космос

      -У меня такое ощущение, будто мы заперты и снаружи, и внутри. Напрягает, - буркнула Земфира, постукивая кубиками льда о стенки стакана.       -Аналитик. Выдохни хотя бы на сегодня, а завтра утром придумаем план. План как придумать план. Мне нужно отпустить голову, вот честно, чувствую себя замученной до смерти.       Слегка выпив, женщины расслабились и стали вести разговор в более человечной манере. Напряжение между ними стремительно распадалось на атомы. И все же неясно было до конца: то ли это общая проблема спровоцировала некоторое потепление, то ли они и правда были рады друг другу без оглядки на все предшествующие истории.       Земфира выглянула в окно и увидела двух мужчин мощного телосложения, которые топтались под подъездом и периодически переговаривались. Литвинова назвала их традиционно «Васечка номер один и номер два, но номер один пусть будет тот у которого волосы есть на голове, а то второй как бильярдный шар блестит». Почему бильярдный шар не может быть номером один, Земфира так и не удосужилась понять, да и не пыталась – пусть бы просто хорошо делал свою работу. Правда потом Рената снова передумала и переименовала второго охранника в Федечку.       Дальнейший план действий Земфира представить себе не могла. Какое-то время провести взаперти, конечно, возможно. Но рано или поздно ей пришлось бы выезжать из дому – бесконечно отменять репетиции не позволила бы ни совесть, ни желание. Кроме того, Литвинова заполнила собой пространство так, что невозможно было сделать лишний вдох, и Рамазановой постепенно становилось страшно. Но она не чувствовала дискомфорта, что поражало особенно сильно.       -Мне кажется, я больше не смогу полюбить, - сказала захмелевшая Рената в сутулую спину Рамазановой и мгновенно разрушила искусственно созданную идиллию.       Разговор такого характера был неизбежен, и все же Земфира напрягла каждый мускул своего тела. Закрыться в себе и больше никогда не говорить о чувствах – это был выход, и правда. Но сейчас она чувствовала себя будто на какой-то пресс-конференции из нулевых, когда особо нахальный журналист спрашивал ее о первой любви и первом разочаровании. Рамазанова залпом допила остаток виски с соком и наполнила свой стакан вновь.       -А мне кажется, что я не хочу больше любить. Дорого стоило.       -Разве не прекрасно было то, что с нами происходило? Я сейчас вот не про ту красивую-красивую любовь, которую в нынешнем кино снимают. Я про житейское, – не унималась совсем уже пьяненькая Рената.       Рамазанова решила не обострять ситуацию еще больше и оборвала разговор:       -Тебя не в ту степь несет, Литвинова, тормози.       Рената нахмурилась. Когда же она успела так опьянеть?       -Наверное, мне стоит идти спать, - произнесла женщина с легким разочарованием от того, что Земфира не поддержала ее реплику.       Рамазанова, особо не задумываясь, поставила перед фактом:       -Я тебя в спальне положу, а сама в студии буду спать.       -Положишь. Допью и пойдем.       Земфира ухмыльнулась, хотя вовсе не имела таких намерений. Чека была выдернута.       «Допью» волшебным образом превратилось в новый бокал, и спустя полчаса залипания на кухне Рамазанова поняла, что ей нужно остаться одной как можно скорее. Выпитое начало сжимать пространство, снова сжимать космос между ними. И как она не противилась этому, но уже всем телом чувствовала движение Литвиновских бедер под своими жилистыми руками. Руки же все помнят. Да и голова не забыла.       Молча Рамазанова встала и неровно пошагала в сторону спальни. Нужно было застелить Ренате новое постельное белье, а мысль о пододеяльнике навевала самые тоскливые мысли. Ее опасения подтвердились незамедлительно: в попытке найти один край она теряла другой, и так по кругу. Приятное солодовое опьянение требовало скорейшего горизонтального расположения.       -Давай я сама, - засмеялась Рената в дверях, когда застала Рамазанову сидящей на краешке огромной кровати и по пояс застрявшей в пододеяльнике. Привидение без моторчика копошилось и никак не могло выпутаться. Литвинова подошла, чтоб оказать первую помощь, но уже без надобности. Вслед за максимально встрепанной шевелюрой появились пьяные зеленые глаза, а потом и вся Рамазанова целиком.       -Мне все еще нравится, как ты смеешься. - сказала Земфира как-то очень серьезно. - Выспись, наконец, пожалуйста.       Диван в студии был удобным, и женщина ворочалась совсем недолго. Холодная простыня быстро остужала горячие мысли. Странный день постепенно растворился в странной ночи, и все уже переставало казаться таким странным, а выпитый виски и вовсе оказался лучшим снотворным. Но, как это всегда бывает, что-то цеплялось за реальность и не давало провалиться окончательно. Сдавшись, Земфира вынырнула из сна и тут же почувстовала какое-то движение. Приподнявшись на локте, женщина другой рукой терла глаза, которые пытались привыкнуть к темноте. Силуэт, стоявший перед ней, медленно проявился в Ренату. Абсолютно неоспоримо невыносимо голую.