Глухая любовь

Калеб держал обиду, очень сильную обиду на преподавателя и именно из-за этого их отношения обострились. В особенности это касалось уроков, которые парень либо не посещал, либо отказывался отвечать и сдавать работу. Весь класс был поражён его наглости, но ещё больше поражало, что учитель ничего не отвечал. Он молча ставил какие-то пометки в журнале, ученики подозревали, что плохие оценки ставил, но на деле ничего не ставил мужчина. Эван всё ещё чувствовал себя виноватым перед парнем, причём не только за то, что затронул в его душе то, что нельзя было тревожить, но и за то, что сравнивал его со своим братом. Сейчас уже ясно осознавал свою ошибку. Однако подойти к ученику и разъяснить всю ситуацию ещё не осмеливался. Парень же не ощущал себя лучше от своих же выходок, наоборот чувствовал, как ему не хватает тех консультаций, где они дискутировали насчёт мотивов различных поэтов и сравнивали «языки» различных авторов. Отчего-то он ощущал себя брошенным, что вызывало у него злость, то ли на преподавателя, то ли на себя самого. Напасть пришла оттуда, откуда Калеб уже давно боялся получить — это Лука. Лука, который откуда-то прознал про его деньги и требовал, чтобы тот делился. Но если тогда за него заступился Джеймс, и они избежали сильной драки, то теперь… Парень привычно выходил из здания интерната. В последнее время он стал чаще выходить в город, в особенности на грабежи — это всё успокаивало его и помогало чувствовать себя лучше. Он ощущал удовлетворение какое-то. Лука подкараулил его практически у самого окна, через которое юноша выбирался, с ним было ещё несколько ребят, которые были чуть старше его самого. «Ты вовремя!», — оскалился Лука, окружив его. «Самое время делиться, сучонок!», — прожестикулировал другой какой-то пацан, сжимая руки в кулаки. Калеб переводил взгляд с одного на другого, пытаясь сосчитать их, но от паники сбивался со счёта. Мозг пытался выбраться из пелены паники, которая неизбежно настигала его. «Хер вам!», — непоколебимо ответил им парень, хотя внутри не был так же уверен. Ему не нужны такие неприятности. Тем более уж сейчас, когда он потерял поддержку в виде мистера Грейденса. Лука поддался вперёд, припирая Калеба к стене, губами проговаривая: «Гони деньги, ни то порежу!» Парень невольно покосился на руку своего соперника в которой что-то опасно блестело в свете фонаря. Тут он не на шутку испугался. Одно — это бой на кулаках, пускай даже в толпе. Другое — это когда у одного есть оружие против тебя, которое может тебя убить. Он сглотнул, выпрямляясь, стараясь не показать своего страха, иначе всё будет потеряно. Проще было бы отдать деньги, но не для парня, который заработал это своим трудом. Ничего отдавать он не собирался им, проще было умереть прямо здесь, пусть даже от руки Луки. Калеб медленно мотнул головой, показывая своему сопернику, что не собирается ничего отдавать. Лука схватил одной рукой его за кофту, слегка приподнимая его, приставив нож к горлу. «Ты чо совсем страх потерял, ублюдок?», — судя по вздутым венам на шее, он повышал голос. В отличие от Калеба, Лука мог говорить и даже чуть-чуть слышать. Но всё равно учился здесь — это его больше всего и злило. Ведь считал себя лучшим и здоровым человеком, в отличие от остальных обитателей интерната. Парень посчитал, что сейчас самый лучший момент и насколько позволяло место, размахнулся и ударил Луку коленом в пах, уворачиваясь от ножа, которым его попытался тот полоснуть. И всё было бы удачно, если бы тот был один. Однако как только остальные ребята увидели движуху, то сразу принялись нападать. У ещё одного из них был в руках не то осколок, не то какая-то острая железяка, которая хорошенько проехалась по лицу Калеба, чудом не задев левый глаз. Юноша принялся удирать, ему плевать было на свою репутацию, слабость и трусость. Единственное чего хотелось — это выжить. Он побежал в сторону ворот, где ограда была не такая высокая и благодаря мусорному баку можно запросто перелезть, но путь ему перекрыли другие. Они накинулись на парня, что никакая самооборона не спасала. Его быстро скрутили и принялись избивать. Лука сел на Калеба сверху, пока остальные его держали, принялся исполосовывать ножом ему руки, не слишком сильно нажимая, чтобы не задеть вены. Но легче не становилось, боль была жгучая, будто лезвие было пропитано ядом. Силы его уже почти покинули на очередном ударе, как он вспомнил про мистера Грейденса. Может, мужчина поможет ему. Должен помочь. Парень не знал, почему подумал о преподавателе во время такой боли, но это придало ему сил, когда почти обмяк в руках своих обидчиков. Благодаря этому он сумел воспользоваться элементом неожиданностью и вырваться. Юноша сумел запрыгнуть за забор и перелезть через него, едва ускользая от цепких рук преследователей, падая на землю уже за воротами интерната. Он чувствовал, как сознание покидало его, но видя перед глазами двоящиеся фигуры, которые пытаются перелезть через забор. Калеб с трудом поднялся, прижимая к себе правую руку, которой боль всего досталось, на ватных ногах побежал прочь. Тогда ему казалось, что бежал, куда глаза глядят, но ноги несли лишь в одно место — это квартира мистера Грейденса. Парень много раз выходил в город и несколько раз даже следил за преподавателем, поэтому с точностью запомнил, где и в какой квартире проживал мужчина. Калеб колотил ногой по двери, не в силах поднять руки, которые пощипывало от земли и мелких камушков, которые попали в раны. Дверь открылась, и парень даже не увидел, был ли это мистер Грейденс или его девушка, лишь мысленно сказал: «Помогите». После чего сознание покинуло Калеба. Эван был удивлён увидеть парня в таком виде. Грязного, уничтоженного, но самое главное в крови. Последний факт заставил сердце испуганно остановиться. Что с ним произошло? Но спрашивать было некогда, тот уже летел на землю, что мужчина едва успел его подхватить и аккуратно занести в квартиру. Он тихо порадовался про себя, что Эмма уехала в командировку, иначе не знал, как объяснил бы всё это. Мужчина осторожно положил ученика на свою кровать, аккуратно стягивая с него грязную толстовку с обувью и штанами, накрыв одеялом по пояс. Пришлось тщательно порыться в своих вещах, чтобы найти бинты, перекись и какую-то ткань, чтобы промыть раны. Он присел на корточки перед кроватью, вытянув безжизненную руку, как ему казалось. Однако Калеб дышал — это уже радовало. Эван осторожно мокрой тряпкой промывал раны, сверху поливая ещё перекисью зачем-то ещё дуя, но видимо парень потерял сознание от боли или… От потери крови. Такую мысль мужчина даже допускать боялся. Так же осторожно всё забинтовал, а шрам на лице залепил пластырем. Мысли тревожно метались в голове преподавателя. Он не мог себе представить при каких обстоятельствах парень мог получить такие раны. Калеб же учится и живёт в интернате. Неужели это кто-то из ребят его так? А если да, то за что? Тревожно поглядывая на ученика, Эван сидел на стуле перед кроватью, на которой тот лежал. Почему Калеб после всего пришёл именно к нему? Всё-таки доверял?