Dementia praecox

      Ким Доёну был 21 год. Он был студентом третьего курса университета Ёнсэ в Сеуле. Молодой человек жил один в съемной однокомнатной квартире в районе Чунгок в получасе езды от Каннам гу. Но это преимущество никак ему не симпатизировало. Последнее время он сильно замкнулся в себе, да и раньше никогда не отличался желанием кутить и веселиться ночи напролет в дорогих районах города-миллионника.       Ким Доён отличался старательностью и трудолюбием в учебе. И потому все время считался любимчиком преподавателей как в школе, так и в университете.       У него всегда были друзья, он не считался изгоем или ботаником. Одноклассники любили его за отзывчивость и вечную лучезарную сущность. Он редко когда ссорился с кем-то или вступал в конфликты. Казалось, что улыбка этого парня может излечивать самые страшные болезни и заканчивать кровопролитные войны. И все были уверенны, что так будет всегда. И сам Доён так думал.       Жизни свойственно делиться на чёрные и белые полосы, иногда чёрные полосы могут затягиваться, иногда наоборот. Но рано или поздно они сменяют друг друга. У Доёна не было белых полос, как и чёрных. Вся его жизненная зебра потускнела и стала одним серым пятном. Вокруг сменялись дни, проезжали машины, появлялись и исчезали люди. И всё тянулось нескончаемой, нестерпимой лентой обыденности.       Доён окончил школу, сдал экзамены и поступил в университет. Съехал от родителей и стал снимать квартиру на деньги, которые зарабатывал сам. Ким прогуливался по коридорам университета в компании однокурсников, живо с ними что-то обсуждал, строил планы. По пятницам он устраивал жесткие и веселые попойки со школьными друзьями. Он наслаждался молодостью, впитывая и проглатывая каждую кроху тех мгновений, что нельзя будет уже повторить через года.       Все стало меняться.       Время уходило.       Все те радости оставались в прошлом.       Доён стал другим.       Он и сам не знал, когда точно это началось. Но он стал отдаляться от жизни, которую сам так скрупулёзно создавал и которой наслаждался.       Учеба и работа были не причинами, а скорее отговорками. Многие студенты в его возрасте разделяли личную жизнь, универ, подработку, и иногда не одну.       Его стало многое раздражать: поведение друзей и знакомых, задания в универе, внеучебная деятельность. У него появилась апатия. Он хотел отделиться от всего мира, хотел бросит все дела. Временами он мог просто лежать посреди квартиры, смотря в потолок, и не думать ни о чем. После он сильно себя ругал и ненавидел за это. Он мог быть до безумия увлечен учебой, а мог часами сидеть на одном месте без какого-либо занятия. Он стал нервозным, по большей части к себе: он ненавидел многое, что делал и чего не делал, как себя вел, о чем думал.       Ещё через время он стал более безразличным ко всему, но по большей части ко всем. Он пытался глубже зарыться в учебу, чтобы притвориться для самого себя занятым, чтобы ему было легче врать другим.       Но самое пугающее для самого Доёна было то, что порой он забывал целые дни своей жизни, и не те, что были месяц или полгода назад. Мог проснуться в один день и не помнить, как уснул или что делал перед сном. Временами память возвращалась к нему, но не полностью, а отрывками, надломленными кусочками, из которых нельзя было собрать полноценный пазл событий. Мог перепутать свою смену из-за того, что пропускал в памяти целые дни недели. Доён волновался по началу, но потом… Потом он перестал обращать и на это внимание, лишь глубже зарывался в учебу.       Он и сам не знал, когда точно это началось.       Но всё, что происходило сейчас в его жизни, отодвигало всё прежнее и пугало еще сильнее. Он не представлял, что с ним и что он должен делать. — Надеюсь, ты ещё помнишь меня.       Слова врезались в сознание. Воздух вокруг резко исчез. Время остановилось. А земля медленно вылетала из-под ног. И Доён вот-вот мог бы улететь вслед за этой землей, но был отрезвлен дальнейшими событиями.       Доён стоял, не шевелясь, минуту, две, три. Он четко осознавал, что за его спиной стоит человек, чей голос он сумел узнать. Он старался дышать как можно тише, несмотря на то, что эти его действия не добавляли логики во всё происходящее. Еще секунда, и Доён почувствовал чужое дыхание на своей шее. Но не знал паниковать ему или держать себя в руках. Тишина, заполнившая квартиру, казалось, продолжалась уже целую вечность. Но парень боялся сказать хоть слово и уж тем более совершать какие-то резкие движения.       На какой-то момент Доёну показалось, что его коснулись, но то были невесомые, нематериальные прикосновения. Он мог ощутить, как все его тело обволакивало в массу мелких легких прикосновений. Таких, словно дуновение ветерка. Это расслабляло его тело и мысли. Рыжий не знал почему, но в тот момент он совсем перестал переживать за то, что произошло с ним какой-то час назад.       Но в чувства его привело уже настоящее прикосновение реальной руки. Человек позади него дотронулся до его плеча и неспешно повернул лицом к себе. Доён боялся увидеть там того, кого уже успел представить в своей голове.       И опасения были не напрасны. Напротив Доёна стоял тот самый парень из кофейни. Тот самый парень, что проводил его до дома. Тот самый парень, что пытался свести его с ума своими ласками. Тот самый парень, что превратился в хищного зверя у него на глазах.       Но сейчас это был другой парень. Его глаза были самыми обычными. Улыбка на лице была самой приятной. Руки на плечах Кима самые теплые. Доён почти поверил. Почти.       Осознав всё за секунду, все вчерашние события, сегодняшнее происшествие, Доён спустился с небес и пришел в себя. Именно сейчас ему хотелось лечь на пол и уставиться в потолок больше всего. Сделать так, как он обычно делал, когда уставал от всего в этом мире. Но он всё еще хотел бороться за жизнь. Он собрал всю волю и решимость в кулак и со всеми остатками сил ударил Джехёна прямо в грудь. Из-за чего тот сильно закашлял и отпрянул от Кима. Он немного покачнулся, но всё ещё оставался на ногах. Доён хотел добавить, но Чон во время очухался и остановил парня.       Схватив ставшего за кисти, он ловко завел их ему за спину и упер его в стену. Ким был настолько злым и уставшим одновременно, что всё, на что ему хватало сил в тот момент, это наполненный испепеляющим гневом взгляд, направленный на противника. Ему бы хотелось закричать, просить о помощи, но всё это казалось ему таким мелочным и бесполезным, что он совсем впал в отчаяние. — Доён, — Джехён был спокоен, как и прежде, разве что улыбка сошла с его лица. — Доён, ты боишься меня?       Доён был зол, Доён был в замешательстве, Доён был сильно уставшим. Но нельзя было сказать, что он был напуган. Скорее наоборот. Все, что происходило с ним до этого времени, разожгло в нем нехилого размера пламя. Он смотрел на противника и не собирался говорить ему ни слова, по его воинственному виду всё было ясно и без слов. — Тогда слушай меня.       Джехён подался вперёд, совсем к уху Кима. Это не было вынужденной мерой, вокруг кроме них никого не было, и Доён прекрасно слышал Чона.       Но воздействие, которого добивался Дже, было совершено.       Горячее дыхание парня коснулось кожи шеи Доёна, и он сглотнул. — Доён, я не причиню тебе зла. Но если ты будешь себя так вести, я не в ответе за свои действия.       Джехён перестал говорить, но отодвигаться и не думал. Он приблизился еще к шее и, не целуя, коснулся губами нежной кожи. Доён прекрасно осознавал, что парень опасен и что он может сделать всё что угодно, вплоть до того, что перегрызёт ему глотку. Но сердце заколотилось слишком быстро, а сознание покидало своего хозяина. И всё, что оставалось в его силах, это шумно выдохнуть за спину Чона. В тот момент он проклинал себя за свою слабость. — Я здесь, чтобы помочь тебе, Доён.       Джехён говорил, лишь слегка оторвавшись губами от шеи юноши. — Единственный, кто в силах мне помочь, это врач психиатрической лечебницы. Потому что я не умею контролировать галлюцинации. И, вероятно, ты — одна из них. — Ох, Доён.       Джехён опустил руки парня и отошел. Он стал мрачным и каким-то подавленным. — Вероятно, тебе ещё нужно время принять всё это.       Его лицо озарила грустная улыбка, и он поднял голову на старшего. — Я буду рядом, когда ты будешь нуждаться во мне. А до тех пор я покидаю тебя.       На этих словах всё вокруг для Доёна потускнело и стало плыть. Но он ещё мог уловить силуэт Джехёна. Звуки и слова искажались в его голове. Картинка перед глазами стала накреняться, пока Доён наконец не осознал, что это не мир падает, а он сам. Наступила темнота.