Глухая любовь

— Ты не могла родить такого ребёнка от меня! — кричал мужчина, которого звали Гидеон. Он был достаточно высоким с тёмно-каштановыми волосами и резкими чертами лица, которого ещё не коснулись морщины. Слово «старость» он ещё не познал. У него было крепкое телосложение. Серые глаза и чуть изогнутый влево нос, словно когда-то его сломали, и он не сросся как нужно. Лёгкая щетина красовалась на его скулах, пока он поджимал и без того тонкие губы. — Я не изменяла тебе! Никогда! — возмутилась в ответ девушка. Она была намного моложе мужчины. Эллисон была на голову ниже своего мужа, Гидеона, тёмноволосая с выделяющимся подбородком, пухлыми губами и карими глазами, которые с прищуром смотрели на собеседника. Девушка коснулась маленькой головки сына, который сидел на полу. Он не понимал, что и о чём говорили его родители и никогда не поймёт. Потому что даже не слышал их речи. Мальчик был глухим. Почувствовав тёплую руку матери, которая обеспокоенно гладила его по коротеньким не отросшим ещё волосам, поднял голову, посмотрев на неё. Он смотрел так, словно понимал и слышал их, но это было не так. — Хотя, наверное, стоило бы это сделать, чтобы ты угомонился… Чтобы твои обвинения были не напрасны, — тихо сказала Эллисон. — Что ты сказала? — прорычал мужчина, подскочив к ней, схватил за руку. Девушка чуть вскрикнула от неожиданности и боли, что раздалась в руке. — Отпусти, больно! — прошипела она, пытаясь вырвать свою руку из крепкой хватки мужа. Гидеон смотрел в беспокойные глаза девушки, пытаясь выискать хоть намёк на её ложь, но этого не было. Однако гордость не позволяла поверить ей. Поверить в то, что она от него родила дефектного сына. — Дрянь, — бросил он, отпустив её руку, чуть оттолкнул от себя. Эллисон исподлобья смотрела на него, скрывая свой злобный и в тоже время печальный взгляд за чёлкой тёмных волос. Она потёрла руку, которую он так долго держал. Теперь останутся синяки. От его хватки всегда остаются синяки. — Если ты считал всегда, что я тебе изменяю. Почему ты дал мне родить этого ребёнка? Заставил бы сделать аборт! — последние слова она впервые выкрикнула за время их ссоры. По щекам предательские слёзы потекли, которые она словно ни в чём не бывало, быстро смахнула рукавом кофты. Лицо Гидеона чуть перекосило от вида слёз любимой девушки. Именно любимой. Несмотря на все обвинения, он её любил. Его любовь к ней была сумасшедшая, но Эллисон этого не знала. Не знала, как ему больно видеть эти слёзы, как он ненавидит себя сам за свою грубость. Но слишком поздно думал, чтобы предотвратить свои действия, а попросить прощение гордость и предубеждения не позволяли. — Если бы я знала, что ты такой… Я бы… Я… — голос срывался от слёз, которые накатывали вновь и вновь. Эллисон всегда ему казалась слишком хрупкой, слишком беззащитной и поэтому, как только увидел её, был уверен, что станет её стеной, защитой. Но в итоге сам же стал нападающим. Она согнулась пополам, что мужчина поддался вперёд, забеспокоившись, что у неё что-то болит. Но девушка оттолкнула его руку, прижав обе руки к своему лицу. Волосы полностью закрыли её лицо, что Гидеон не мог разглядеть её чувства. Послышался какой-то непонятный звук с её стороны, который болезненным эхом раздался в сердце. Эллисон выпрямилась, убрав волосы с лица, вытерла слёзы ладонями. — Я бы никогда не полюбила тебя, — прошептала она, всхлипнув. Мужчина перестал дышать, не веря своим ушам. Внутри всё рухнуло. Рот чуть приоткрылся, чтобы воздух вновь стал поступать, чтобы сердце не стало биться так усиленно. Но оно билось. Билось сильнее и сильнее, вгоняя внутрь гвоздь. Эллисон обошла мужчину, взяв на руки сына, ушла в другую комнату. Гидеон так и остался стоять посреди комнаты, дыша ртом, чтобы успокоить ту боль, что раздавалась внутри. Она рвала его сердце, его любовь к ней. Он не верил, что Эллисон могла такое сказать. Она его жена! Она его любит! Или любила?