Монета встала на ребро

Ну кто тебе сказал, что я вернусь назад? Жить не смогу и Побегу за тобой, обгоняя рассветы? Кружится голова И я схожу с ума… Не плачу я! Еще люблю, Но тебя не касается это! А‘Studio – Еще люблю

Тест на беременность бесстрастно показывал две полоски, перечеркнувшие и без того шаткое душевное состояние, лишь подтвердив подозрения, сделав их свершившимся фактом. Она ждет ребенка. «Значит, это правда… Шого, черт тебя возьми, какая же ты сволочь! И я тоже хороша, беспечная идиотка!» Нэоко сидела на краю ванной, тупо глядя на положительный результат теста. Видимо, ноосфера поняла её желание сохранить в памяти ту волшебную ночь по-своему. Потому что Сугимото прекрасно знала, что это ребенок Макишимы. Других вариантов не было и не могло быть. Эта оказавшаяся отравленной любовь принесла свои плоды. Возможно, это дочь - такая же беловолосая, как отец, но наверняка с её глазами. Или сын – темноволосый, как она, но с золотистыми, как у отца, глазами. Неважно, кто, но суть одна. Она ждет ребенка от разыскиваемого преступника. Человека, которого любит. Человека, который сбежал и не узнает об этом. «И что ты собираешься делать? - с ехидством поинтересовался разум, - Помчишься искать его, чтобы поставить перед фактом и выбором между свадьбой и алиментами, сказав, что это будет смягчающим вину обстоятельством? Втихую сделаешь аборт? Или будешь растить в гордом одиночестве, а потом в ответ на все вопросы об отце коротко скажешь, что мол, был инспектором и погиб, после чего закроешь эту тему?» «Заткнись! - Нэоко бросила тест в мусорную корзину, - И без тебя тошно!» Разумеется, об аборте не может быть и речи. Если это – единственное воспоминание о её любви, то пусть будет так. Она ничего не скажет ему. Он ушел, сделав свой выбор, а значит, его это уже не касается. Потом же, когда у неё спросят, кто отец, она придумает что-нибудь, молясь, чтобы никто не увидел сходства ребенка с ним, потому что она никогда не скажет, что… Отец её ребенка – Макишима Шого. Возможно, это гордость, пусть будет так. Раз он выбрал такой путь, пришел черед сделать свой выбор и ей. А потому она выбирает одиночество воспоминаний и их воплощение. Коснувшись ладонью живота, Сугимото улыбнулась. «Ты – это ты, и в преступлениях отца не виноват. Ведь я люблю его, а ты – самое важное и бесценное, что он мог оставить мне. А значит, я не имею права отказаться от этого дара». Поднявшись с края ванной, девушка посмотрела на свое отражение и заговорщицки подмигнула, прежде чем выйти из ванной комнаты. Пока есть возможность, она будет скрывать свое положение от всех, а там… Там можно будет попросить отпуск, следом взять больничный и… В итоге просто поставить всех перед фактом. - Алло, женская клиника «Изида»? Добрый день. Могу ли я записаться на прием к акушеру-гинекологу? Визит к врачу все окончательно подтвердил. Вежливая, приятная в общении, тактичная женщина выслушала все, задала несколько вопросов, ответила на вопросы Нэоко и, выписав несколько рекомендаций, сказала, что берется вести её, а потому назначила прием через четыре недели. После этого началось все самое худшее. Видимо, воспользовавшись тем, что хозяйка осознала и приняла свое состояние, организм решил оторваться на полную катушку. Теперь каждое утро Нэоко встречала в уборной, обнимая «белого друга», как-то флегматично отмечая про себя, что идея не ужинать себя не оправдала, а отказ от ночных дежурств оказался весьма своевременным. День был испытанием – почему-то все, как сговорившись, решили внезапно поменять парфюм, вкусовые пристрастия, сигареты… От нового одеколона Гинозы её чуть не вывернуло наизнанку прямо в кабинете, хорошо, что удалось вовремя выбежать, молясь, чтобы болезненную, с зеленью, бледность никто не заметил. Когами, проникшись её просьбой, больше не курил в кабинете, но зато путь в лабораторию к Шион ей был заказан, и пока Нэо удавалось избегать визитов туда. Однако так долго продолжаться не могло, и одним прекрасным днем, ознаменовавшим конец марта, Шион собрала всю женскую аудиторию у себя. И от этого отвертеться уже не удалось. Стоило Нэоко войти в кабинет, как принятый желудком под долгие и мучительные говоры завтрак тут же запросился обратно, от стойкой смеси горьковато-вишневого с корицей сигаретного дыма и терпко-сладкого, с горчинкой, аромата духов Караномори. - Шион, у тебя что, новые духи? – спросила Нэоко, не спеша подходить к ней близко. - Да, «Магнолия». Старая добрая классика, - несколько удивленно ответила та, - А что? - Да нет, ничего. Просто сладковаты для меня слишком, - Сугимото поспешно села в кресло, на пару секунд прикрыв глаза и сосчитав до десяти. Вроде помогло – головокружение прошло, а завтрак благосклонно решил остаться на месте. Караномори лишь удивленно выгнула бровь. Поведение и странности инспектора в последнее время наталкивали аналитика первой группы на весьма специфические мысли, но при всем своем характере, в такте Шион было не отказать, да и привычки лезть в чужие дела у неё не было. - Итак, дорогие мои дамы! - объявила она, решив отложить детальный анализ трехнедельного курса наблюдений на потом, - Я собрала вас здесь, чтобы сообщить наиприятнейшее известие… - Карету ревизора пустили на дрова вместе с ним, - фыркнула Нэоко, - А потому он не приедет ближайшие лет десять. - Фи, как банально, пошло и грубо, - поморщилась Караномори, - Лучше, дорогая моя Нэо, гораздо лучше. Завтра выходной и я намерена выбить у Гинозы еще пару отгулов для всех нас, чтобы посвятить это время нам любимым в узком женском кругу. И даже не вздумай отнекиваться – тебя это касается в первую очередь! – опередила она собравшуюся уже возразить Сугимото, - Сколько можно ходить как в воду опущенной, забыв о себе, наплевав на все с этими песнями в наушниках? Да-да, я тоже люблю старые композиции, хотя не знаю, как можно смешивать такие разные стили, но не настолько же! - А повод? – спросила Яёй, - Обычно для такого тебе нужен важный повод. - Кунизука Яёй, с каких пор для того, чтобы порадовать и побаловать себя любимых, нам, женщинам, нужен повод? – удивилась Шион, - Но если тебе это так важно, то у нас не повод, а цель. А цель простая – расшевелить кое-кого, пока она не превратилась в женское подобие Гинозы. - Не дождетесь! – фыркнула Нэоко, - Если нужен повод, то за этим к Акане. У неё их полная зарядка доминатора. - М-м-м, отлично! – хлопнула в ладоши Шион, - Тогда я к Гинозе – договариваться, а потом обдумаем культурно-развлекательную программу. Обещаю – скучно не будет! - Вообще-то Шион права, - осторожно заметила Цунемори, когда Караномори и Яёй вышли, - Нэо, хватит уже хоронить себя заживо. Было и было. Это все уже в прошлом. Нужно смотреть вперед, не забывая о настоящем. Да-да, - кивнула она, встретив злой взгляд приготовившейся дать ей отповедь Сугимото, - Я ничего не понимаю, потому что много не знаю и сейчас лезу не в свое дело. Можешь говорить мне сколько угодно резкостей, колкостей, кричать и шипеть на меня, убивать взглядом, но это не изменит правды. А правда в том, что пора оставить прошлое прошлому, каким бы оно светлым или темным ни было. Его никто не отнимет у тебя, но жить им – глупо. Нэоко молчала, не желая признавать, что в словах Акане есть смысл. Нет, она не живет прошлым, но… Она не может отпустить его и забыть. И теперь вряд ли сможет. Но кто сказал, что она должна держать все. Все темное можно выкинуть, как хлам, или убрать в самый дальний ящик стола. А светлое останется рядом. - Ладно, гори оно все ясным пламенем, - немного грубовато фыркнула она, - Какие предложения на тему досуга? Цунемори улыбнулась. Кажется, тайный план Шион начал действовать, как и её собственные слова. В это же время, кабинет первой группы Бюро - Гиноза! От неожиданности Гиноза чуть не стер последнюю строчку с таким трудом набранного отчета. Подняв взгляд, он увидел стоящую перед его столом обладательницу этого хорошо поставленного, прокурено-низкого, и неожиданно оказавшегося командным голоса – Караномори Шион. - Что случилось? – спросил он, - Опять оборудование барахлит? Так это тебе в отдел снабжения, я тут ничем помочь не могу. - Сплюнь и постучи по лбу, все исправно, - парировала та, - Гино, я, как представитель женской половины нашей опергруппы, хочу организовать нам пару отгулов. И, клянусь одетым сегодня на мне бюстгальтером, я ставлю тебя перед фактом. Выходной будет, даже если ты не уступишь. Вся мужская часть первой группы замерла в ожидании вердикта. Даже Кагари поставил свою DmC-18 на паузу, и, разумеется, не смог не вставить свои пять рё комментария: - А какого хоть цвета...э-э-э...предмет клятвы? - за что получил воспитательный подзатыльник от Яей, - Ай! - Шион, если вы возжелали откачивать инспектора Сугимото, попутно посплетничав за бутылкой ликера, так бы сразу и сказала, - устало ответил Нобучика, наконец-то придя в себя от шока, вызванного внезапностью заявления, - Хорошо. Даю вам два дня. Но чтобы в..., - он сверился с календарем, - вторник все были на рабочем месте. Желательно без похмелья. - Чего и тебе желаю. Спасибо, ты просто прелесть! - послав Гинозе воздушный поцелуй, Шион подмигнула всем и вышла из кабинета в сопровождении Кунизуки. - Кстати о ликере..., - вспомнил Кагари, - Масаока, с тебя выигранная бутылка вина, что ты для возвращения Ко припрятал! Забыл? - Нет, - усмехнулся тот, - Но красное алжирское я, пожалуй, отдам нашим дамам. У меня есть вариант получше. - Какой? – удивился Шисей, а Когами лишь вопросительно посмотрел на Томои. - Пара бутылок Jack Daniels’а тебя устроит? - Откуда запасы? – поинтересовался Шинья. Масаока хитро улыбнулся: - Места знать надо. Гиноза тихонько выругался. Это уже не Бюро Общественной Безопасности, а сумасшедший дом какой-то!