Все так же красива, сука», — вихрем пронеслась единственная мысль в голове. За шесть с лишним лет, что они не виделись, Литвинова ничуть не постарела. Появилась лишь крошечная паутинка морщинок в уголках глаз, что вполне можно было отнести к огрехам макияжа, если бы женщина была накрашена. Пропал с губ и дьявольский красный.       В ту же секунду, как Земфира обратила внимание на губы Ренаты, неожиданное воспоминание спикировало и коротко ударило в районе грудной клетки — вспомнилась та самая алая помада на ладони, которой она зажимала Литвиновой рот в гримерке после спектакля. Помада, которую никак не удавалось стереть и которую женщины со смехом смывали шампанским. Рамазанова зажмурилась.       Космос сжимался между ними как пружина.       Да, Земфира время от времени представляла себе подобную встречу. Не ждала, не желала, не жаждала, а просто допускала такой факт. И в каждой подобной фантазии она думала, что не поверит своим глазам, решит, что свихнулась, а Рената есть просто последняя вспышка ее уже давно отработанного воображения. Но так казалось сначала. После же, когда с каждым месяцем в огромном сердце одна за другой гасли лампочки, Рамазанова вновь и вновь будто бы подтверждала себе самой, что ничто не вечно. И теперь, появившаяся на пороге Литвинова доказала это. Она была реальнее всех реальных. Никакой драмы.       А Рената, похоже, собиралась разрыдаться. Долгая дорога вперемешку с переживаниями вымотали ее за эту ночь, и последний родной человек в Москве, казалось, вот-вот захлопнет дверь перед самым носом. Тело Литвиновой сотрясала мелкая дрожь, что невозможно было скрыть, хотя женщина пыталась, неестественно быстро обхватив себя руками.       Только завидев первые признаки подступающей истерики своей гостьи, Рамазанова чертыхнулась и впустила ее в квартиру. На секунду они оказались лицом к лицу, но Земфира тотчас отпрянула.       — Прими душ, приведи себя в порядок, а потом мы поговорим, — спокойно сказала Земфира. Она вытащила из шкафа чистое полотенце и протянула его женщине.       — У меня нет с собой никакой одежды.       Брови Рамазановой поползли вверх от удивления. Действительно, в руках у Ренаты была лишь небольшая черная сумка-папка, явно предназначавшаяся для бумаг. Да и сама она была одета на удивление практично: черная водолазка и джинсы, обтягивающие стройные ноги.       — Литвинова, ты ли это? — горько усмехнулась Земфира.       — Я просто очень торопилась, — сдавленно произнесла Рената в ответ.       Земфира молча продолжила копошиться в шкафу. В итоге она выудила оттуда поглаженную футболку и легкие хлопковые штаны. Всунув все это добро в руки Литвиновой, Земфира указала в сторону ванной комнаты, а сама направилась прямиком на кухню, где на столе ее ждала пепельница и почти пустая пачка мальборо, которую она купила еще вчера. В том дне, где Ренаты еще не было.