Пролог
16 января 2017 г., 17:11
2001 год, Калифорния, Л.А. Долина Сан-Фернандо (CSUN)*
— Твою мать! — возглас Тома Уэллинга буквально оглушил почти всю парковку кампуса Калифорнийского университета. Добрый десяток пар глаз собравшихся у своих авто студентов уставился на него в недоумении. Создавалось впечатление, что Том извещал как минимум о начале ядерной войны. Дженсен Эклз, стоявший в двух шагах от друга, недовольно поморщился, эти громогласные проявления эмоций Тома вызывали раздражение, но любопытство взяло верх, парень обернулся, невольно проявив интерес к тому, что привело Уэллинга в такой щенячий восторг на этот раз…
Возле раритетного «Мустанга», аккуратно припаркованного на территории стоянки, нагнувшись, стоял молодой человек, упорно искавший что-то на переднем сиденье своей машины. Взгляду открывался весьма аппетитный вид: мускулистая спина в белой майке, длинные ноги в приспущенных на бедрах джинсах, из-за пояса которых, благодаря чуть задравшейся майке и его откровенной позе, виднелась полоска загорелой кожи, переходящая в белую тонкую полосу у копчика. И, судя по всему, парень был ещё и без нижнего белья. Дженсен сглотнул, зрелище откровенно заводило. Он кое-как оторвался от созерцания задницы незнакомца и посмотрел на Тома. Но по взгляду Уэллинга не сразу становилось понятным, что именно вызвало в нем эти бурные эмоции: то ли охренительный зад новоприбывшего персонажа, то ли крутая машина. Тому всегда нравились такие виды личного авто, и дай ему выбор — он бы предпочел навороченному «Феррари» простой «Кадиллак» в стиле Элвиса. А тем временем «Мистер суперзад» неспешно выпрямился и развернулся лицом к наблюдавшим за ним парням.
…Дженсен Эклз все свои двадцать два года думал, что смерть не имеет права извещать о своем скором прибытии, насильственно отрывая душу от тела, а должна войти неслышно, как сон, как мягкое погружение «в никуда», являя собой спокойствие и удовлетворенность. По мере осознания того факта, кто стоит перед ним на расстоянии нескольких метров, приход скорой смерти становился все очевидней. Нет, он, конечно, изменился, но это определенно был он… Все знакомые человеку эмоции смешались сейчас внутри его души в какой-то крепкий коктейль, словно в шейкере опытного бармена, взбалтывающего его со всей страстью. Лавина воспоминаний, по силе сравнимая разве что с ураганом «Катрина», обрушилась на Дженсена. В памяти вспыхнули знакомые, подавляемые годами и расстоянием образы, те, что он так старательно гнал от себя пять долгих лет. Перед глазами плясали одна за другой яркие картинки, тени прошлого водили хоровод, смеясь и издеваясь. Эклз начал задыхаться от нехватки кислорода, всё начало расплываться. Сердце то пропускало удары, то делало какие-то невообразимые кульбиты, ладони вспотели — начинался явный приступ неконтролируемой паники. Или агония смертника, из последних сил хватающегося за жизнь.
Дженсен очнулся от ощутимого толчка в бок. Какого?!
— Хей, я Том Уэллинг, а это Дженни, — голос Тома вырвал его из воспоминаний. И очень кстати привёл в чувство. Эклз буквально выпал из полукоматозного состояния. А парень, который еще мгновение назад стоял у своего «Мустанга», сейчас широко улыбался Тому и жал ему руку.
— Джаред Падалеки, — твердым глубоким голосом произнес он, при этом не отрывая взгляда от лица Дженсена.
Дженсен вздрогнул и сглотнул. Но протянутую руку все же пожал.
— Дженсен Эклз, — тихо произнес он, стараясь подавить волнение, дрожь и адреналин, так некстати разгулявшиеся в крови.
Прикосновение Джареда обожгло кожу. Дженсен дернулся и разорвал рукопожатие.
— Ты новенький, я тебя тут раньше не видел?— продолжил знакомство Том.— Классная тачка, кстати.
— Спасибо. Да, я приехал вчера. Перевелся из Нью-Йорка, — Джаред снова покосился на Дженсена, стараясь поймать его взгляд. Но тот упорно отводил глаза.
— Нью-Йорк? Чем тебе не угодило Большое Яблоко? — ухмыльнулся Том, откровенно разглядывая Падалеки.
Да уж, посмотреть там было на что. При росте под два метра парень был отлично сложен. Крепкие мышцы перекатывались под кожей, кстати говоря о не хилом напряжении Джареда, но это, пожалуй, было единственным, что могло выдать его волнение, он открыто улыбался, каре-зеленые глаза сверкали на солнце из-под небрежно спадающей на лоб челки.
— Эклз, эй, очнись! — Том щелкнул пальцами у Дженсена перед носом.
— Что? — отрывая взгляд от кубиков пресса под обтягивающей майкой Джареда, промямлил он.
— Ты чего завис-то? — хитрый прищур голубых глаз Тома выдавал его осведомленность о том, что стало причиной выпадения Дженсена из реальности.
— Отъебись, Томми, — неожиданно резко отозвался Дженсен. Он поднял взгляд на Джареда и в упор взглянул ему в глаза. Ответный взгляд был нечитаемым. Он с какой-то странной отрешенностью смотрел на Дженсена. Будто находился сейчас не здесь, равно как и сам Эклз минуту назад. Эту странную безмолвную дуэль взглядов прервал рев мотора. На парковку влетел черный «Харлей Девидсон». Резко и умело затормозив, молодой человек на железном коне снял шлем. Повесив его на руль, он оценивающим взглядом окинул студентов, собравшихся на парковке, остановив его на троице высоких парней, молодой человек с бритой налысо головой установил байк на подножку и направился к ним.
— Эклз, глянь, кто прикатил, — проговорил Том. — Эй, Роззи! — снова включил он свою голосовую сирену, глядя на неспешно шагающего Роззи.
Дженсен снова вздрогнул. Нет, он определенно никогда не привыкнет к этим потокам звуков, издаваемых Уэллингом.
Все трое повернулись к парню, приближавшемуся к ним. Он был полностью затянут в черную кожу. То есть, совсем полностью. Кожаные штаны, плотно облегавшие ноги, тяжелые армейские берцы, на грязной — видимо, когда-то белой — футболке красовалась потертая черная кожанка. В такую жару подобный прикид казался откровенно странным, если не сказать совсем неуместным. Тяжелым шагом он подошел к парням.
— Привет, братва! — поздоровался он и тут же переключил все свое внимание на Дженсена. — Эклз, ты куда исчез в пятницу? Брок мне весь мозг проел. Ты что ему наплел? Я еле от него отделался, он как долбаная пэмээсница, блядь! В следующий раз не вали на меня своих несостоявшихся псевдожён, когда надумаешь снова сбежать! — парень с откровенным упреком смотрел на некстати краснеюще-белеющего Дженсена, в упор не замечая, что кроме их, надо полагать, тесной компании рядом стоит посторонняя личность вроде того слона, которого никто не видит. Падалеки кашлянул:
— Эм, привет, я Джаред Падалеки! — он протянул лысому руку.
— Майк Розенбаум. Ты чего трешься с этими озабоченными утырками? Новенький, видимо, — улыбаясь, протараторил Майк, отвечая на рукопожатие.
Дженсен толкнул Роззи в бок.
— Кто тут утырок, Майки? Как курсовые по криминальному праву писать, когда ты с очередного бодуна стреляешь в унитаз вчерашним виски, так я гений, а так утырок, значит? — Эклз откровенно злился.
Его поведение весьма удивило Уэллинга. Он вскинул брови и глянул на Дженсена:
— Дженни, ты чего? С кровати на голову рухнул в попытке бегства от Келли? Чего завелся-то? — Том сверлил его недоуменным взглядом.
— Не называй меня «Дженни», уебок! — Дженсен покраснел, желваки на лице предупреждающе заходили, руки сжались в кулаки, а зеленые глаза метали молнии; обстановка накалялась. Том и Майк застыли, таким своего друга они видели лишь однажды, во время драки за клубом Криса Кейна, когда на них накинулась пьяная компания из четырех гомофобов из колледжа. Но сейчас ни один, ни второй не понимали, что именно возвело Эклза в подобную степень агрессии.
Все это время Джаред молча наблюдал за далеко не дружелюбной «беседой» друзей. Он догадывался, что стало причиной такого поведения Дженсена, и просто смотрел, выжидая, во что выльется эта еле подавляемая ярость. Но «кровавого» финала ему не суждено было дождаться, так как раздался громкий телефонный звонок, звук доносился откуда-то из района карманов джинс Эклза.
Дженсен достал трубку и, даже не глядя на дисплей, громко рявкнул:
— Что?! А, хорошо. Буду через десять минут, — самообладание, как по указке высших сил, мгновенно вернулось к нему, лицо разгладилось, из глаз исчез неконтролируемый гнев. Такая метаморфоза натолкнула Тома на догадку, и он не преминул ее озвучить.
— Морган? — тихо, почти шепотом произнес Уэллинг. Дженсен лишь коротко кивнул.
— Я пойду. Встретимся за обедом. Томми, не забудь, о чем мы говорили, — он глянул на Уэллинга, и тот, только шумно выдохнув, промямлил невнятное: «Ладно».
Дженсен бросил последний взгляд на Джареда, все так же молча стоявшего между Томом и Майком, и зашагал по направлению к деканату университета. Воцарилось неловкое молчание. Трое парней, оставшихся на парковке, переминались с ноги на ногу, как школьницы на выпускном.
— Кто такой Морган? — разорвал тишину Джаред.
— «ДДМ», вернее — Джефри Дин Морган, наш декан, — ответил Майк. — Слушай, эм… Джаред. Ты не обращай внимания на Дженни, он классный парень, просто у него сейчас проблемы с учебой и все такое, — как-то неуверенно попытался сгладить поведение Эклза Роззи.
— Забей. Мне с ним под венец не идти, — отозвался Джаред. — А приступы ПМС-синдрома бывают у всех боттомов, — раздался громкий хохот. Майк не наигранно и очень нескромно ржал до слез.
— Парень, тебе повезло, что Дженни свалил до этого твоего заявления… В смысле, я понял, твой гей-радар не дал сбой и все такое, но Дженсен Эклз — снизу?! Чувак, я миллионы своего папаши отдам, пристрелив его предварительно, чтобы хоть слух такой где пронюхать, — заходясь приступами хохота, проговорил Розенбаум.
Джаред вскинул брови, уставившись на Майка. Рядом не менее громко заходился от смеха Том.
— Серьезно, Джей, ты лишишься главного органа в своей жизни, если спизданешь такое при Эклзе, — подал голос Том, окончательно отсмеявшись. — Он самый топистый топ из всех, кого я знаю. И это состояние души, парень. Так что осторожнее на поворотах.
— Правда? Просто по его… ну, внешности так сразу и не скажешь, — отчего-то потупив взгляд, сказал Падалеки.
И правда, внешность Дженсена Эклза очень часто вызывала у людей весьма противоречивые чувства — парень был до неприличия красив какой-то по-детски кукольной красотой: пухлые губы, большие зеленые глаза, аккуратный нос, упрямый подбородок, но при этом он обладал мужественным шармом откровенного самца. Возможно, за счет немаленького роста и развитой мускулатуры, а может, из-за жесткого взгляда из-под длинных густых ресниц. Он мог вызвать у любого бурю эмоций от неприкрытой похоти, до злобной, плохо скрываемой зависти, но вот что-что, а равнодушным Дженсен не оставлял ни одного человека, с которым встречался в жизни.
— Кстати, ты так и не ответил, как тебя занесло в Калифорнию? — посмотрев на Джареда, спросил еще раз Том.
— Здесь тепло и океан… — как-то съезжая с темы, ответил тот. — Да и климат ближе к тому, что я привык.
— А ты сам откуда? — подал голос Майк.
— Из Техаса, — гордо вскинув голову, ответил Джаред, будто бросая вызов всему миру прям в этот самый момент.
— О, — округлил глаза Том. — Гей из Техаса? Это экзотика,— беззлобно пошутил он. — Вторым будешь.
— В смысле? — не понял Джаред.
— В смысле, что наш топистый топ Эклз из Далласа. Круто, да? — вклинился в разговор Майк.
— Оу, это интересно. Надо будет с ним поближе пообщаться,— как-то хитро и очень скользко глядя на двух друзей, сказал Джаред.
— Да? Только имей в виду: все, что ты от него получишь — это один, максимум два очень горячих перепихона. Джен очень ценит свое личное пространство, чувак. Я бы даже сказал, он просто поведен на свободе. Я не делаю ему дурной рекламы, он мой друг, просто я вижу — ты вроде как неплохой парень, но там тебе ловить нечего, — как-то очень серьезно сказал Майк, глядя прямо в глаза Джея.
— Брось, Роззи, не пугай молодежь, — ухмыльнулся Том. — Когда, то есть если Джен выкинет финт «аля Брок Келли», у меня всегда будет шанс утешить рыдающего двухметрового техасского мачо.
От этих слов взгляд Джареда потемнел, он не привык переходить на такие личные темы с малознакомыми людьми, да еще и в откровенно пошлом ключе.
— Я не собираюсь подставляться ни под Эклза, ни под кого другого, Том. К твоему сведению, я, видимо, еще более топистый топ, так как даже такая перспектива, как трах с «Мистер-губы-о-боже-отсоси-мне-пожалуйста», не способна заставить меня прогнуться, — почти зло проговорил он, давая понять, что эта тема закрыта.
— Все, все, — выбросил руки перед собой в капитулирующем жесте Том,— я не хотел тебя обидеть. Просто ты, казалось, такой простой парень, я, знаешь, чувствую людей. Просто эти ваши переглядывания с Дженни… Знаешь. В общем, делай вывод сам. У него крышу сорвало после твоего появления, но как-то не в ту сторону. Он от злости чуть не задымился. Вы часом не знакомы? — выпалил Том осенившую его догадку.
— Нет. Не думаю, что забыл бы… его, — ответил Джаред и поспешил ретироваться от этого уже очень утомившего порядком разговора. — Мне пора, надо оформить документы. И заселиться. Увидимся. Приятно было познакомиться, парни, — бросил он и направился по направлению к главному зданию университета.
— Странно, — пробормотал Майк себе под нос, уткнувшись взглядом в собственные ботинки.
— Что? — глянул на него Том, этот взгляд Розенбаума он хорошо знал, Майк что-то просек в этом высоком горделивом самце. И в данный момент переваривал какую-то информацию.
— Он только приехал? Интересно, откуда он знает, где находится деканат? — подняв взгляд на удаляющуюся фигуру Джареда, сказал Майк. Том выразительно на него посмотрел, но ничего не ответил — похоже, Майкл Розенбаум нашел новую головоломку, зацепившись за ничего не стоящий факт осведомленности Падалеки по поводу местонахождения здания деканата, а интригу Майк чуял за версту. И никогда не отступал, пока не распутывал клубок полностью. Да и поведение Дженсена вывело его на подозрение неладного. Что-то было в этом Джареде Падалеки и в реакции на него (а что именно на него, Майк и не сомневался) Эклза. И, мысленно дав слово сам себе распутать этот замысловатый для него узел, дернул Тома, направляясь на занятия; еще один скучный день преобразился для Майка в один момент. Да, а жизнь определенно интересная штука, особенно чужая.
____________________
*California State University, Northridge (также известный как CSUN, Cal State Northridge) является государственным университетом в Northridge, районе в долине Сан-Фернандо области Лос-Анджелеса, штат Калифорния, США.
