космос

      Глаза открылись, и в мир снова ворвался этот невероятный человек.       С десяток секунд Земфира слушала свое размеренное сердцебиение, не понимая где она. Память не торопилась окунать ее в прошедшие эпизоды, и паники не было.       Светло-серый потолок, стены ему в тон и огромное окно почти в пол. На улице светало – в окне женщина видела густой туман, расползавшийся по аккуратной короткостриженой парковой зоне.       «Какой там, наверное, вкусный воздух», - подумала женщина, опираясь на локоть, чтоб получше рассмотреть свое пристанище. С удивлением она отметила, что болит все тело, а особенно сильно - голова. Чувство боли было первым ощущением, пришпорившим ее память и заставившим сердце поменять частоту ударов.       Рядом со своей кроватью Рамазанова обнаружила штангу капельницы. Значит, больница. Хотя, судя по виду за окном, вероятнее клиника с приставкой вип. На прикроватной тумбочке - бутылка воды, тонкая папка для бумаг. На самом краешке деревянной поверхности Рамазанова заметила женские наручные часы.       «Ренатины что ли?» - задалась вопросом Земфира. Имя Литвиновой эхом пронеслось у нее в голове. Женщина закрыла глаза и попыталась вспомнить, при каких обстоятельствах последний раз видела Ренату. Ее бледное лицо и ярко-красные губы, точно белый снег и январская рябина. Вивьен, пистолет..       «Господи», - только и пронеслось в голове женщины.       Моментально страх ледяным щупальцем окольцевал грудную клетку. Рамазанова часто задышала, ускоряя без того быстрое сердце, которое билось будто бы в самом горле.       «Раз ее часы здесь, она должна быть здесь тоже», - убеждала себя Земфира.       Сидеть на месте, а точнее лежать, она больше не могла. Схватившись рукой за штангу, женщина подалась вперед в попытке встать. Но ее ожидали новые открытия: левая нога не слушалась от слова вообще. Земфира потеряла равновесие, больше даже от неожиданности, и осела на пол. Трубка ощутимо натянулась, накреняя штангу, однако капельница чудом удержалась перпендикулярно полу. Рамазанова, морщась от раздражения и боли, сорвала с руки пластырь с ваткой и вытащила иглу из посиневшей руки.       Левая нога онемела, Рамазанова смотрела на нее будто не на часть своего тела, а как на посторонний предмет. С усилием наклонившись, женщина подтянула мягкую спальную штанину на себя, чтоб посмотреть, что там случилось с ее конечностью. Ничего интересного она не увидела – нога была туго замотана белоснежным бинтом, через который уже местами сочилась кровь, видимо, от внезапной нагрузки. Рамазанова прислонилась к спинке кровати и устало прикрыла глаза, пытаясь остановить подступающую тошноту. Она не чувствовала ничего ниже колена.       Рената стояла перед кофейным автоматом. Хрупкие пальцы нажимали кнопки «эспрессо», «без сахара», пытаясь реализовать потребность Литвиновой в кофе. Шли третьи сутки ее нахождения в клинике, и за это время женщина буквально превратилась в зомби. С того момента, как Земфиру перевели из реанимации в палату и ее состояние охарактеризовали как стабильное, Рената отлучалась ровно дважды – привезти одежду и документы Рамазановой и принять душ. Спала Рената в палате у Земфиры на неудобном маленьком диванчике. Сердобольная медсестра выдала блондинке плед, когда однажды увидела, как та, свернувшись в клубок, спит под какой-то спортивной курткой. К слову, это была ветровка Земфиры для бега, первая вещь, попавшаяся Литвиновой в коридоре, которую она теперь таскала за собой повсюду.       Женщина достала из автомата свою дозу кофеина. Вкус кофе стремился к максимальной оценке мерзости, но Рената сделала глоток горячей пробуждающей жидкости, чтоб вернуться в состояние ожидания.       Молодой энергичный хирург, который провел над операционным столом несколько часов, бодро отрапортовал Литвиновой о том, что ее поспешность фактически спасла Земфиру.       -Еще немного, и она лишилась бы ноги, - коротко резюмировал он, улыбаясь широченной улыбкой, потому что все закончилось хорошо. Но Литвинова только отмахнулась и вновь заплакала от пережитого страха. Врач растерялся и увел женщину в своей кабинет, где терпеливо отпаивал ее коньяком до момента полного успокоения.       Воспоминания о том самом вечере все еще вызывали у Ренаты легкий внутренний тремор. Вместе с Василием они нашли способ выкурить пособника Вивьен из злосчастного дома – отправили смс с телефона его хозяйки, который Литвинова очень кстати прихватила с собой. Звонить не рискнули – голоса у Ренаты и Вивьен были слишком разные, да еще и эти перепуганные нотки, которые то и дело проскакивали в голосе блондинки, могли выдать обман.       Судя по всему, у темного костюма не было инструкций относительно того, каким конкретно образом Вивьен должна была сообщить о своем решении, или же он был просто слишком недалеким человеком, а потому спешно выбежал на крыльцо, где его уже поджидал Василий. Воспользовавшись эффектом неожиданности, оперативник выбил оружие из рук мужчины и удерживал его до самого момента появления подкрепления Михаила Юрьевича. Риск стоил Ренате пряди седых волос, которую она заметила спустя пару дней – волосы просто упали ей на глаза, выбившись из пучка.       В скорой по дороге в Москву женщина держала капельницу, пока врач производил необходимые манипуляции первой помощи над телом Земфиры. Литвиновой было жутко: хоть кардиомонитор и пикал исправно, сообщая о том, что сердце справляется на ура, лицо любимой будто бы посерело.       Женщина тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Сделав еще один глоток, она направилась в дальний конец коридора – там располагалась палата Земфира.       «Интересно, сколько времени», - подумала Рената и выглянула в окно. Телефон давным-давно разрядился – женщина даже не пыталась восстановить связь с внешним миром. Она пообещала Василию дать свои свидетельские показания, когда это будет необходимо. А пока он самостоятельно решал вопросы со следствием. Журналистов и прочих хищников в клинике не водилось – действующая здесь пропускная система была крайне эффективной и недешевой. Поэтому голова Литвиновой освободилась как от бюрократической волокиты, так и от назойливых взглядов.       Женщина толкнула дверь палаты.       -Боже мой, Зе, - ахнула Рената.       Полупустой стаканчик с кофе полетел на пол.       Литвинова в мгновение ока оказалась на коленях рядом с Земфирой.       Рамазанова, медленно дыша, приоткрыла глаза.       -Ты часы забыла, тетеря, - прошептала она, слабо улыбнувшись, и сознание отключилось.       Литвинова нажала на кнопку вызова медперсонала, не выпуская из теплой ладони холодную руку Земфиры.

***

      -Ре, я уже не могу находится в этом санатории сатаны, - ныла Рамазанова.       Женщина в ответ отрывисто засмеялась.       -Ты всего неделю назад тут с сумасшедшим наркоманским лицом из себя иглы вытаскивала.       -Я тебя искать пошла.       -Нашла, ага, - засмеялась Рената.       Рамазанова нахмурилась:       -Курить охота ну.       -А бульончик неохота? Ради кого я на кухне-то корячилась? На твоей умной кухне, господи прости, столько кнопок, можно одебилиться в этом умном доме, - причитала Литвинова, разбирая сумку.       Земфира слушала лепет Ренаты и получала удовольствие, не сравнимое с удовольствием от сигареты. Литвинова и впрямь выудила на свет термос и вручила его женщине.       -Там с любовью, пей и не пререкайся.       Блондинка сложила руки на колени и с готовностью уставилась на Рамазанову.       Земфира сделала глоток теплой жидкости и блаженно закрыла глаза.       -Ничего себе супчик, Литвинова. Нужно менять род занятий тебе.       -Ты мне ерничать тут будешь? Вот зараза какая, - женщина снова заливисто расхохоталась.       Земфира не могла перестать любоваться неотразимыми чертами родного лица – было видно, что Литвинова и впрямь поспала, успокоилась и возвращает себя самой себе.       -Рената, - позвала Рамазанова.       -Аа? – отозвалась женщина, плечи которой все еще мелко сотрясал смех.       -Давай не проебем наш космос больше, - вмиг стала серьезной Земфира, но глаза ее светились самым мягким на свете теплом и нежностью.