Mein Schatz

      Неужели это не сон? Это всё случилось со мной?       Сердце Антона стучит как бешеное, когда он подходит к двери своей квартиры. Парень смотрит на коричневый прямоугольник, обёрнутый в пергаментную бумагу, и душа его начинает трепетать, а пальцы холодеть. Шастун снимает с плеч портфель и отправляет подарок в темноту большого отделения лишь для того, чтобы избежать от матери вопросов наподобие «а что это?» или «а кто это подарил?». Юноша вставляет ключ в замочную скважину и проворачивает его несколько раз, точно также проворачиваются все его внутренности, когда он вспоминает о преподавателе и сегодняшнем дне.       Когда Антон заходит домой, в коридоре тут же появляется мама. — Где был? — Спрашивает она, привычно опираясь о дверной косяк. — Я ходил на выставку, — отвечает парень, наклоняясь, чтобы развязать шнурки на кедах. — Выставку Ван Гога в Люмьер-Холле. — Один? — Мать продолжает допрос, сомневаясь в истинности слов своего ребёнка. — Нет, мам...       Соврать или сказать правду?       Правда или ложь?       Правда? —...с Викой, — парень выпрямляется и смотрит на мать.       Когда ты научился врать, Шаст? — Понравилось? — Женщина, наконец, успокаивается. Антон кивает, но ей не нужен был ответ на вопрос, ведь она его уже знала, когда посмотрела на сына. Он ещё никогда в жизни не выглядел таким счастливым. Юноша пытается скрыть улыбку, что ему не очень удаётся, а глаза блестят как два изумруда в лучах солнца. Матери сразу видно – парень влюблён. И хоть он отнекивается и говорит, что они с Викой просто друзья, она видит, что это не так. Видит, что всё-таки у него есть какие-то чувства к девушке. И сейчас эти чувства написаны у него прямо на лице. Женщине становится тепло на душе.       Антон снимает верхнюю одежду и вешает её на крючок, целует мать в щёку и проходит в свою комнату. Пока парень дошёл до подъезда, он успел замёрзнуть, поэтому теперь нужно восстановить былую теплоту конечностей. Сбросив с себя одежду, он прыгает на кровать и заворачивается в тёплый плед. Взгляд его падает на рюкзак.       Иди, посмотри что там.       Я замёрз, сначала нужно согреться. Подарок от меня никуда не убежит.       В Антоне борются два желания: выпрыгнуть с кровати, нырнуть в портфель и разорвать обёртку, чтобы явить его взору, что же всё-таки находится внутри, и желание остаться лежать в объятиях мягкого мехового пледа и сканировать портфель глазами, раздумывая над его содержимым. От внутреннего конфликта парня отвлекает звонок. — Алло? — Давай рассказывай, что там было! — Доносится из трубки возбуждённый голос Вики. Антон смеётся. — Ну, он заехал за мной домой... Ты и представить себе не можешь, какой он был сексуальный... Потом мы поехали на выставку. Там он предложил мне поесть... — Вот видишь! Не только моя мама и я пытаемся тебя накормить! — Девушка хихикает и затем тараторит быстрое «продолжай». — От еды я отказался. Просто не мог я за его счёт есть. Неловко как то... — А я бы поела. От души бы так поела. — Да я знаю, что ты бы поела, но я же не ты, поэтому я отказался... Но он всё же купил мне мороженое. — Он просто хотел посмотреть, как ты языком работаешь. Ну, знаешь, чтобы проверить... — Викааа! — Смеётся парень и от смущения прикрывает лицо рукой, словно подруга может его сейчас видеть. — Не, ну а чё? Давай дальше! — Мы сидели на полу и смотрели на картины. Вокруг люди ходили и смотрели на нас как на идиотов, ведь все стояли, а мы просто так взяли и сели на пол... Я рассказал ему всё, что только знал о Ван Гоге. Он слушал меня с таким упоением и смотрел так... — От воспоминаний голова начинает кружиться, а от шеи по позвоночнику бегут мурашки. Парень на несколько секунд выпадает из реальности, а когда возвращается, теряет нить повествования. — Я тебе уже говорил, какой он сексуальный? А какой идеальный у него профиль? — О, Боже, Тошка. Ты говорил мне это и не раз, — девушка смеётся, — и вообще ты ведёшь себя как малолетняя фанатка. Интересно, я также со стороны выгляжу, когда о Паше говорю?       Антон кивает, широко улыбаясь, но потом вспоминает, что Вика не может видеть его и довольным голосом произносит «да». На том конце провода слышатся непонятные шорохи и звуки. — Вик, ты тут? — Да, да... — Быстро отвечает девушка и помимо её голоса юноша слышит ещё один, который произносит «давай, спроси». — Слушай... тут такое дело... В общем, меня на свадьбу пригласили, сказали привести с собой кого-нибудь, ну типа... Парня? И я подумала, ну... мы же, как бы «встречаемся», хоть и для вида и... В общем, хочется повыпендриваться перед родственниками, поэтому может сходишь со мной на эту грёбаную свадьбу, чтобы я не тухла там одна? — Последнее предложение Вика произносит очень быстро, на одном дыхании, сливая все слова в одно, поэтому Антону требуется несколько секунд, чтобы переварить всё то, что сказала подруга. — На свадьбу? — Ну, да. — А когда? — Ну... завтра? — Завтра!? — Парень удивляется, почему же подруга не сообщила ему о мероприятии заранее. — Прости, что не пригласила раньше, — словно читая мысли, отвечает Вика, — просто немного с датами напутала. Я думала, что свадьба в следующий понедельник, а оказывается, что она уже завтра. И вообще я не хотела идти. — Следует большая пауза, слышно только дыхание девушки и шорох, словно она куда-то идёт. Следующее предложение она произносит шёпотом. — А вообще, меня мама заставила идти. Вот прямо сейчас. И позвать тебя была тоже её идея. Я бы тебя не стала приглашать, я же знаю, как ты не любишь всякие шумные сборища.       И когда я ей об этом рассказывал? Или это опять её психологические штучки? — Да, не люблю я всякие сборища... — Ну вот, я же говорила... — Задумчиво протягивает девушка, но её тут же перебивают. — Но на это я бы пошёл. — Что? — Что? — Ты хочешь пойти? — Голос девушки звучит настолько высоким от удивления, что Шастуну кажется, что если бы он был бокалом, то он бы обязательно треснул напополам. — Да, хочу, — парень улыбается, наконец, чувствуя теплоту. Он согрелся. — Нужно же повыпендриваться перед твоими родственниками. — Ха! Надень свой лучший костюм! Чтобы у всех моих сестёр челюсть отвисла!       Антон смеётся и соглашается.       Лучший костюм? А костюм считается лучшим, если он всего лишь один в шкафу?       Друзья говорят по телефону ещё долгое время, где они обмениваются мыслями по поводу завтрашнего события. Когда разговор заканчивается, ухо Антона горит от того, насколько сильно нагрелся телефон.       Значит, свадьба?       Да...       Ну, хоть раз на ней побываешь. Узнаешь, что да как.

***

      Он не знает, где он. Повсюду музыка и танцующие тела. Вика ушла и оставила его одного. Что делать? Антон пробирается сквозь суматоху и скопление дрыгающихся, словно рыбы в агонии, тел. Он проходит по коридорам, слыша крики тамады «горько», «горько» и весёлое улюлюканье публики.       Антону нехорошо. Антону нужно выйти. Нужно спрятаться от всего этого шума. Побыть одному. В конце коридора находится лишь одна дверь. В неё парень и заходит.       В комнате очень душно и довольно темно. Антон находит помещение довольно странным. Тут почти нет мебели – лишь небольшое кресло в углу и письменный стол со стулом рядом с окном у противоположной стены. Слабый, тусклый свет от небольшой светодиодной лампы, висящей на стене справа, озаряет помещение и окрашивает его в синий цвет. В комнате душно, но зато тихо. Юноша закрывает за собой дверь и подходит к окну, чтобы впустить сюда такую необходимую прохладу.       Опираясь на стол, парень замечает на подоконнике сложенный вдвое листок бумаги. Любопытство хватает парня в тиски и, двигая им, словно марионеткой, заставляет взять листок и прочитать его содержимое.       «...я так хочу тебя, ты просто не представляешь как сильно. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, внутри меня разворачивается настоящая ядерная война, которая сжигает всё, абсолютно всё, кроме чистого желания...вожделения... похоти... Лишь они теплятся во мне. Я хочу целовать тебя везде. Хочу вдыхать твой запах, хочу чувствовать вкус твоей кожи на своём языке. Хочу упиваться тобой, словно дорогим вином...»       Руки парня дрожат, он не знает, кому посвящено послание, но ощущает, сколько чувств было вложено в него.       «...иногда ты мне снишься. И эти сны сводят меня с ума... Я понимаю, что мы не можем быть вместе, но всё же не могу отогнать от себя все мысли о тебе. Я представляю, как ты извиваешься в моих руках, когда я тебя глажу, как ты скулишь, когда я тебя целую...»       Записка обрывается, так и не достигнув логического завершения. Антону жарко. Он не понимает, что же пробудило в нём такие чувства. Внутри у него всё трепещет и становится только хуже, когда он слышит, как в комнату кто-то заходит. — Записку нашёл? — Перед ним стоит Арсений Сергеевич. Мужчина одет в чёрный костюм, который очень ему идёт. Антон снова забывает о том, что нужно дышать, точно также как и в начале этого дня, когда он понял, что его преподаватель тоже присутствует на этом мероприятии. — Я... это не моё... я... не хотел её читать... — Антон мямлит что-то и пытается свернуть записку, но мужчина подходит ближе и вырывает её у парня из рук. Щёки Шастуна краснеют, ему стыдно, что его поймали за таким делом. За прочтением такой пошлой записки, которая не была посвящена ему. — Прочитал всё? — Спрашивает учитель, серьёзно смотря на своего ученика. — Да, — шепчет Антон, опустив голову. — Хочешь услышать продолжение? — Голос мужчины изменяется, что посылает полчище маленьких муравьишек бегать по телу Антона. Парень не знает, что сказать и вообще как воспринимать этот вопрос. Может ему показалось? Или всё происходит у него в голове? Арсений придвигается ближе. Настолько близко, что Антон чувствует его тёплое дыхание на своём лице. От мужчины пахнет его любимым парфюмом и алкоголем. Может это именно алкоголь за него говорит?       Антон охает, когда его берут за подмышки и сажают на письменный стол. Мужчина наклоняется ближе к Антону и начинает шептать ему на ухо. — Хочу целовать тебя везде, — произносит Арсений, на секунду прикладывая губы к мочке уха Антона. Парень начинает дрожать. Голова кружится, и он просто не понимает, что с ним происходит. Реально ли всё это? — Хочу вдыхать твой запах... — Продолжает мужчина и проводит носом по шее Антона, отчего у того темнеет в глазах и болезненно скручивает все внутренние органы. — Хочу чувствовать вкус твоей кожи на языке... — Преподаватель прочерчивает языком мокрую дорожку от ключиц до скул юноши, который просто забылся и вылетел из этого мира.       Антону дурно. Он никогда не испытывал столько чувств одновременно: смущение, непонимание, смятение, страх, желание, возбуждение... Все они слились воедино и просто сжигают парня изнутри, а масла в огонь подливают все те слова, которые доносятся изо рта преподавателя. Шастун закрывает глаза и ловит каждое касание, каждый поцелуй. — Хочу трахнуть тебя... — Наконец шепчет преподаватель, но голос его звучит совершенно иначе. Антона резко хватают, разворачивают и впечатывают в стол. Он шипит от удара головой о твёрдую холодную поверхность. Руки оказываются за спиной, туго связанными, а волосы грубо оттягивают. — Я же говорил, что так просто не отпускаю... — Произносит голос, и теперь Антон понимает, что он не принадлежит объекту его воздыханий. Он поворачивает голову и видит... Никиту. Как он здесь оказался? Или он тут и был? Арсения Сергеевича не было, и всё это был Никита? Юноша паникует, старается вырваться из хватки блондина, но его ещё сильнее прижимают к столу. Антон дёргается, пытается развязать руки, но ничего не выходит. — Понравилась наркота, которую я подмешал тебе в напиток? — Парень смеётся и тянется к ширинке мальчишки. — Уверен, что тебе и это понравится...       Брюки с Антона бесцеремонно стягивают вместе с бельём. Он извивается, словно уж на сковородке, пытается увернуться от проворных пальцев, что касаются его. Касаются там, где ещё никто не касался. — Приготовься, детка... — шепчет Никита на ухо Антону и тут же парень чувствует невообразимую боль. Он кричит, вырывается, но не может убежать от того, что чувствует. Его разрывает изнутри. — Антон... Антон... Антон... — Юноша слышит своё имя. Зов становится всё громче и громче и, наконец, раздаётся у самого уха.

***

      Антон вскакивает, ничего не понимая. Он всё ещё чувствует боль, но не такую сильную, какая она была прежде. Он часто моргает, пытаясь прийти в себя. Перед ним возникают два зелёных глаза. — Ты кричал во сне, — произносит мама. — Так напугал меня...       Шастун прерывисто дышит, он всё ещё не может успокоиться.       Это был сон?             Всё было так реально...       Так страшно... — Прости, мам, — шепчет юноша, вытирая пот с лица и убирая мокрую чёлку. — Мне просто кошмар приснился. — Всё хорошо. Это всего лишь сон, — мягким голосом произносит женщина, гладя сына по плечу, тем самым стараясь успокоить. — Да, мам, я знаю, — снова шепчет Антон и снова ложится. Женщина встаёт с кровати и уходит в свою комнату, перед этим пожелав сыну «спокойной ночи».       Антон лежит в кровати и рассеянным взглядом смотрит в одну точку. Как вообще сон может быть таким реальным? Он ведь помнит, как проснулся, как готовился к мероприятию, как встретился с Викой и увидел на свадьбе Арсения. Юноша зажмуривает глаза. Он не может успокоиться. Внутри него всё дрожит. Боль утихла, но ему всё ещё страшно. А вдруг это вещий сон? Парень открывает глаза и его взгляд падает на рюкзак. Шастун вылезает из постели, подходит к сумке и достаёт оттуда прямоугольный свёрток. Он осторожно, стараясь не шуршать бумагой, открывает подарок и обнаруживает там... Скетчбук со звёздной ночью. Тот самый, который приглянулся ему в сувенирной лавке. Он хотел купить его, но денег с собой было не так уж и много и теперь... Теперь он у него в руках. Прямо перед ним...       Антон скидывает пергаментную бумагу на пол, а затем возвращается в кровать, прижимая к себе такой желанный подарок. Парень успокаивается и засыпает.       В ту ночь Антона больше не тревожат кошмары, он забывается сладким сном, наполненным полями полными подсолнечников, солнца и ярких красок.