Mein Schatz

      Когда мать зашла в комнату, чтобы разбудить Антона, он тут же рассказал ей о свадьбе. Женщина приняла новость хорошо, даже слишком воодушевлённо, чего парень совсем не ожидал. Он думал, что она начнёт причитать и говорить, что обо всём нужно сообщать заранее, но она даже не задавала лишних вопросов, так как услышала заветное «меня Вика пригласила». Парню даже разрешили не ходить в школу, чтобы получше подготовиться к мероприятию.       Поэтому теперь Антон разрывается перед выбором: идти в школу или остаться дома. Вообще, он может пойти в школу, ведь свадьба состоится только вечером, и он успеет сделать всё, что запланировал, но ему так лень вылезать из тёплой, уютной постели. С другой стороны, если Антон пойдёт, то шанс столкнуться с неприятностями в виде Егора и его шайки возрастёт примерно на двести процентов, но ведь первые два урока – немецкий с Арсением Сергеевичем. Парень просто не может упустить возможности увидеть преподавателя, поэтому решается пойти на первые два урока, а все остальные прогулять.       Утро проходит по привычному графику: душ – одежда – завтрак – машина. И теперь Шастун сидит в классе и рисует. Нужно же чем-нибудь занять себя на эти двадцать минут? Когда юноша не знает, что нарисовать, он просто заходит в генератор случайных тем для художников в интернете и выбирает рандомную тему, даже если эта программа выдаст ему что-то вроде «нарисуйте бабушку-растаманку». Когда время уже подходит к началу урока, Шастун не замечает, как сзади к нему подкрадываются. — Ой, а что это ты рисуешь? — Слышит Антон прямо возле уха и вздрагивает. — Господи, Миля! Нельзя так подкрадываться к человеку! А если бы у меня сердце слабое было? — Причитает юноша, схватившись за упомянутый орган. Он окидывает рисунок хмурым взглядом, а именно линию, которая появилась не в том месте из-за того, что от испуга Антон дёрнул рукой. — Прости, прости... — повторяет девушка и ещё ближе наклоняется к рисунку. — Так что это ты рисуешь?       Любопытной Варваре на базаре письками по лбу давали... — Парень из камня и девушка из стекла, — произносит Антон с каменным лицом, стирая линию, торчащую из живота полупрозрачной фигуры «девушки». — А почему девушка больше на парня похожа? — Спрашивает Миля и приглядывается к фигуре ещё раз, чтобы убедиться, что не ошибается.       Может потому, что иди нахер? — Слушай, Миль. Я художник, я так вижу... не мешай, пожалуйста, — лепечет Антон и наклоняется над скетчбуком, чтобы заслонить результат своих трудов от любопытных глаз. — Ой, все вы так говорите, — одноклассница по-доброму фыркает и садится на своё место.       Тема попалась очень интересная, и Антон решил как можно детальнее зарисовать её: в левом верхнем углу листа сидит, крепко обхватив колени руками, стеклянная фигурка. Маленькая, хрупкая, беззащитная. Правое плечо её и локти разбиты. В нижнем углу справа изображена группка людей, которая кидает камни в стеклянного человечка. Но камни не попадают в него, как прежде. Ведь теперь прямо перед стеклянной фигуркой встаёт каменный человек и своим крепким, сильным телом защищает хрупкого персонажа от смертельных ударов.       Самое интересное в рисунке то, что Антон решил немного изменить детали темы, и вместо девушки он нарисовал себя, а в роли каменного парня – своего любимого преподавателя. Как же метафорично... Ведь учитель действительно спас хрупкого Антона от «камней» хулиганов, включив полицейскую сирену. — Вас сегодня больше, — произносит Арсений Сергеевич, входя в класс со звонком. — Kamille и Миша. — Ну, Арсений Сергеевич! — Протягивает Антон, стараясь всем своим видом показать недовольство. Но глядя на улыбающегося преподавателя, парень просто не может сдержать улыбку. — Вот и Антошка вернулся, — сладким голосом произносит мужчина, раскладывая свои вещи на парте. — Не называйте меня так, пожалуйста, — бурчит Антон, натягивая рукава серой толстовки на костяшки пальцев. — Хорошо, придумаем что-нибудь другое, — отвечает преподаватель, потирая подбородок и смотря в потолок. — Как тебя друзья обычно называют? — Антон... Ну, или Шаст. — Шаст? Хмм... — Арсений Сергеевич на секунду задумывается, открывая ноутбук. — Хорошо, от этого и будем отталкиваться. А что рисуешь? Можно посмотреть? — Преподаватель подходит ближе. — Это... ну... тема попалась случайная... И я решил нарисовать... Это стеклянная девушка и каменный парень, — тихо произносит Шастун и смущается до невозможного.       Хоть бы он не понял, кто тут действительно изображён... — Очень сильно красиво, — отвечает мужчина и кладёт руку ученику на плечо. Для Антона этот знак становится высшим одобрением, и он чувствует себя просто на седьмом небе от счастья.       Урок начинается. Арсений Сергеевич сообщает, что не хочет проводить скучные уроки, ведь никому, кроме Антона немецкий не нужен. —... поэтому, чтобы не заваливать вас ненужными заданиями и скучной зубрёжкой, я решил, что мы будем смотреть фильмы. По-крайней мере следующие несколько уроков, — мужчина берёт ноутбук и ставит его посередине парты, за которой сидит Антон. — Kamille, присаживайся рядом с Антоном, чтобы лучше видно было, — произносит преподаватель по-немецки и указывает на свободное место слева от ученика.       Когда Арсений Сергеевич включает фильм, на экране появляется немецкая овчарка, а на фоне слышится до боли знакомая музыка. — Это же комиссар Рекс! — По-детски радуется Антон, на которого в ту же минуту накатывает волна ностальгии. Всё детство этот сериал крутили по телевизору, и, будучи мальчишкой, Антон беззаботно лежал на диване и помогал ловкому псу и его хозяину спасать людей и ловить преступников, выкрикивая всевозможные подсказки в телевизор. — Да, он самый, — улыбаясь, произносит мужчина. Он берёт стул и садится рядом с Шастуном.       О, мой Бог...       Перед глазами разворачивается место преступления, затем Рихард Мозер опрашивает слепую свидетельницу. Шастун видит картинку, но не следит за развитием фильма, так как единственное, на чём он сконцентрирован, это дыхание мужчины, сидящего справа от него. Вдох-выдох. Вдох-выдох.       Антон закрывает глаза и пытается успокоиться. Ему жарко от такого тесного контакта. Ему хватает буквально минуты, чтобы взять себя в руки, но перед тем, как он открывает глаза, он чувствует руку у себя на колене, отчего по всей его ноге разливается теплота. — Всё хорошо? — Мягко шепчет мужчина, что посылает стаю мурашек вниз по позвоночнику юноши. — Да, да... Всё хорошо, — шепчет в ответ Антон, уже открыв глаза и часто кивая головой. Мужчина отдаляется, и рука пропадает с колена парня, и на смену теплоты приходит холод. Он что, не знает что такое личное пространство? А может знает? И просто делает всё это специально, чтобы поиграть твоими чувствами?

***

      Для Антона это были самые долгие два урока в его жизни. Как бы сильно юноша не пытался вникнуть в фильм, он ничего не понимал. Он лишь время от времени краем глаза косился на преподавателя и вдыхал сладкий аромат его парфюма. Когда прозвенел звонок со второго урока, Антон поблагодарил небеса за то, что всё, наконец, закончилось, ведь он больше не в силах был это терпеть.       Шастун собирает свои вещи нарочито медленно, чтобы поблагодарить учителя за подарок. И когда Миля выбегает из класса, попрощавшись, он подходит к преподавательскому столу. — Арсений Сергеевич, я тут это... — Мямлит юноша, переминаясь с ноги на ногу. — Я слушаю, — произносит мужчина, смотря на ученика из-под длинных ресниц и как всегда улыбаясь. — Я хотел... поблагодарить за подарок... Мне очень понравилось. — Смущённо бормочет Антон, заворожено глядя на преподавателя и глупо улыбаясь. Он теряется в аквамариновом море его глаз. — Не за что. Я рад, что тебе понравилось, Schatz*, — последнее Арсений произносит с какой-то другой интонацией, которая тут же сбивает улыбку с лица Антона.       Как он меня только что назвал? — Что? — Спрашивает парень, так и не решившись задать вопрос полностью. — Что? — Серьёзно отвечает Арсений, но затем не выдерживает и начинает смеяться. — Что, тебе не нравится? — Преподаватель выжидающе приподнимает брови, но ответа от шокированного ученика так и не получает. — Ты же сказал, что тебя называют Шаст. Я думал, думал, а потом просто поменял две последние буквы местами, и получилось Schatz, — Арсений Сергеевич замолкает на минуту, смотря на неподвижного парнишку. — Не нравится? — Нет, — Наконец приходит в себя Шастун, глядя на мужчину с самым серьёзным выражением лица, — мне нравится. Просто... как-то непривычно... — Антон выдерживает драматичную паузу, а затем начинает хихикать.       Он меня в могилу сведёт...

***

      Когда Антон уже подходил к месту встречи, Вика ждала его. Свадьба была в бежево-бордовом стиле, поэтому девушка надела бордовое платье-футляр, которое подчёркнуло её талию и изгиб бёдер. — Эй, Швабра! — Вика подбегает к парню и крепко-крепко обнимает его за шею. — Наконец-то! Я тебя уже заждалась. — Увидев подругу вблизи, Антон поражается, как же сильно макияж меняет человека. Прежде ровный тон кожи девушки стал вовсе идеально-фарфоровым, глаза, благодаря теням и подводке – ещё более выразительны, а губы, впитавшие бордовый оттенок помады, так и кричат об идеальности её образа. — Да я просто собирался долго... — Ага, ты не девушка. Бриться не надо, да и краситься ты не красишься. — И шёл долго, — потирает шею Антон, не придумав иной лжи. Не может же он просто сказать, что ему перед выходом захотелось передёрнуть. — Тебе же тут дойти пятнадцать минут, глупышка. Если хочешь соврать, ври хотя бы убедительно. И... продумай всё, чтобы эта ложь звучала правдоподобно. Это так, на всякий... — Девушка улыбается и берёт друга за руку. А потом отдёргивает её и серьёзно спрашивает: «Ты хотя бы руки помыл?»       Шастун сначала смотрит на подругу поражённым взглядом, а затем сильно смущается и бубнит что-то вроде «помыл-помыл».       Иногда кажется, что она читает меня как открытую книгу... — Ну, окунёмся в мир разврата и бухла? — Жизнерадостно восклицает Вика, открывая двери клуба, и затягивает Антона внутрь. — Ты имела в виду мир танцев и сока? — Смеётся парень. — Мамка если твой разврат и бухло спалит, то ой как огребёшь.       Вика строит какую-то гримасу и отвечает: «А кто сказал, что она спалит?»       Когда друзья поднимаются на четвёртый этаж, на лестничном пролёте уже слышится громкая музыка и гул людей. Помещение, в которое они проходят, достаточно просторное, человек эдак на двести-триста, однако Антон мог бы поклясться, что сейчас в данной комнате находится около пяти сотен гостей: столики, которые располагаются в два ряда по всему периметру комнаты – заняты. — Вон наши места! — Вика указывает в дальний угол слева, и только теперь Антон замечает её маму, энергично машущую им обоим. Сначала юноша не признал её, так как она была абсолютно не похожа на женщину, которая кормила его пирожками. Мать Вики одета в бордовое платье, прямо как её дочь, а волосы подняты в высокую причёску. Неброский макияж подчёркивает правильные черты лица женщины, а браслеты на руках – изящность её запястий. — Вот и мои ребята пришли, наконец-то! — Восхищается женщина, пока друзья усаживаются за стол. — Вик, а ты почему Тоше не дала галстук? — Ой, мам, — хлопает себя по лбу девушка и лезет в свою сумочку, — совсем забыла. — Она достаёт из глубин аксессуара бордовый галстук, перекидывает его через шею Антона так быстро, что он даже пикнуть не успевает, и завязывает аккуратный узел. — Красавчик! — Восклицает подруга, окинув юношу взглядом, и треплет его за щёку.

***

      Гости знакомятся друг с другом, рассказывают друг другу о своей жизни, иными словами просто хвастаются тем, что у них есть и умалчивают о том, чего ещё нет. Антон, вместе с Викой, сидят за столом и уплетают тарталетки с икрой, когда в комнату, наконец, проходят жених с невестой. — Это Машка, — шепчет Вика Шастуну на ухо. — Она моя двоюродная сестра. Красавица, да? — Угу, — мычит Антон, запихивая в рот сразу два ломтика сыра. Ну а почему они такие тонкие, словно их лазером режут? — А это Серёжа, её жених, как ты понял, — девушка указывает пальцем на парня со странной причёской, держащего Машу под руку. Антон прыскает от смеха, так как ему кажется забавным, что жених на полголовы ниже невесты. С такого расстояния парню тяжело разглядеть лицо благоверного Марии, но юноше кажется, что где-то он его уже видел. — Шо-то мелкий... — Бубнит Шастун. Тяжело что-то внятно говорить с полным ртом. — Ну, может у него в штанах не мелко, — шепчет Вика у самого уха друга, отчего тот начинает смеяться, а потом давится недожёванной тарталеткой с красной рыбой. — Вот ты идиот, — причитает девушка, хлопая парня по спине, а потом протягивает ему стакан воды, — кто же с набитым ртом ржёт?       Антон залпом выпивает полстакана воды, отчего спазмы горла отчасти прекращаются.       Как же ненавижу давиться на публике.

***

      К середине вечера большая часть гостей уже подвыпила и двинулась на середину комнаты – на танцпол, где стала вытворять что-то странное и страшное одновременно. Они двигались под музыку как-то слишком быстро, движения их были рваными и ситуация больше походила не на танцы, а на призыв какого-нибудь демона.        Подарки молодожёнам уже были подарены: в основном это были конверты, в которых, Антон уверен, лежали деньги. Одна группка молодых людей помимо конверта подарила песню, в которой рассказывалось про конец спокойной жизни, кутежа и веселья и про начало скучных однотипных дней, с вечно орущими и какающими детьми, которые заменят вечно голодных собак и кошек, какающих на ковры. Вика же подарила новобрачным портрет собственного авторства, на котором были запечатлены жених и невеста. — Пойдём, представлю тебя Машке с Серёжей! — Откуда ни возьмись появляется Вика, которая буквально пять минут назад побежала в центр зала, чтобы присоединиться к адской мессе. — Да не, Вик, не надо, — мямлит Антон, — да кто я такой вообще, чтобы меня знакомили? — Ты забыл? — Хмурится девушка так, что её ресницы достают до самых бровей. — Ты ж мой парень.       Антон хлопает глазами и неохотно встаёт из-за стола, перед этим отхлебнув немного вишнёвого сока из бокала, которое, на самом деле, было вином, пронесённым Викой на праздник во фляжке в её сумочке. Девушка тащит друга через весь танцпол к столу, за которым восседает чета Матвиенко. — Маш, Серёж, — улыбаясь, начинает Вика, блестя от радости глазами в полутьме, — знакомьтесь, это Антон, — девушка выдерживает драматическую паузу и добавляет «Мой парень». — Приятно познакомиться, — мягким голосом отвечает Мария, положив руку ему на плечо, а затем наклоняется к уху юноши. — Ты уж будь с ней поосторожней. Она та ещё сорвиголова. Как вляпается в какую-нибудь историю, век не отмоешься. — Затем девушка смеётся и треплет сестру по голове. — Эй! Причёска! — Ты случаем не сын Шастун Майи Андреевны? — Спрашивает Сергей и хмурит брови, когда пожимает руку Антона. — Да, она моя мама, — юноша понимает, что его узнали, но сам он не узнаёт человека, стоящего перед ним. — Мы с твоей мамой в больнице работаем. Она меня всему научила. Хорошая женщина и руки золотые! Первоклассный хирург! — Сергей продолжает восхищённо восхвалять маму Антона и теперь, наконец, юноша узнаёт жениха. Он, действительно, пару раз видел Сергея, когда заходил к маме в больницу. На работе он носил хирургическую шапочку и маску, под которыми сложно было разглядеть его лицо и странноватую причёску, именно поэтому Антон не узнал Матвиенко. — Как же тесен мир! — Произносит Антон, улыбаясь, и чувствует, как его приобнимают за плечи.       Это ещё что за... — Действительно, как же тесен мир!       Повернув голову, Антон видит, что стоит лицом к лицу с Арсением Сергеевичем. Он потирает глаза, чтобы убедиться, что это не сон и не его больное воображение. — Да не три ты, — произносит мужчина, улыбаясь во все зубы, и убирает руку, которой прежде обнимал Антона, в карман, — я такой же настоящий, как и вот этот вот карлик, стоящий перед тобой. — Кого ты карликом назвал? — Сергей накидывается на преподавателя и пару раз ударяет воздух, как бы вызывая на бой. Затем он успокаивается, выпрямляется и пожимает Арсению руку. — Я уж думал, что ты не придёшь. — Как я мог пропустить свадьбу лучшего друга? — Смеётся Арсений и переводит взгляд на Шастуна и Вику. — А вы тут как оказались?       Антон хотел было уже начать оправдываться перед мужчиной, как его перебили. — Арс, это Вика, двоюродная сестра Маши, а это Антон, её парень! А вы, как я вижу, знакомы? — Да, я преподаю немецкий у Антона, — смущённо произносит мужчина, от чьего голоса вино в желудке юноши словно нагревается и превращается в тягучий глинтвейн. — И как, — обращается Сергей к Шастуну, — по-немецки хорошо шпрехаешь?       Антон булькает что-то вроде «Да, типа того», на что слышит слова похвалы от учителя: «Да он знает язык лучше всех учеников, которых я когда-либо учил!» Уши парня краснеют, и он смущается, уставившись в пол. И как простые слова мужчины могут превращать тело парнишки в мягкую глину, которая растекается по полу красноватой лужицей? — Слушай, а где Афину потерял? — Неожиданно спрашивает Матвиенко у Арсения, отчего всё тело Шастуна поражает молния и теперь из податливой глины превращается в твёрдый гранит. — Да она там сидит, ей что-то не хорошо, — с некоторой грустью в голосе произносит мужчина, указывая на девушку, сидящую справа от них в середине большого стола. Она попивает какой-то коктейль из высокого бокала и неотрывно смотрит в телефон. — Ну ты передай своей жёнушке, что мы её тут ждём в любое время.       На Антона словно падает тяжёлая стотонная плита. Всё внутри него обрывается. Неужели она действительно его жена? Он разворачивается и бредёт на своё место за столом.       Жена.       Тут.       Она есть.       Она... реальна?       Теперь все теории Антона о том, кольцо мужчина носит на пальце для красоты или же просто для того, чтобы к нему не приставали похотливые школьницы, разбились в пух и прах. — Слушай, ты в порядке? — Спрашивает Вика, присаживаясь рядом с другом. — Да как-то не очень, — болезненно отвечает Антон и указывает на пустой бокал. Девушка достаёт из сумки фляжку и наполняет его вином. Антону кажется, что фляга бездонная, потому что «Как в неё могло поместиться столько жидкости»? Парень выпивает порцию крепкого напитка залпом, отчего начинает неприятно резать горло. — Если захочешь поговорить, то я буду на крыше, хорошо? Просто поднимись на этаж выше.       Антон кивает и погружается в мысли. Теперь вся картина о счастливых отношениях с учителем покрывается тёмными красками. Он осознаёт, что вся та идиллия и любовь находится только в его голове, а в реальности Арсений любит совсем не Антона, а Афину, свою жену. Парню хочется выть от горя, хочется вырвать сердце из груди, чтобы перестать испытывать эти чувства к мужчине, хочется вспороть себе живот, чтобы вытащить шевелящихся в нём при виде преподавателя бабочек. Шастун переводит взгляд на благоверную Арсения. Девушка красива, в этой полутьме её кожа светится бледным оттенком, а светлые волосы, завитые в локоны, блестят, словно новогодний серпантин золотистого цвета. Образ её под стать её имени: она похожа на греческую богиню в этом бежевом платье.       Девушка встаёт, целует мужчину в губы и выходит из-за стола, скрываясь в толпе танцующих, а в Антоне взрывается вулкан, который своей горячей лавой испепеляет все его внутренности.

***

      Антон не знает, сколько прошло времени, пока он глядел в пустоту невидящим взглядом. Ему нехорошо. Ему нужно выйти. Нужно спрятаться от всего этого шума. Побыть одному. Антон пробирается сквозь суматоху и скопление дрыгающихся, словно рыбы в агонии, тел. Он проходит по лабиринту коридоров, слыша крики тамады «горько», «горько» и весёлое улюлюканье публики. Некоторые из этих коридоров даже перекрываются лентами с надписью «проход запрещён», но парень игнорирует их, переступает через ленты и идёт дальше. Его преследует странное чувство дежавю, но он забрасывает его в самые дальние уголки его мозга. В конце коридора находится лишь одна дверь, и парень открывает её.