holy ground.

Она идёт. Она приняла это решение в последнюю минуту, после того, как увидела в Инстаграме Кларк, что же та надела на вечеринку. Она жалеет об этом сразу же, как подходит к двери дома блондинки, так как понимает, что приглашение сюда было всего лишь из вежливости и вряд ли Кларк действительно хочет, чтобы она пришла сюда. И только она повернулась с целью уйти, как дверь открывается. Это Октавия. Она уже явно навеселе; выпивка у нее в руке. Девушка начинает улыбаться, как только видит Лексу. — Привет! Я так рада, что ты пришла, — говорит Октавия, хватая руку Вудс и затаскивая её в дом. — Никто не думал, что ты здесь появишься, — продолжает девушка, и Лекса чувствует, что её щёки начинают краснеть. — Я решила это в последнюю минуту, — отвечает Вудс в то время, как Октавия тащит её внутрь. В помещении приглушённое освещение; комната заполнена людьми. Лекса задается вопросом: «Как Кларк удалось завести так много друзей после всего нескольких месяцев пребывания в городе?». Она жила здесь многие годы и сомневается, что за всё это время она смогла пообщаться с таким количеством людей, не говоря уже о том, чтобы считать их настолько близкими, дабы пригласить их в свой дом. Ей удалось оторвать взгляд от всего этого и осмотреть остальную часть комнаты. Там было несколько лиц, которые она смогла узнать, но их было не так уж много. Она понимает, что, возможно, ей плохо удается обращать внимание на людей вокруг неё. Её взгляд падает на диван, на котором, сомкнув свои губы, сидят два человек, целуя друг друга, причём довольно-таки страстно. И в то время, как Лекса начала их рассматривать (не намеренно, возможно), она поняла, что те два человека — это Кларк и Найла. О Боже. В её животе словно всё переворачивается; возможно, вся эта идея с вечеринкой была плохой. Ей стоило остаться дома. По телевизору же сейчас идёт марафон фильмов с Джулией Робертс; от их просмотра она хотя бы получила бы кайф. По крайней мере, они не вызывают боль её животе. Даже отчаянно попытавшись, она не может оторвать о них взгляд. В этот момент перед ней встаёт Октавия — Лекса обращает внимание на неё. Девушка предлагает ей выпивку, которую та сразу берет и выпивает залпом. Глаза Октавии расширяются. — Чёрт, Вудс. Не думала, что ты так можешь, — поражённо утверждает девушка. Лекса корчит гримасу — алкоголь жжет горло. Ей нужен еще один шот. — Ты бы удивилась, узнав на что я способна, Октавия, — отвечает Лекса и направляется к столу, откуда пришла сестра Беллами, дабы взять себе еще выпивки, крепче предыдущей. Так она проводит некоторое время. После Октавия подходит к ней с новенькой девушкой, которую она узнает. — Лекса, это Рейвен, моя девушка. Рейвен, это Лекса, — представляет их друг другу Октавия. Рейвен же смотрит на Вудс с кислым выражением лица. Октавия толкает её в плечо — та успокаивается, но только чуть-чуть. Девушка не подает Лексе руку для приветствия. Вместо этого, она впивается в Вудс суровым взглядом, Лекса с радостью отвечает ей тем же. Девушка не может понять, что же она такого сделала Рейвен, чтобы заслужить такое холодное приветствие, но она никогда не была той, что проводит время с людьми, не желающих общаться с ней. Октавия закатывает глаза. — Да это же смешно, вы обе, — бормочет про себя девушка. Она хватает руку Рейвен и уводит её отсюда, кидая Лексе напоследок сожалеющий взгляд. Вудс допивает залпом оставшуюся часть напитка. Это будет долгая ночь.

***

Лекса не знает, сколько уже выпила, но она понимает, что девушка перед ней действительно красива, но это не Кларк, зато блондинка, и этого должно быть достаточно. Она не знает её имени и не уверена, что вообще хочет его знать. Она видит лишь то, что эта девушка смотрит на неё с желанием — Лексе нужно что-то отвлекающее, ведь всё это время, что она провела здесь, её голова только и кидает ей картинки с Кларк, сидящей на бёдрах Найлы. Вудс наклоняется ближе. — Хочешь потанцевать? — шепчет Лекса той девушке, она соглашается. Вудс задается вопросом: «Нужно ли ей узнать её имя?». Её же так заботит эта информация. (Нет, не заботит.) А вот что она точно знает, так это то, что эта девушка не Кларк, но ей приятно прижиматься к ней. (С закрытыми глазами, представляя Гриффин.) Когда же она их открывает, то сразу находит контакт с глазами Гриффин. Блондинка находится в другой стороне комнаты, сильно пялясь на свой бокал. Она хмурится, и Лекса не может себя сдержать. Вудс ухмыляется ей, ближе прижимая к себе ту девушку, наблюдая, как ноздри Кларк раздуваются от ярости. Та кладёт свой напиток, качая головой. Этим вечером она больше не смотрит на Лексу. Её сердце сильно бьется — она разочарована. Возможно, Вудс надеялась на реакцию больше этой. (И тогда она отвозит эту девушку к себе домой и трахает её, все время думая только о Кларк.)

***

Она думала, что, поимев ту девушку, ей удастся выкинуть мысли о Кларк из головы. Заменяя воспоминания о руках Гриффин на те, что касались её этой ночью. Это не помогло. Если что и получилось, так это то, что теперь она чувствует себя виноватой. Она думала о Кларк весь вечер и, возможно, только и удостоверилась в том, как сильно она хочет её. В первый раз, когда они остаются наедине после той вечеринки, Гриффин подходит к ней с ухмылкой на лице. — Понравилась вечеринка? — спрашивает блондинка, а Лекса коротко кивает. — Она была достойной, — отвечает Вудс. Кларк смеется. — Я видела тебя с Дженной, — утверждает блондинка. Оу. Так вот как её звали. — Похоже, вы нашли общий язык, — продолжает девушка спокойным тоном. Лекса не уверена, сдерживает ли та его или нет. Вудс пожимает плечами. — Она была милой, — говорит Лекса, повторяя слова Кларк, сказанные несколькими днями ранее. Гриффин закусывает губу. Вудс думает, что после этого разговор окончен, но блондинка продолжает: — Слушай, я устала, — утверждает Кларк, Лекса нахмуривается. Она не знает, что ей ответить. Единственный совет, который она может дать, — это лишь немного поспать. — Спорить с тобой каждый день утомительно, я так больше не могу, — продолжает девушка. Оу. Теперь это начинает иметь смысл. Хотя Вудс чувствует, что в её животе вновь что-то упало. — Наши отношения никогда не наладятся. У них слишком большая… история. Но я думаю, мы обе можем заключить мир? — предлагает Кларк, а Лекса считает, что это плохая идея. Ведь ей легче справиться со своими чувствами, когда большую часть времени они ссорятся друг с другом. Но если они сблизятся? Что ж, Лекса не знает, сможет ли она сдержать свои руки при себе. — Слушай, я не прошу стать твоим лучшим другом или другом вообще. Я просто хочу, чтобы мы перестали злиться друг на друга, когда остаемся вдвоем в этой комнате, — добавляет Кларк, видя, что Лекса не может ничего сказать уже некоторое время. — Хорошо. Мир, — отвечает Вудс и видит облегчение на лице блондинки. — Замечательно, — с улыбкой говорит Гриффин. — Теперь давай повторим эту комбинацию еще пару раз, а после выберемся нафиг отсюда. Я устала, — заканчивает она, и это первая вещь, сказанная блондинкой без капли презрения. Лекса не может сдержать это — в её животе начинают порхать бабочки. Они заканчивают. Лекса начинает кидать свои вещи в сумку, и Кларк вдруг спрашивает: — Хочешь выпить кофе? Будем считать это доказательством того, что мы можем вытерпеть друг друга вне студии больше десяти минут, — предлагает Кларк. Лекса поднимает на неё крайне удивлённый взгляд. Ей следует сказать «нет». Ведь даже во время перемирия она должна сохранять с ней дистанцию, иначе точно поцелует её в любой подходящий для неё момент. Но она не может. Лекса осознает, что неумышленно кивает. Местом, куда ведет ее Кларк, оказывается та же лавчонка, в которой они недавно были с Октавией. Парень за стойкой, Беллами, если не ошибается Лекса, тепло улыбается Гриффин. — Ореховый маккиато и черничный маффин? — спрашивает он перед тем, как девушка успела что-то сказать. Она улыбается. — Мне точно стоит изменить заказ в один прекрасный день, — комментирует Кларк. Беллами фыркает. — Ты существо привычек, Грифф. У тебя аллергия на изменения, — отвечает он. Кларк цокает языком. Затем она поворачивается к Лексе, которая пока что не сдвинулась с места между входом и стойкой. — Заказывай что хочешь, я оплачу, — предлагает блондинка. Лекса уже было хотела возразить, но Беллами наклонился к ней через стойку: — Не спорь с ней. Она знакома с владельцем, — подмигивая, предупреждает он. В итоге, Лекса заказывает то же, что и в последний раз. Горячий шоколад и булочку в виде сердечка. Они садятся за маленький столик в углу заведения, после чего наступает неловкая тишина. Это ненадолго выбивает Вудс из колеи, так как она не знает, как общаться с блондинкой, ведь в последнее время они только и делали, что ссорились. Даже на той неделе, когда они еще дружили, девушки всё равно игриво стебали друг друга. Кларк прочищает горло: — Я о тебе практически ничего не знаю, — утверждает блондинка, а Лекса пожимает плечами. — Здесь, в принципе, нечего рассказывать, — отвечает Вудс. Кларк поднимает бровь. — Я в этом сомневаюсь. У каждого есть история. Какая у тебя? Это даже не похоже на провокационный вопрос, но что-то тяжёлое ложится на ее плечи в тот момент, когда блондинка его задает. Конечно же у нее есть история, но это единственное, что она держала в секрете все это время. Она полагает, что, возможно, эта история начала бы кричать так же, как и книги из закрытой секции в Гарри Поттере, если бы она открыла ее. — Я не собираюсь вспоминать прошлое, Кларк. Я считаю, это бесполезно, — говорит Лекса, надеясь, что Кларк не будет дальше давить на неё этим вопросом, потому что она не готова углублять свою рану в душе, открывая свой собственный ящик Пандоры. Блондинка откидывается назад в кресле, скрещивая руки на груди. — Я старалась раскусить тебя с нашей первой встречи, — просто утверждает Кларк. — Я поняла, что причиной, по которой ты привлекла меня, когда мы встретились, является то, что ты казалась такой загадочной. Никто не знал тебя. Октавия не смогла ничего рассказать о тебе, кроме твоего имени и позиции. Я была заинтригована, — она делает паузу, смеясь самой себе. — Даже тогда, когда ты остановила то чувство, будто ты пазл, который я могу сложить, я все еще хотела узнать тебя. Никто не закрывается от всех без причины, — завершает девушка. Лекса чувствует себя неуютно. Упоминание о том, что она привлекла блондинку, сводит ее с ума. Она уверена, что если так дальше продолжится, то у её мозга произойдёт короткое замыкание. — Что ты хочешь узнать? — спрашивает Лекса. Кларк наклоняется вперед, кладя локти на стол и располагая свою голову на ладонях. — Откуда ты? — интересуется блондинка, а Вудс смеется. — Де-Мойн, — отвечает девушка. — Семья? — отстреливает обратно Кларк. — Есть сестра Аня. Родители не принимают участия в моей жизни, — коротко отвечает Лекса. Глаза Гриффин расширяются, а после она кивает. — Средняя школа? — продолжает девушка отстреливать вопросы один за другим. — Она была ужасна. Но тогда я встретила свою первую девушку, — рассказывает Вудс. — И она…? — Кастия. Мы встречались до двенадцатого класса, — отвечает девушка, и тяжесть вновь оседает у неё в груди. Она не говорила о ней много лет. Воспоминания об этой девушке до сих пор вызывают узлы в ее животе и ком в горле. — Что произошло? — Она умерла, — прямо говорит Лекса. Она вообще не собиралась рассказывать ей об этом, просто удивительная скорость их разговора вынудила девушку поведать ей об этом, даже не успев перед этим подумать. Глаза Кларк расширяются. — Ох. Мне так жаль, — говорит она. Вудс мотает головой. — Это было много лет назад, — Лекса пытается скрыть боль, но это трудно, когда в горле стоит ком и растет с каждой минутой. — Это всегда ранит, — отвечает Кларк. — Мой отец умер, когда мне было 19. Авария на стройке. Боль от его потери так и не прошла. Если дыра в груди становится меньше, не значит, что она когда-нибудь исчезает, — и в первый раз за многие годы Лекса чувствует, что ее кто-то понимает. Она никогда не переставала скорбеть по Кастии. Это было чем-то, что глубоко поселилось в ней, нитью в ткани, из которой она состояла. Ты никогда не перестанешь скорбеть, и Кларк — первый человек за многие, который это понимает. — Да, я полагаю, этого не произойдёт, — и это всё, что может ответить на это Лекса. Она бы сказала больше, но слова словно застряли у неё горле, поэтому девушка делает глоток горячего шоколада, надеясь, что тепло напитка сожжёт боль от тех слов.

***

Это становится их фишкой — кофе после занятий. Их дополнительные репетиции становятся всё короче и короче, а их посиделки в кафе всё дольше и дольше. Беллами уже больше не спрашивает Лексу о том, что она закажет — их еда уже практически готова к тому времени, когда они обычно заходят в заведение. С Кларк всё просто. Лекса даже удивлена, насколько. Им удалось провести целую неделю без единой ссоры, и это можно считать их рекордом. Люди на их групповых занятия всё еще танцуют возле них аккуратно, так как боятся, что девушки могут взорваться в любой момент. И это замечательно, да, на самом деле, за исключением того, что теперь Лекса абсолютно уверена, что по уши влюблена в Кларк. Можно было бы легко скинуть все на то, что это была всего лишь страсть, когда всё, что они делали — это спорили, но, понимая, что теперь она знает всё о родителях Кларк, о ее бывшем, Финне, с которым она встречалась в Анахейме, и как она всё время плачет во время просмотра «Назад в будущее», так как это любимый фильм ее отца, становится невозможно преуменьшать значения своих собственных чувств, поэтому она просто принимает их как должное. Они сидят в кафе, напитки уже давно выпиты, и Кларк уже некоторое время бессвязно о чем-то болтает, и Лекса не уверена, что вообще понимает о чём, но всё, что она теперь точно знает, — это то, что блондинка выглядит прекрасно, когда страстно о чем-то рассказывает. Лекса лишь на миг потерялась в своих размышлениях. Из них ее вывел вибрирующий телефон Гриффин. Девушка берет его и читает новое сообщение. На ее лице появляется улыбка. — Кто это? — спрашивает Вудс, но что-то ноющее в животе подсказывает ей, что она точно знает, кто бы это мог быть. — Найла. Она весь день шлёт мне свои больные селфи, — с улыбкой комментирует Кларк. — Ты и Найла, у вас всё… серьёзно? — интересуется Лекса. Это не ее дело, действительно нет, но ей нужно узнать. Ей определенно нужно узнать, есть ли у нее еще шанс. Она понимает, это глупо, думать, что у Кларк снова появятся к ней чувства, но у нее всё еще есть надежда, хотя все указывает на то, что блондинка по-настоящему отпустила всю эту ситуацию. Гриффин пожимает плечами. — Конечно я пока не готова арендовать вместе с ней трейлер, но она мне нравится, — объясняет девушка. Сердце Лексы начинает ныть. — Это…хорошо, — отвечает Вудс, но даже она сама слышит неискренность в своих словах. — Я счастлива за тебя, — на этот раз она сильнее пытается сказать это наиболее убедительно, но не думает, что ей удалось. Они смотрят друг на друга, тишина длится дольше, чем хотела бы Лекса. Кларк прочищает горло: — А в твоей жизни кто-нибудь появился? — интересуется девушка. Вудс опускает взгляд на стол, закусывая губу. Она не может лгать. Она даже не хочет этого. Возможно, это шанс, которого она так ждала. Но потом она вспоминает Найлу. Она не может. — Есть кое-кто, — начинает Лекса. Она даже не намерена рассказывать, кто же это, но девушка не может врать Кларк. Это сложно — лгать тому, чьи глаза пронизывают тебя насквозь каждый раз, когда ваши взгляды встречаются. — Но время совсем не подходящее, — продолжает Вудс, смотря на Гриффин со взглядом, говорящим всё, что не может произнести. Лекса видит, что Кларк сглатывает, в ее глазах точно идёт распознавание выражения лица девушки. После она встает: — Пойдём со мной, — просит она. Лекса нахмуривается. — Куда? — интересуется Вудс, а блондинка лишь качает головой. Гриффин протягивает ей руку. — Просто пойдём со мной, — повторяет она, чуть шевеля пальцами. Лекса лишь на мгновение опускает взгляд на ее ладонь. Наконец, она кладёт свою руку на ее и встает. Они шли около мили, и за всё это время Кларк ни разу не отпустила ладонь Лексы. Если бы Вудс была менее эгоистична, то привлекла бы на это внимание блондинки. Но она не хотела этого. Девушка наслаждалась этим ощущение столько, сколько возможно. Они пришли к практически пустому зданию, после Кларк достала ключи. Гриффин включила свет. На стенах сразу стали видны картины и рисунки, похожие на те, что Лекса заметила тогда в ее квартире. Вудс оглядывается, пытаясь рассмотреть все, что может. — Чьи это? — спрашивает девушка. У нее перехватило дыхание, ведь все, что она перед собой видит, можно описать лишь одним словосочетанием: настоящая красота. — Мои, — просто отвечает Кларк. На полу лежит несколько картин, поэтому она нагибается и поднимает их. — Я арендую это помещение с того дня, как переехала сюда, — девушка делает паузу. — Я думала, что балет будет моим хобби. Однако это превратилось в мою карьеру после того, как умер мой отец и стало просто невозможно платить за все это, сидя только на шее у матери. Я всегда совмещала танцы и рисование, но последнее было моей страстью. Не балет, — объясняет Кларк. — Я пробовалась на несколько постановок в Калифорнии и после этого застряла там. Затем мой контракт с Анахеймом подошел к концу; я не смогла больше терпеть это палящее солнце, поэтому переехала сюда, — блондинка осматривается вокруг: комната с полностью белыми стенами. — Мне приглянулось это место еще в первый день пребывания здесь. Спустя два дня я уже подписала договор на аренду этого помещения. Мне просто нужно было найти смелость открыть эти двери, — заканчивает Кларк. Лекса даже не знает, что сказать. Она в восторге от таланта девушки. Каждая частичка стены, да даже пола, просто захватывающая. Она только не понимает, почему Гриффин привела ее сюда. — Почему ты привела меня сюда? — спрашивает Лекса. Кларк опускает взгляд и пожимает плечами. — Я не знаю. Просто в какой-то момент я поняла, что это было бы правильным, привести кого-то сюда, — объясняет блондинка. Это ставит Лексу в тупик. Стала ли она первым человеком, которого Гриффин привела сюда? — Кларк, эти картины заслуживают того, чтобы их представили всему миру, они потрясающие, — говорит Вудс, а Кларк краснеет. — Спасибо. Я полагаю, у меня просто не хватает на это смелости, — отвечает девушка. Они решили остаться здесь еще ненадолго; Лекса старалась осмотреть тут всё, что сможет. Вскоре ее живот заурчал, да довольно громко. Кларк засмеялась и подошла к ней поближе. На улице шёл снег, и как только они вышли из здания, на волосы Лексы сразу же налетели снежинки. Кларк подходит к ней и снимает одну из них с ее локонов. Она довольно-таки близко — Лекса даже видит, как снег падает ей на ресницы. Взгляд Вудс ненадолго падает на ее губы, а затем обратно. — Лекса… — шепчет Кларк, а девушка походит еще ближе. — Что? — спрашивает она. Глаза блондинки закрываются. — Я хочу…— тихо произносит Гриффин. — Тогда сделай это, — шепчет Лекса и лишь на секунду думает, что та точно поцелует ее. И тогда Кларк отстраняется. — Не сейчас, — грустно улыбаясь, отвечает она, а после разворачивается и уходит. И, опять же, Лекса не следует за ней.

***

Они не вспоминают об этом моменте, честно говоря, им и некогда. Представления уже вот-вот начнутся — Лексе едва хватает времени на то, чтобы отдышаться, позволяя себе думать о Кларк, когда остается одна. Она разрывается между двумя примерочными, так как пара портных работает над совершенно разными деталями ее костюма; её силы поддерживает только кофеин. У нее не было нормального сна уже несколько недель, хотя это больше связано с тем, что все они были только о Кларк. Она бежит по коридору с опущенным взглядом и врывается в первую примерочную. Когда Лекса поднимает голову, то видит Кларк. Полуголую. Глаза Вудс расширяются; она понимает, что ей нужно немедленно покинуть помещение, пока никто ее не заметил. Она разворачивается, чтобы быстро выбежать из примерочной, но врезается в вешалку с костюмами. Блять. И Кларк, и её портниха повернулись в сторону шума. Гриффин сразу же заметила покрасневшие щёки Лексы. Блондинка даже не беспокоится о том, чтобы прикрыть себя. Вудс была вынуждена закусить губу, чтобы вдруг не ляпнуть ничего лишнего. Кларк, все еще усмехаясь над ней, говорит: — Будто ты там что-то не видела, — и это только заставляет Лексу сильнее краснеть, даже ярче, чем было раньше. — М-мне… Мне нужно идти, — заикается Вудс, даже не зная, почему у нее такая реакция на внешний вид блондинки. Кларк права: тут нет того, что она еще не видела. Но не при свете же дня и не тогда, когда она осознала, что у нее есть к ней чувства. Портниха встает, качая головой: — Нет, ты останешься, — крайне грозно просит она. Лексе приходится быстро отпрыгнуть, чтобы дать той покинуть помещение. Лекса полагает, что та бурчала что-то на шведском, когда проходила мимо нее. Кларк все еще стоит на подиуме только в балетной пачке и в лифчике. Её руки покоятся на бёдрах; она стоит неподвижно. — Сколько булавок она воткнула в тебя? — спрашивает Лекса, указывая на ткань юбки девушки, а блондинка лишь смеется. — Как минимум тридцать. Я боюсь пошевелиться, иначе одна из них точно вопьётся в меня, — отвечает Гриффин. Лекса начинает улыбаться. После между ними моментально возникает тишина. — Нам нужно поговорить, — прерывает молчание Вудс, но в тот же миг Кларк произносит: — Я рассталась с Найлой, — и это ставит Лексу в ступор. Ох. Ох. Лекса молчит, по большей части из-за того, что ее мозг все еще подбирает слова для ответа на то, что сказала ей блондинка. — Я просто подумала, ты должна знать, — объясняет Гриффин. В ее тоне определенно слышится подтекст, который со стороны Лексы было бы глупо не понять. Вудс медленно кивает. — Спасибо, я действительно ценю эту часть информации, — благодарит девушка, но это не тот ответ, которого ждала Кларк, и это не тот ответ, который бы Лекса хотела дать, но они в центре примерочной, и у блондинки в костюме дюжины булавок — это совсем не подходящее место. Если они собираются это сделать, чёрт, если она собирается это сделать, то они должны сделать всё правильно. А это? Это неправильно. Но Лекса пытается отразить все свои эмоции во взгляде и надеется, что Кларк поймет. Она не говорит «нет». Не в этот раз. Потому что в этот раз она знает, чего хочет. И это Кларк. Это всегда будет она. Даже если они будут разделены тюлевой юбкой с кучей булавок или тысячами миль, ей всегда будет нужна Кларк. Это бесспорно. Они смотрят друг на друга, когда портниха возвращается в примерочную. Лексе с трудом удается оторвать взгляд от Кларк, когда женщина начинает снимать с нее юбку. И в тот момент, когда блондинка начинает покидать комнату, она останавливается и берет ладонь Лексы в свою. Блондинка чуть сжимает ее. В этот миг Вудс осознает, что та всё поняла.

***

В выходные, перед началом показов выступлений, она позволяет Кларк затащить ее в бар с остальными танцорами группы. И, честно говоря, в это время ей лучше было бы поспать. Но блондинка настояла на этом, широко раскрывая глаза и выпячивая нижнюю губу. Вот тут Лекса поняла, что просто не сможет ей отказать. В момент, когда они садятся вместе, и их руки случайно касаются друг друга — лицо Лексы начинает сиять, словно большой дисплей на улице в Рождество. Это заставляет Кларк улыбнуться. Бабочки в животе Вудс теперь точно не исчезнут. И понимание того, что они настолько близки, вынуждает Лексу нервничать. Кларк крадёт французского малька с ее тарелки, а девушка суживает глаза и игриво хлопает по ее рукам: — Держи свои руки при себе, — просит Лекса, а блондинка в то же время кладёт малька себе в рот, все еще смотря на девушку. — А иначе что? — дразня спрашивает Гриффин. Лекса сглатывает. На другой стороне стола Октавия изображает рвотный позыв. — Вы двое, найдите себе комнату. Или хотя бы ванную, — высказывается она, а весь остальной стол начинает смеяться. Лекса краснеет, а всё, что делает Кларк, — это ухмыляется. — Она заслуживает большего, чем просто ванную, — отмечает Вудс, сохраняя контакт с глазами блондинки. Кларк смущается, а Лекса чувствует прилив уверенности в своем теле. Ей не часто удается заставить девушку краснеть. Это настолько приятное ощущение. — Вы такие противные, — утверждает Октавия, но в ее замечании нет ни капли злобы. Наоборот, это звучит мило. Кларк улыбается Вудс, и та думает, что лицо блондинки прям сейчас разорвёт от того, насколько широка ее улыбка. Они не вместе, пока что, но всё равно так приятно. Группа начинает покидать заведение, а они остаются вдвоем за столиком. Ладонь Лексы в руке Кларк — она пальцем исследует линии на ней. — Однажды я прочитала книгу о хиромантии, — поясняет блондинка. Вудс поднимает бровь. — Ты реально веришь во всё это надувательство? — спрашивает Лекса, а Кларк пожимает плечами. — Я бы хотела, — и она ведет пальцем по одной из линий на руке девушки. — Эта линия говорит, что ты проживешь долгую жизнь, как минимум лет восемьдесят, — объясняет блондинка, а Вудс усмехается. — Отлично. Теперь я точно смогу преподавать балет в пожилом возрасте, — шутит девушка, а Кларк смеется, мотая головой. Затем она проводит пальцем по другой линии и поднимает на Лексу довольно серьезный взгляд. — Вот эта, — она делает паузу. — Эта говорит, что кто-то любит тебя, — и тут у Вудс пропадает дыхание. Её ритм сердца ускоряется. Во взгляде блондинки появляется еще больше эмоций, таким серьезным она его еще не видела. Лекса облизывает свои губы. — Серьезно? А известно, кто именно? — спрашивает Вудс, стук сердца отдается ей в уши, оно так громко бьётся в ее груди. Блондинка хочет было что-то сказать, но тут к ним присоединяется подвыпившая Октавия и хватает её руку, моля потанцевать с ней. Девушка довольно настойчиво просит ее, поэтому Гриффин кидает Лексе извиняющийся взгляд и уходит. Вудс наблюдает за танцующей Кларк, смеющейся в плечо Октавии и двигающейся совершенно свободно, не так, как в студии — ощущение дома появляется в груди Лексы. Очевидно, что девушке совершенно не нужны никакие предсказания по руке, говорящие, что она влюблена в Кларк.

***

Наступает вечер их первого представления. Лекса находится в раздевалке одна. Она первый раз в жизни так сильно нервничает . Её макияж закончен, волосы убраны в пучок, и она одета в прекрасный костюм, но кое-чего всё равно не хватает. Кларк. Лекса всю неделю искала правильный момент, но возможность так и не представилась. Она так нервничает от того, что не может больше ждать, ведь есть большая вероятность того, что Кларк начнет двигаться дальше. И она не может этого допустить. Она уже так много раз отпускала ее за такой маленький промежуток времени, который они знакомы друг с другом, поэтому девушка не может сделать этого снова. Раздается стук в дверь, и кто-то кричит оттуда: — Занавес почти поднят, Лекса, — и Вудс была вынуждена попробовать сглотнуть появившихся вдруг бабочек. Она стоит на сцене за занавесом и вдруг чувствует чью-то руку на своем плече. Она поднимает взгляд. Кларк. Она выглядит настолько прекрасно, что Лекса даже не могла себе такое представить. Вокруг глаз блондинки находится блеск, подчеркивающий в них настоящую искру. Ее рука скользит вниз по оголенной руке Вудс, пока не достигает ее ладони. Она переплетает их пальцы. — Готова? — спрашивает Кларк. Лекса кивает. Рядом с блондинкой вся ее нервозность исчезает. — Ты будешь прекрасна, — уверяет ее Гриффин. Вудс и рада бы ответить ей тем же, но слова всё никак не выходят. Кларк наклоняется ближе к ней и целует ее в щёчку. — Увидимся на сцене, Золушка, — с улыбкой говорит девушка и после отпускает руку. Она уходит, но в то же время какое-то переполняющее чувство в животе Лексы начинает кричать ей, что это тот самый момент. Она наблюдает, как Кларк покидает ее уже Бог знает, в который раз. — Подожди, — зовёт ее Вудс. Блондинка останавливается. Лекса быстро, как только может, начинает идти навстречу ей. Кларк оборачивается, и в этот же момент Вудс берёт её лицо в обе ладони. Она наклоняется и прижимает свои губы к губам блондинки перед тем, как у нее был шанс передумать. И это вновь фейерверки. Точно такие же, как и в первый раз, только сейчас этот момент намного значимее. Это будто бы отворить дверь, которую ты искал месяцами. Будто бы до этого момента она стояла во тьме, а после того, как открыла эту дверь, её жизнь наполнилась светом. Это словно возвращение домой. Они оторвались друг от друга только в тот момент, когда громкоговорящая система Оперного театра стала просить зрителей отключить свои сотовые телефоны. Лекса отстранилась от девушки, а Кларк подняла палец к ее губам. Она стала поправлять помаду на нижней губе Вудс. — У тебя помада смазалась, — шепчет блондинка, а Лекса только смеется. — Это того стоило, — тихо произносит она и поворачивается занять свое место на сцене. Она бы с радостью смазывала свою помаду когда угодно, если бы ощущение во время поцелуя с Кларк было всегда таким, как сейчас.

***

Представление проходит идеально. Она была удивлена, когда в конце постановки Кларк покинула сцену лишь для того, чтобы вернуться с букетом алых роз в руках. Лекса плакала, хотя ни перед кем бы в этом не призналась. Каждое слово, которое блондинка твердила ей все эти месяцы, отдавалось эхом в ее голове на протяжении всего представления. И даже после всего, через что они вместе прошли, Лекса бы не хотела, чтобы с Кларк танцевал кто-то другой. Она уже была готова покинуть театр — цветы в ее руках, а сумка перекинута через плечо. Однако Кларк ждала ее снаружи раздевалки. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Лекса, а блондинка ей улыбается. — Жду тебя, — отвечает Гриффин и начинает подходить ближе к девушке. Она не теряет времени впустую. Она целует ее, и, Господи, Лекса понимает, что точно никогда не устанет от этого. Когда Кларк отстраняется, ее губы красные, а Лекса не может уже держать это в себе: — Я люблю тебя, — выпаливает Вудс, а глаза блондинки расширяются. — Может быть, мне не стоило этого говорить, ведь у нас же еще не было настоящего свидания, но, когда я касаюсь тебя и чувствую, словно всё встает на свои места, и я знаю, что отвратительно с тобой обращалась всё то время, что мы знакомы друг с другом, но я никогда не была настолько сильно в чем-то уверена, как сейчас, — тараторит Лекса, а Кларк прерывает ее еще одним поцелуем. — Я тоже тебя люблю, — произносит блондинка напротив ее губ. Лекса клянётся: она чувствует, как слеза падает ей на губу, но она точно уверена, это не её. — Боже, я думаю, что полюбила тебя в нашу первую встречу, ну, в каком-то смысле. Ты расстраивала меня так сильно, словно до конца планеты, но теперь я точно знаю, именно до этого места я и последую за тобой, — признается Кларк, а Вудс точно уверена, что никогда в своей жизни она не была так счастлива. Кларк любит ее. Она не может поверить в то, что не облажалась. Она не может поверить, что действительно, действительно заполучила ее, эту прекрасную девушку, сотворенную из солнца. Их руки переплетены, они улыбаются друг другу. Девушки покидают театр вместе, и Лекса чертовски уверена, что с этого момента их жизнь пройдёт именно так. Вместе.