Подари мне Солнце

      2001 год, Сан-Фернандо       Дженсен проснулся, когда на улице было почти темно. Он повернулся на кровати и увидел мирно сопящего Джареда. Тот лежал на животе, одеяло сбилось в ногах, открывая взгляду прекрасную картину: спящий, расслабленный и обнаженный парень. Дженсен слегка провел рукой по его спине, отчего он сразу открыл глаза.       — Ты не спишь? — Дженсен заглянул в сонное лицо.       — Нет. Мне нравится, когда ты так меня разглядываешь, — с улыбкой ответил Джаред и, протянув к его лицу руку, погладил пальцами по щеке.       — Что нам делать Джей Ти? — вопрос прозвучал вполне ожидаемо, им стоило поговорить, и Джаред ждал, что он последует.       — Пока не знаю. Но, поверь, я сделаю все, что смогу, чтобы этот кошмар кончился, — Джаред потянулся к Дженсену и поцеловал в губы.       — Я второй день прогуливаю, — усмехнулся Дженсен. — Меня точно скоро отчислят. Послушай, Джош… — Дженсен прикусил губу. — Мне никто не позвонил. Что произошло?       — Донна звонила тебе, но твой телефон был отключен, — пояснил Джаред. Теперь Дженсен вспомнил, что в последнее время он часто выключал телефон, когда шел в клуб или оставался у Тома. — На Джоша напали в аэропорту Сан-Антонио, он собирался лететь сюда. Сабато действует примитивно, он перестал быть изобретательным, — с сарказмом выдал Джаред. — Твоего брата избили. Тяжелая травма головы, итог — кома, — добавил он.       — Мне стоит поехать туда. Думаю, пришло время все расставить по местам, — Дженсен приподнялся на локтях.       — Чем ты можешь помочь? Сейчас не время выяснять отношения. Но позвонить, я думаю, нужно, — Джаред не хотел вставать, не хотел никуда идти, он просто хотел вот так лежа рядом с Дженсеном провести в кровати весь вечер и всю ночь.       — Джаред, а как ты узнал? — Дженсен только сейчас подумал о том, что Джаред приехал буквально следом за Антонио.       — О чем? — не понял Джаред и напрягся.       — О Джоше и о ДжейАре.       — Ну… Джен, ты только выслушай меня, ладно? — начал Джаред, прекрасно понимая, что этот разговор неизбежен. Он до дрожи боялся реакции Дженсена на свой рассказ. Устроившись на подушках, он притянул Дженсена к себе и, подождав, пока тот уляжется у него на груди, начал гладить его по голове, тихонько перебирая пальцами волосы. — После того как ты уехал, — Джаред сглотнул, — когда закончился суд, на меня насели родители, точнее, отец и Харрис. Мы все оказались в очень сложной ситуации, Джен, у меня не оставалось выбора, — начал оправдываться Джаред.       — Ты о чем? — непонимающе уставился на него Дженсен, подняв голову.       — Мне пришлось… В общем, после всей этой истории отцу и Харрису нужно было срочно что-то решать, они находились в патовой ситуации. Сабато давил уже не так мягко, как раньше. Он угрожал в открытую. А новый скандал уже зрел, страх висел в воздухе. «Падалеки Корп» согласились снова сотрудничать с «Сабкейв Инн». И они приняли их условия. Харрис начал новые вливания капитала, и перевозки возобновились. Кстати, он победил на выборах.       — Стоп, стоп, стоп, — Дженсен сел на кровати. — Значит, все это время твоя семья знала, чем занимаются Сабато? — Дженсен ошарашенно посмотрел на него.       — Да. Отец хотел прекратить это, он понимал, что рано или поздно все плохо закончится. Но он был им должен. Много. Помнишь, я рассказывал про скандал с отмыванием денег, в котором был замешан Эдвард Харрис? Это они устроили его, фактически утопив и Харриса, и компанию отца. Потом они снова появились и с легкой подачи запуганного будущего сенатора начали воплощать в жизнь свои грязные игры. При помощи огромных связей они успешно отмыли имя Харриса и компании, после чего начали давить. Харрис обеспечил надежный трафик, отец предоставил им туши и контейнеры для транспортировки. Все шло гладко, пока не вмешался этот Паризи. Я точно не знаю, что там произошло, но он попытался переманить Харриса, и тот вроде как даже согласился, польстившись на больший откат и свободу от клана Сабато. По большому счету, ему было все равно на кого работать, Харрис хотел победы на выборах, и, ко всему, он еще оказался жадный до денег. Он свел моего отца с ним — с Паризи, тогда они должны были подписать договор — одноразовая перевозка «товара» в Даллас, и отец свободен. После этого он смог бы наконец рассчитаться с Сабато, выплатить долг и выйти из этого всего дерьма, но тут вмешалось ФБР. Это произошло после убийства его сына и случая, связанного с той девочкой в Париже, — Джаред не хотел вспоминать о том жутком эпизоде, свидетелем которого они с Дженсеном стали и с чего собственно все и началось. Чуть помедлив, он продолжил. — Был рейд, Паризи арестовали, а все его склады накрыли. Харрис испугался и пошел на попятный. Мне кажется, он даже ползал перед Сабато на коленях, умоляя помочь. Идиот. Естественно они «помогли». А отец и семья Харрис подписали договор о финансировании и расширении компании. «Сабкейв Инн» стало негласным владельцем «Падалеки Корп». Они всячески поддерживали Харриса, отец обеспечивал безопасные транспортировки и прикрытие. Паризи посадили, путь был полностью свободен. Уже позже они развили структуру и создали свои «заводы» и «фермы». Синдикат разрастался и добрался даже до Нью-Йорка.       — Господи, — прошептал Дженсен, до него с трудом доходил смысл всего сказанного Джаредом. Это было запутанно, грязно и подло. — Но при чем здесь ты? — наконец-то сообразил он.       — В контракте был пункт, который являлся своего рода гарантией того, что отец не передумает и не сбежит. По достижении двадцати одного года я должен был жениться на Дэннил Харрис. По условию брачного контракта в случае развода или попытки разорвать ранее подписанное соглашение финансирования все активы и дочерние организации «Падалеки Корп» перейдут во владения сенатора Харриса, вернее, половина. Вторая часть предназначалась «Сабкейв Инн». Получается, что это замкнутый круг.       Дженсен повернулся к Джареду и сглотнул.       — Ты женат? — охрипшим голосом прошептал он.       — Дженсен у меня не было выбора, там все так завязано. Этот брак — фикция. Джен, посмотри на меня, — Джаред с мольбой в голосе обратился к нему. — Теперь я могу развестись. «Падалеки Корп» больше не существует. Три года назад нас поглотила теперь уже известная в штатах компания «Сабкейв Инн». А Сабато по большому счету наплевать на договоры, которые подписал отец и сенатор. Они так разрослись, что в помощи таких пешек, как Харрис, больше не нуждаются. Это самостоятельная организация с огромным политическим прикрытием.       — И после этого ты говоришь, что все будет хорошо? — вспылил Дженсен. Он вскочил с кровати. — Господи, Джаред, ты хоть понимаешь, что ему ничего не стоит стереть меня в порошок?! Твою мать! — он нервно начал ходить по комнате взад-вперед. Джаред поднялся с кровати и, остановив его, положил руки на плечи.       — Джен, успокойся, — начал он.       — Успокоиться?! Я человек, который подписал смертный приговор семилетней девочке! Дочери наследника наркосиндиката! — Дженсен заводился все сильнее и сильнее, страх с неумолимой быстротой захватывал его изнутри.       — Дженсен, возьми себя в руки! — встряхнул его Джаред. — Ты не знал, ты же ничего не знал, — настойчиво твердил он. — Твоей вины здесь нет.       — И что? Ты предлагаешь мне пойти и сказать ему об этом? — зло рявкнул он, сбрасывая руки Джареда с плеч.       Не зная, как реагировать на подобный выпад Дженсена, Джаред начал собирать с пола свою одежду, которую так небрежно разбросал вчера в порыве страсти. Он не спеша начал одеваться и, посмотрев на Дженсена усевшегося на кровать, вдруг сказал:       — Нет, не предлагаю, но у меня есть идея. Мы можем избавиться от него раз и навсегда, — произнес он, присаживаясь рядом с ним.       — Да ну? — вскинул бровь Дженсен. — Интересно, как ты собираешься это сделать? — именно в этот момент зазвонил мобильный Падалеки. Подойдя к столу, Джаред, взяв свой телефон и не взглянув на дисплей, быстро ответил:       — Да, — на том конце провода послышался недовольный грубый мужской голос. — Хорошо. Я понял, — он нажал на отбой и тут же удалил номер звонившего абонента, на что Дженсен, заинтересованно покосился в его сторону.       — Что-то еще случилось? — спросил он, глядя на хмурое выражение лица Джареда.       — Нет, ничего, — коротко и как-то даже сухо ответил Джаред. Стоя у стола, он закусил губу и о чем-то усиленно размышлял. — Дженсен, кто такой Брок Келли? — Дженсен встал с кровати и принялся одеваться.       — Это сложно, Джаред. Я не могу говорить об этом с тобой. Прости, — он натянул джинсы прямо на голое тело, после чего подошел к Джареду и, раздвинув его ноги коленом, устроился между ними. — Но это не то, что ты подумал, и уж точно не то, что могли тебе наговорить в универе. Он стопроцентный натурал. Просто… — замялся Дженсен. Присев на корточки между разведенными бедрами Джареда, он положил руки ему на колени и заглянул в глаза. — Это не моя тайна Джей Ти. Прости.       — Ладно, забудь, — Джаред коснулся его лица и легонько провел по скуле пальцами. — Нам нужно принять душ, — улыбнулся он.       — Да, но мы не договорили, что нам делать Джей? — Дженсен снова начинал поддаваться панике, что, конечно, было естественно в подобной ситуации. Почувствовав его напряжение, Джаред встал со стула и потянул Эклза за собой.       — Ничего. Пока ничего. Я не могу тебе всего объяснить сейчас, но, поверь, я знаю, что говорю, скоро мы забудем ДжейАра Сабато, как страшный сон, — Джаред провел руками по спине Дженсена и прикоснулся губами к его лбу.       — Верь мне.       — Джаред, где гарантии того, что по дороге в тот же универ или из него со мной не случится что-то? — он тяжело подавил ком, образовавшийся в горле. — Того же, что с Джошем…       — Не случится, — уверенно ответил Джаред. — Во-первых, я здесь, и, во-вторых, это, конечно, мало радует, но Антонио явно приготовил для тебя что-нибудь более изощренное, чем банальное избиение. Как ни прискорбно звучит, но, Джен, он действительно свихнулся на теме мести.       — Да, вендетта… я помню, — Дженсен очень хорошо помнил слова, брошенные ему в лоб перед тем, как ДжейАра вывели из зала суда в Сан-Антонио.       — Бред! — воскликнул Джаред, встряхивая Дженсена за плечи. — Он просто больной придурок. Мы справимся, — шептал он в лоб скованного напряжением Дженсена.       — Не знаю, Джей, я не знаю… — нехотя отстранился он от него. — Однажды я уже поверил… — Дженсен осекся. Джаред посмотрел на него с неприкрытой болью. На лице проступило отчаянное выражение вины.       — Я не хотел… — пробормотал Джаред, отворачиваясь от него. — Хотел. Я виноват и помню… — но Дженсен не дал ему договорить. Он прижал ладонь к его рту и посмотрел в глаза.       — Не надо. Не важно. Я не хочу сейчас это выяснять, — произнес Дженсен и отошел от него. — Пошли в душ.       — Вместе? — Джаред поднял брови.       — Ну, да. Это общежитие Падалеки, — усмехнулся Дженсен. — И в душевой не одна кабинка.       — Дженсен… я хотел спросить, то, что ты сегодня позволил мне… я имею в виду… — Джаред замялся, он не знал, как правильно задать тот вопрос, который вертелся на языке. Но Дженсен его понял.       — Не позволил, а попросил. И да, отвечая на второй твой вопрос — ты действительно первый. Что-то еще? — голос Дженсена звучал ровно и тихо.       — Почему?       — Честно? Я не знаю, — Дженсен лгал, но он не мог признаться Джареду, что в тот момент, когда он снова коснулся его губ и ощутил тепло тела под своими руками, в нем будто треснуло что-то, затвердевшая броня обрушилась в один момент. Он хотел его как в первый раз. Дженсен отдался эмоциям, открыто, как и раньше. Он загорелся желанием спрятаться за Джаредом, взять и отдать, и все это хотелось одновременно. Он также не мог сказать, что именно в тот момент, когда Джаред вошел в него, Дженсен ощутил невероятное чувство наполненности. Скорее всего, это было не физическое ощущение, а чувство того, что он вновь стал целым, будто его собрали по частям. Совершенно законченным. Полноценным. Дженсен понял, что все так же любит его, как и тогда, пять лет назад. Но говорить об этом он ему не собирался, во всяком случае, не сейчас. — Идем в душ, — понимая, что разговора не получится, Джаред молча пошел за Дженсеном. Как бы там ни было, но первый этап примирения они прошли, а дальше, дальше будет видно…

***

      — Вы охренели! — взревел Антонио, стоя в своем шикарно обставленном кабинете перед двумя парнями и прожигая их яростным взглядом. — Я сказал испугать, идиоты! А вы загнали его в кому! Ничего нельзя доверить… — он обошел стол и сел в кресло. Этот грубый и злой человек, буквально утопающий в своей ненависти, мало напоминал образец прошлых лет — уравновешенного, спокойного и властного Антонио Сабато. Он давно перестал скрывать свои эмоции. Теперь Антонио, наоборот, открыто демонстрировал свою агрессию при каждом удобном случае. Агрессия и жажда крови буквально стали его спутниками по дороге длиною в пять лет. Усмирять свою потребность в насилии, которая стала неотъемлемой частью его существования после смерти Мины, становилось все сложнее. Он безудержно хотел причинять боль и смотреть на страдания других людей — так свои чувствовались меньше. Самообман, тупая иллюзия. Боль не проходила, и не пройдет. Она трансформировалась в глухую ярость, сносившую все на своем пути. Антонио, не церемонясь, разбирался с «неудобными» или мешающими ему людьми в лучших традициях «Крестного Отца». И если его отца уважали, то Антонио жутко боялись. Синдикат шептался за спиной о возможном устранении взбесившегося Сабато-младшего, но «Сабкейв Инн» были слишком надежно подстрахованы и приносили бешеный доход. К тому же, именно они обеспечили безопасные перевозки «товара», наладив связи с правительством и Бюро. На них держалась львиная доля «бизнеса», и такой вариант скорее был альтернативным в случае, если ДжейАр выйдет за рамки окончательно. Отец первое время пытался повлиять на ДжейАра, просил, давил, уговаривал. В итоге он бросил бесполезные попытки образумить свое чадо. И пока Тони не переходил видимых границ и его срывы можно было прикрыть с помощью полиции и Бюро, он закрывал на это глаза. Сабато-старший хорошо понимал отчаяние своего сына. Ему стоило лишь на минуту представить, что с его сыном могло случиться что-то, нет… Думать о таком он просто не мог… Потерю любимой внучки старший Сабато старался пережить тихо, кто-то из них двоих обязан был остаться сильным. Эту роль отец взял на себя, видя, как медленно сходит с ума его сын. Для себя он давно решил, как поступит, если Антонио все-таки доберется до мальчишки, который, по его мнению, был виновен в произошедшей трагедии. Это решение далось ему с трудом, но другого выхода он просто не видел. Хотя понимал, что не останови он это, никто не остановит.       — Ладно, черт с ним. Что там с Падалеки? — Антонио вынул из портсигара сигарету и прикурил. — Он уже здесь?       — Да, он приехал пару дней назад. Все идет по плану, его подселили в комнату этого Эклза, — ответил один из стоящих напротив стола парней.       — Хорошо, не спускайте с него глаз. Сучонок что-то задумал. И не дай бог еще один такой промах! — снова повысил голос он. — Идите.       Антонио погрузился в глубокие размышления. Было ясно, что Джаред что-то задумал. То, что парень до сих пор влюблен в Дженсена, Сабато знал с самого начала, когда взял его на «работу». Он понимал, что Джаред действует по принципу «держи друзей близко, а врагов еще ближе», поэтому, взвесив все «за» и «против», решил, что ему стоит отталкиваться от того же. Падалеки можно в конечном итоге удачно использовать. А как, он пока еще точно не знал. Но в воспаленном мозгу копилась уйма идей. К какому результату приведет эта цепочка, ДжейАр не подозревал, но пока все шло гладко. Падалеки наверняка уже рассказал ему о появлении Тони в городе и, несомненно, Эклз был напуган, а запуганную жертву легче поймать на крючок. Охота становилась все интересней. Точка скоро будет поставлена. Он приведет свой приговор в исполнение. Антонио провел дрожащими пальцами по рамке фотографии, стоящей на столе. С фото ему нежно улыбалась большеглазая маленькая девочка лет семи, и неожиданно из глаз этого жестокого, злого, не знающего пощады человека скатились две одинокие слезинки.       Мина… Спокойная, любопытная… так и не успевшая открыть дверь в этот мир. Тони закрыл лицо руками, в памяти всплывали образы шестилетней давности, все еще яркие и не меркнущие…       — Папа, ты все можешь, — она всегда говорила то, что думала, может, в силу болезни, а может, просто ей так хотелось. Тяжело объяснить те или иные поступки и слова детей. Тем более таких, как Мина, особенных…       — Ну, милая, не все… — улыбнулся ДжейАр усаживая ее к себе на колени. На веранде дома Сабато было солнечно и тепло. Он сидел в белом плетеном кресле и наслаждался погодой и возможностью побыть с дочерью.       — Мама так сказала, — так просто и так наивно.       — Да? Ну, если мама сказала, — он погладил ее по голове, девочка смотрела на отца с неприкрытым восхищением. Мина не умела скрывать свои эмоции и чувства, она была открыта и ранима. Но только в кругу семьи, девочка тяжело шла на контакт с посторонними людьми. Закрывалась и нервничала, в присутствии же отца, деда или матери она была собой, открытой солнечной девочкой, свято верящей, что мир — это сказка, а ее папа — волшебник…       — Что это? — спросила она и указала маленьким пальчиком куда-то вверх.       — Где, дорогая? — не понял Тони, пытаясь понять, куда показывает дочь.       — Там, наверху, желтое, — она очертила пальцем круг палящего в небе солнца.       — Это солнце. Оно греет землю, чтобы тебе было тепло, — ответил ДжейАр обнимая ее за плечи и прижимая к себе.       — Оно мне нравится. Ты ведь и правда все можешь. Так мама сказала, — повторила девочка пытливо заглядывая в лицо Сабато.       — Да, детка, для тебя — все, — он еще крепче прижал ее к себе.       — Я хочу его. Подари мне, — тихо произнесла Мина и перевела взгляд с отца на небо.       — Что ты хочешь? — удивленно посмотрел на нее отец. Он не всегда понимал ее прямые, порой отрывистые фразы.       — Подари мне Солнце… — девочка завороженно смотрела вверх, щурясь и улыбаясь.       — Оно твое, Мина. Все в этом мире для тебя, если ты хочешь, — Антонио счастливо улыбнулся и поднял взгляд на невероятно голубое, красочное небо Техаса, золотистый круг отбрасывал горящие лучи, которые красиво играли в светлых волосах его дочери.

***

      Когда Джаред и Дженсен ввалились в комнату после душа, сплетенные в один комок тел и страстно целующиеся, никто из них не заметил присутствия постороннего человека. Раздалось громкое покашливание. Дженсен резко дернулся в его руках, но Джей будто застыл, оторвавшись от губ Дженсена и увидев нежданного гостя.       — Оригинальный способ встретить любимую жену, ты умеешь удивлять Падалеки, — на кровати с высоко поднятой головой сидела рыжеволосая красивая девушка и с улыбкой смотрела на смущенного мужа и вырывающегося из его объятий парня. Дженсен с трудом расцепил руки Джареда и вывернулся из крепкого кольца объятий. Он уставился на девушку, так бесцеремонно усевшуюся на их кровать. — Вы не отвлекайтесь. Я с удовольствием понаблюдаю, — девушка закинула ногу на ногу, продолжая смотреть на пару опешивших любовников.       — Дэнни, что ты здесь делаешь? — наконец-то заговорил Джаред.       — К тебе приехала, милый, — сладко пропела она. — Расслабься, Джаред, — Дэннил рассмеялась, увидев, как напряглись оба молодых человека.       — Я приехала к Ники. Решила зайти, найти тебя не составило труда, ты популярен, надо сказать, — она встала с кровати и подошла к Дженсену, все это время хранившему полное молчание, казалось, он и дышал-то через раз. — Ты, я так понимаю, и есть тот самый Дженсен? — она окинула его оценивающим взглядом. Дженсен чуть не поперхнулся слюной и повернулся к Джареду с немым вопросом на лице.       — Не смотри на него так. Я еле-еле вытащила из него сопливый рассказ о первой и, надо полагать, последней любви Джареда Падалеки, — она улыбалась, видимо, довольствуясь произведенным эффектом своего появления. — Ну что вы встали как вкопанные? — Дэннил снова уселась на кровать, она закусила пухлую губку и наигранно нахмурилась. — Это же Калифорния, мальчики, пошли, что ли, сходим куда-то! Отметим мой приезд. Такой отличный теплый вечер! — она сбросила с лица маску недовольства и хищно улыбнулась. — Познакомишь меня с кем-нибудь, уверена, у тебя много друзей, — обратилась она к Дженсену. — А то знаешь, быть женой гея — то еще удовольствие.       — Да, конечно, можно куда-то сходить, — вступил Джаред, подойдя к кровати и беря ее за локоть, его тон был ровным и недовольным. — Ты как, Джен?       — Ну, думаю, это неплохая идея. Мне тоже не помешает развеяться, — Дженсен пытливо разглядывал девушку. Красивая, странная, и… рыжая. Все умозаключения, которые он сделал за пять минут пребывания с женой Джареда в одном помещении. Жена… это слово никак не вязалось с этой наглой красоткой.       — Вот и хорошо, Дэннил сейчас выйдет и даст нам одеться, — он сдавил ее локоть, поднимая с постели, и подтолкнул к двери.       — Ну, Джаред, всегда сладкое только тебе, — капризно надув губы, сказала она, поворачиваясь и окидывая игривым взглядом Дженсена, стоящего посреди комнаты все еще с удивленным лицом, в одном полотенце, обернутом на бедрах…       — Иди погуляй внизу, мы скоро, — Джаред вытолкнул ее за дверь, но не было похоже, что она обиделась. Отношения у этих двоих и правда были странными. Он повернулся и глянул на Дженсена. — Блядь, умеет она не вовремя явиться, — пробурчал он.       — Ты не говорил, что она такая… — тихо проговорил Дженсен.       — Какая? — недовольно поморщившись, переспросил Джаред. — Бесцеремонная? Наглая?       — Красивая, — Дженсен ревновал, он понимал, что вроде и повода нет, и эта Дэннил даже знала о нем… Но все же неприятное чувство скребло изнутри.       — Господи, Джен, брось, — Джаред подошел к Дженсену и обнял за талию. — Она очень хороший друг. Когда не сучит. Правда. Но не больше, и никогда не будет. Я тогда… ну, в общем, я тоже сказал тебе правду, у меня не было никого после тебя, — Джей замер, ожидая реакции Дженсена, сказанное во время секса нельзя воспринимать всерьез, и он решил повторить свое признание, сделанное в пылу страсти.       — Ты что, серьезно? — Дженсен опешил, пять лет — немаленький срок, Джаред — красивый парень, с деньгами, в Нью-Йорке… Верилось с трудом, если не сказать совсем не верилось.       — Ты мне не веришь? Я понимаю. Я бы сам не поверил, — Джаред разжал объятия и отошел к сумке с вещами, которую так и не успел распаковать.       — Эй, Джей, стой, погоди, просто это очень неожиданно, как ты справлялся? Ну, ты понимаешь? — Дженсен встал за его спиной и, положив ладонь на плечо, заставил повернуться.       — Тебе лучше этого не знать, поверь, — Джаред загадочно улыбнулся и продолжил копаться в сумке. — Поторопись, Дэннил долго ждать не станет, а я не хочу стать свидетелем ее грехопадения в стенах этого святого места. Она уже наверняка окручивает кого-то первокурсника. Там вечеринка в братстве «Омега О», так что и правда стоит поспешить.       Дженсен достал из шкафа, стоявшего в углу возле окна, белую рубашку и рваные джинсы, быстро одевшись, он стал дожидаться Джареда, зачем-то опять отправившегося в душевую… Джаред наконец-то появился в дверях комнаты. Он замер на пороге.       — Ты собрался идти в… этом? — чуть ли не шепотом спросил он, ошарашенно оглядывая Дженсена.       — А что? — Дженсен искренне недоумевал странной реакции Джареда на свой внешний вид.       — Ты похож на голодного, ищущего траха самца, вот что! — Джаред собрался и еще раз придирчиво оглядел Дженсена. Прилегающая к телу белая рубашка с поднятым воротником, расстегнутая почти до середины, что открывало весьма соблазнительный вид загорелой крепкой груди, узкие джинсы с несимметрично расположенными на них дырами на бедрах и коленях.       Дженсен рассмеялся. Громко и от души.       — Мы еще не вышли, а ты уже ревнуешь. Это так на тебя похоже, Джей, — отсмеявшись, сказал он, подходя к кипящему от негодования Джареду. — Эй, я иду с тобой, — улыбнулся он ему в губы. — Ну и с твоей псевдоженой. По-моему, она тут единственная ищущая траха самка, — Дженсен снова рассмеялся.       — Ладно. Только держись рядом. Я серьезно. Не хочу отбиваться от жаждущих приключений студентов. Думаю, намечающихся проблем с Дэннил мне хватит с лихвой, — проговорил Джаред, прижимая к себе Дженсена и легко целуя того в губы.       — Идем, пока не поздно, я тут вспомнил — сегодня концерт в клубе моего знакомого. Спокойно. Он натурал. Просто хороший парень, — с улыбкой пояснил Дженсен, чувствуя, как напрягается Джаред в его руках.       — Ладно, пошли, — Джаред взял его за руку и чмокнул в шею. — Люблю, — прошептал он еле слышно. Но Дженсен то ли сделал вид, то ли и правда не услышал… Во всяком случае ответа не последовало. Джаред понимал, что Дженсену все еще сложно принять его до конца, но тот шаг, который они уже сделали, и так был большим, чем он мог когда-либо надеяться. А слова, ну это же только слова…       В клубе было жарко и жутко шумно. Похоже, что народ аккумулировал все запасы энергии к концу недели и вместо того, чтобы отсыпаться в теплой кровати после трудовых или учебных будней, вовсю развлекался и подпитывал себя спиртным. Джаред приобнял Дженсена за талию, а с другой стороны на его руке повисла довольная и широко улыбающаяся Дэннил. Людей было много, на сцене к выступлению уже готовились Стив и Крис. Дэннил обвела зал и присутствующих заинтересованным взглядом.       — Вау! — воскликнула она, улыбаясь еще шире. — Кто это? — она указала наманикюренным пальчиком куда-то в сторону барной стойки, у которой толпилось с десяток людей.       — Кто, где? — пытаясь проследить за ее взглядом, спросил Дженсен.       — Там, лысый такой. Какая прелесть… — она хищно облизнулась.       Дженсен увидел Майка и сидящего рядом с ним Уэллинга не сразу. Они оживленно перекрикивались, видимо, пытаясь расслышать друг друга сквозь орущую из колонок музыку. Том неожиданно повернул голову, словно почувствовал, что на них с Розенбаумом смотрят. Он толкнул Майка в бок и кивнул головой в сторону все еще толпящейся у входа троицы.       — Вот черт! — выпалил Дженсен. Джаред мгновенно напрягся. Присутствие Тома его, мягко говоря, не обрадовало, и, судя по характерному блеску у того в глазах, он был под кайфом. Том поднялся с высокого стула и направился к ним, Майк лишь приветственно качнул головой, глядя на Дженсена и не двигаясь со своего места, отпил пива из бокала.       — Какие люди! — Том подошел и попытался положить руку на его плечо. Увидев его вблизи, Дженсен понял, что не ошибся. Тома откровенно вело. — Надо же, ты привел свою старую-новую сучку, — похабно ухмыляясь пьяно пропел Уэллинг.       — Том, заткнись, ты под кайфом? — Дженсен хмуро смотрел на друга. Он не уловил двусмысленности, сказанной Томом фразы.       — Возможно. Привет, Джаред, — тон Тома, сладкий и провоцирующий, выводил Джареда из себя. Он сжал кулаки.       — Привет, я Дэннил, — вмешалась она, заметив напряжение Джареда. Она протянула Тому руку, отлипая от него. Том охотно ее пожал.       — О, Дэннил… Дэннил Падалеки? — разглядывая девушку, спросил Том, заранее зная, что ответ, скорее всего, будет положительным.       — Не успела приехать, меня уже все знают? — удивленно вскинула брови Дэннил. Дженсен в недоумении от осведомленности Тома уставился на него. Джаред вздрогнул.       — Тебе не занимать оригинальности, Падалеки, притащился на вечеринку с женой и любовником, — проговорил Том с новой похабной улыбочкой на губах, которую Джареду захотелось стереть с его лица несколькими ударами правой… И немедленно.       — У тебя какие-то проблемы, парень? — прошипел Джаред, сверля Тома убийственным взглядом. Выяснять, откуда у Тома такая информация о его личной жизни, он, пожалуй, пока не станет. Позже, когда выпадет возможность остаться с ним наедине…       — Нет, что ты, — все так же ухмыляясь, ответил Том. — Проблемы точно не у меня.       — Мальчики, я все еще здесь, — снова вмешалась Дэннил. — Может, кто-то представит мне этого молодого человека?       — Том Уэллинг. Друг Дженни, — ответил Том. Он перевел взгляд с Джареда на Эклза и подмигнул ему. Дженсен недовольно поморщился на такое похабное поведение друга. Он явно перестарался с коксом…       — Том, а твой друг за стойкой? — указывая на Розенбаума, продолжила Дэннил, пытаясь сменить тему, чувствуя, как накаляется обстановка.       — Это Майк. Идемте присядем, что на проходе стоять. Вы же остаетесь? — оглядывая Дженсена похотливым взглядом, спросил Том.       — О да, несомненно! — улыбнулась Дэннил, вечер обещал стать интересным. Она схватила Джареда за руку и предупредительно сжала ладонь на его запястье. Джаред неохотно пошел за Томом. Ну, или поддался тянущей его за руку вглубь клуба Харрис. Да уж, хорошее начало…       Через полчаса бесконечного трепа между Дэннил и Майком, которые, по всей видимости, не на шутку заинтересовались друг другом, Дженсен не выдержал и сбежал в туалет. Выступление Криса задерживалось, судя по всему, из-за каких-то неполадок с аппаратурой. Джаред и Том все это время съедали друг друга ненавидящими взглядами, не проронив, правда, ни слова. Атмосфера вокруг их компании накалилась до предела. Он умылся и, немного придя в себя, вернулся за столик. Но ни Джареда ни Тома там не было. Дженсен похолодел.       — Майк, — отвлекая Розенбаума от Дэннил, которой он был страстно увлечен, позвал Дженсен.       — Что? — поворачиваясь к нему и нехотя отрываясь от девушки, спросил Роззи.       — Где Джаред и Уэллинг?       — О, я не знаю, я не заметил, как они уходили, Дженни, не парься. Пусть поговорят и спустят пар.       — Отлично, твою мать. Том под кайфом, Джей в бешенстве, Роззи они поубивают друг друга, — всполошился Дженсен.       — Тебе стоило думать об этом прежде, чем тащить сюда Падалеки, — Майк недовольно смотрел на Дженсена. — А теперь не лезь, они большие мальчики, сами разберутся. Ты прям как героиня бульварного романа, Эклз. Адюльтер, мать его, — расхохотался Майк.       — Я что-то пропустила? — влезла в разговор до этого лишь внимательно слушающая Дэннил.       — Ничего. Развлекайтесь. Майк набери меня, если они вернуться, я поищу пока на улице, — Дженсен не стал дожидаться ответа и направился к выходу, расталкивая по дороге изрядно подвыпившую толпу. Звуки ударов и громкий мат он услышал сразу, как только закрылась дверь в клуб, Дженсен бросился за угол, откуда доносились ругань и шум. В отсвете уличного фонаря, падающего в проулок за клубом, он не сразу разобрал картину. Трое парней, судя по всему, били кого-то четвертого, кого — Дженсен тоже понял не сразу, тот отчаянно пытался вырваться и отбивался, то и дело заваливаясь спиной на кирпичную стену, силы были не равны. Вот черт! Джаред! Но подбежав, он понял, что ошибся, Джаред был вполне невредим, в компании двоих подозрительных типов, удерживал Тома в цепком захвате, пока те двое наносили удары в живот и по ребрам.       — Что здесь, мать вашу, происходит?! — крикнул он, троица опешила и расступилась. Дженсен повернул голову и просверлил Джареда взглядом. Подскочив к Тому, он опустился на колени перед сплевывающим кровь другом и заглянул в разбитое лицо.       — Джен, я… — Джаред отступил на шаг от стены, к которой прижимал Уэллинга. Но Дженсен не среагировал на его попытку оправдания.       — Томи, ты как? Идти можешь? — Дженсен обнял его за талию и закинул одну его руку себе на плечо. — Пошли, — Том поморщился, они поднялись и двинулись из переулка на освещенную улицу. Сзади раздался оклик, голос был не знакомым, Дженсен приостановился. Высокий блондин в кожаной куртке, три минуты назад наносящий Тому удары, внимательно на них смотрел.       — Ты понял нас, Томми? Надеюсь, для твоего же блага, что так, — говоривший сплюнул на асфальт и, подойдя к ним с еще одним участником произошедшего нападения, окинув Дженсена и Тома злобным взглядом, двинулся в другую сторону. Резко затормозив, он снова обернулся и посмотрел на плетущегося за Дженсеном Джареда.       — Падалеки, завтра в восемь. Не опаздывай, — буркнул он. — Ты знаешь, ДжейАр не любит ждать, — Джаред сглотнул, Дженсен застопорился и побледнел, все так же поддерживая Тома, видимо, переваривая то, что только что услышал. Когда те двое скрылись из виду, Джаред попытался что-то сказать. Голос был тихим и хриплым.       — Дженсен, я могу все объяснить, — от разъяренного Джареда, только что отчаянно выливающего свою агрессию на Тома, не осталось и следа, он выглядел разбитым и потерянным.       — Тебе до хрена всего придется объяснить, — зло прорычал Том и закашлялся.       — Отвали Падалеки, — отодвигая Джареда свободной рукой прошипел Дженсен. — Когда я вернусь в общежитие, у меня будет очень много вопросов, и, я надеюсь, ты сможешь внятно ответить на каждый из них. А пока дай мне пройти, — Джаред встал и пропустил их. Дженсен повел Тома к стоящей у входа «Импале».       — Ключи, Томи?       — В заднем кармане, — морщась от боли, ответил Том. Дженсен вытащил ключи и, прислонив заваливающегося Тома к капоту, открыл дверцу с пассажирского места. — Я отвезу тебя в больницу, — усаживая его на сиденье, сообщил Дженсен.       — Не надо в больницу, — прохрипел Том, когда Дженсен уселся на водительское место. — Слишком много вопросов будет, а я не хочу отвечать на них.       — Что вообще произошло? — снова закипая от злости, вскинулся Дженсен.       — Твой парень решил преподнести мне урок, — усмехнулся Том.       — Кто эти двое? Что они вообще там делали? — не сводя внимательного взгляда с друга, спросил Дженсен.       — Это тебе лучше узнать у него, — в момент лицо Уэллинга стало очень сосредоточенным и серьезным.       — Ты их не знаешь? — заводя машину и выруливая со стоянки, поинтересовался он.       — В том то и дело — знаю, — как-то зло прошептал Том, глядя перед собой. — Мюррей и Хартли. Дилеры. Я покупал у них дурь. А вот что общего у них с твоим… кхм… Думаю, лучше тебе спросить у него самого. Самому интересно, чего это, завидев драку, они так рьяно бросились ему «помогать». Трое на одного, суки…       Дженсен боялся, что врежется в ближайший столб. Его будто парализовало. В голове крутились обрывки фраз, только что озвученные Томом. «…ДжейАр не любит ждать…», — пронеслись в голове слова блондина. Дженсену показалось, что он сходит с ума. И в один миг Дженсен вдруг осознал — он ничего не знает о человеке, живущем с ним в одной комнате. Человек, которому он позволил вновь войти в свою жизнь и так неосторожно впустил в душу и постель. Джаред Падалеки, которого знал Дженсен, остался в далеком девяносто шестом году, а кто этот парень, так внезапно появившийся в его жизни и принесший уйму проблем и вопросов, он определенно не знал. Ему стало по-настоящему страшно. Джаред с такой неприкрытой жестокостью, не понятно за что, вцепился в Тома в переулке, пока его от души избивали те двое, что напомнил Дженсену совершенно другого человека… Этот взгляд, остервенелый и холодный, он уже видел когда-то и никогда не думал, что он проявится в таких всегда нежных и любящих глазах. Джаред снова его обманул, он снова предал только начавшее зарождаться доверие. Даже толком не зная, что конкретно происходит, Дженсен чувствовал себя преданным. Опять. Что связывает Джареда и Антонио Сабато, он думать не хотел. И не был уверен, что захочет… Слишком много для одного дня. Слишком много для одного человека и всего лишь одной жизни. Слишком много всего. Дженсен взял себя в руки и уставился на дорогу. Он постарался сосредоточиться на том, чтобы скорее доставить Тома до дома и оказать первую необходимую помощь, везти его в больницу под кайфом и правда было бы глупо. Все остальное Дженсен решил оставить на потом…       Том уснул далеко не сразу после того, как Дженсен по мере возможности обработал его раны. Отделали его хорошо. Похоже, были сломаны ребра, дышать ему было больно, и при каждом глубоком вздохе он начинал закашливаться и хрипеть. Картина не радовала. Дженсен решил, если к утру состояние Тома не улучшится, он отвезет его в больницу. Гуляющий по крови кокаин не давал Тому уснуть, и он, словно зомби, шатался по квартире, не в силах усидеть на месте. Кое-как обещанием остаться до утра Дженсен уложил его в кровать и только тогда, когда через пару часов Том все же уснул, смог встать и пойти в душ. Накинув висевший на сушилке для полотенец Томов халат, Дженсен достал мобильный и, несмотря на поздний час, набрал номер. Трубку на том конце провода взяли не сразу.       — Да, — раздался в динамике сонный мужской голос.       — Ты ничего не хочешь мне рассказать, Джеффри? — громко и почти зло осведомился Дженсен, с силой сжимая телефон в руке.       — Дженсен? Что случилось? — Джеффри моментально проснулся.       — Это я у тебя должен спросить. Ты не рассказал мне о Джоше, хотя, я уверен, ты знал. Ты подселил ко мне Падалеки, узнав, что ДжейАр в городе, и ты у меня спрашиваешь, что, мать его, случилось?! — прокричал Дженсен.       — Дженсен успокойся. Где ты? — окончательно проснувшись, твердо спросил Джеффри.       — Я у Тома. Кое-что произошло. Об этом потом. Я очень надеюсь, что ты сможешь мне разжевать, что происходит. Иначе… я отказываюсь покрывать Келли, — Дженсен замолчал. Его глаза светились решимостью. — Джеффри?       — Приходи завтра ко мне. Домой. Я обещаю все рассказать. И, Дженсен, прости, что не сказал сразу… — голос Моргана по-прежнему звучал уверенно и твердо, ни одной лишней интонации.       — Во сколько? — все еще со злостью в голосе поинтересовался Дженсен.       — В семь вечера.       — Я буду, — ответил Дженсен и отключился. Возможно, хоть Морган сможет пролить немного света на всю эту ситуацию, разговаривать с Джаредом Дженсен хотел сейчас меньше всего, равно как и видеть его. Внутри снова все сжалось в тугой узел. Боль и ненависть сплелись в нем в одно целое. Прошедшие обида и злость снова захватили сознание, Дженсен понял, что опять поторопился. Ему не стоило так легко уступать ему. И уж тем более открываться перед ним. Но сделанного не воротишь. Сейчас приоритетными были более важные вопросы, но почему-то все они опять как один упирались в тупик с яркой вывеской «Антонио Сабато и Джаред Падалеки». И самое страшное, что вывеска одна, а имен на ней два… Как две лошади в одной упряжке. Как один ответ на сто вопросов. И это пугало еще больше.       Утром, оставив Тома, отказывающегося ехать в больницу, заботе приехавших, как только он позвонил, Майка с Дэннил, чему Дженсен практически не удивился, он отправился в общежитие, по дороге обдумывая, что и как говорить Джареду. Вопросов было много, и в глубине души он надеялся получить честные ответы. Дженсен понимал, что ему тоже стоит многое рассказать и во многом признаться. Но все же своя вина на фоне чужой чувствуется не так остро. Можно было, конечно, попробовать расспросить Дэннил, но почему-то Дженсен был уверен, что она совершенно не в курсе происходящего в жизни собственного супруга. Дженсен стоял перед дверью в свою комнату и нервно теребил в руках мобильный. Решившись, он нажал на ручку и, открыв дверь, вошел. Комната оказалась пуста… Сумка с вещами Джареда все так же стояла под столом. Дженсен глянул на часы, полдевятого… «Завтра в восемь…» всплыло в голове, видимо, речь шла про утро… Дженсен вышел из комнаты и хлопнул дверью. Он начинал злиться, нервничать, потребность немедленного разъяснения ситуации поглотила его сознание. Он сбежал по лестнице и бросился быстрым шагом по направлению к зданию деканата.       — Что, черт возьми, происходит Джеффри! — прокричал запыхавшийся Дженсен, влетая в кабинет Моргана и только сейчас замечая присутствие Брока. Сэнди застыла в дверях с виноватым выражением лица. — Сэр, я не хотела его пускать, но он… — затараторила она.       — Все нормально, Сэнди, иди работай, я разберусь, — ответил Джеффри спокойным голосом. Он окинул Дженсена придирчивым и осуждающим взглядом. — Тебе стоило бы переодеться, это учебное заведение, а не клуб, — отчеканил он. — Брок, зайди позже, — повернулся он к застывшему Келли. Тот лишь кивнул и, глянув на Дженсена, покинул кабинет.       — Почему ты не на занятиях? — спокойно спросил Морган.       — Какие, к черту, занятия! — Дженсен кипел от злости и негодования. Он плюхнулся на стул возле стола декана.       — Мы договорились встретиться вечером, — напомнил ему Джеффри.       — Джеффри… — сквозь зубы процедил Дженсен.       — Хорошо, — сказал Морган и, поднявшись из-за стола, подошел к двери и запер ее на ключ. Сев обратно за стол, он снял трубку телефона. — Сэнди, меня нет ни для кого, — сказал он секретарше и повесил трубку.       — Что ты хочешь узнать? — поинтересовался Джеффри, откидываясь в кресле.       — Что, мать его, происходит?! И что ты вообще можешь мне рассказать? Хватит увиливать! Для начала — ты ведь знал, кто такой Джаред, так? Когда подселял его ко мне?       — Да, — прямо ответил тот, не отводя взгляда от Дженсена. — Я знал. И про Джоша, и про Антонио, — Дженсен горько усмехнулся. Он устал удивляться и разочаровываться в близких людях. Но, видимо, кому-то там сверху не надоело его испытывать на прочность и веру в людей.       — Боюсь спросить — почему ты молчал? Ты ждал, пока ДжейАр всадит мне пулю между глаз? — Дженсен говорил уже спокойно, с нотками обреченности в голосе.       — Дженсен, я дал слово, что буду тебя защищать. Что я и делал пять лет. Почему Антонио тянул так долго и не вышел на нас раньше, мне неизвестно. Но как только он появился, я принял меры. За тобой неотрывно следили люди из Бюро, ты был в безопасности, если можно так выразиться, — проговорил Джеффри.       — Откуда ты знаешь о Падалеки? — нервно спросил Дженсен.       — Тогда, в девяносто шестом, я не просто проникся твоей историей и не только из уважения к твоей матери согласился на все это. Я курировал дело Сабато о поставках героина и убийстве Паризи. Прости, Дженсен, я не хотел, чтобы ты узнал об этом так. У меня личные счеты с этим кланом, — он потер переносицу, Джеффри нервничал, что случалось крайне редко. — ДжейАр Сабато сделал это с Броком. Это был показательный акт мести, мы почти взяли их с поличным тогда на границе, но он всегда знает, куда и как ударить, чтобы выбить из седла. Ему это удалось. Он наказал меня в своем извращенном стиле на всю жизнь, Дженсен. Он убил во мне федерала. Я больше не верю ни в справедливость, ни в силу фемиды, — Джеффри замолчал и потер лицо руками.       Дженсен опешил от всего им сказанного. Он знал, кем работал Джеффри до того, как переехал сюда, но почему он согласился помогать ему, оставалось загадкой все это время. Первое время он верил, что Джеффри проникся сочувствием к потерянному запуганному парню и в силу профессии и возможностей перетащил Дженсена за собой в Калифорнию. Отказавшись давать показания на основном слушании, Дженсен лишил себя возможности попасть под программу защиты свидетелей, и риск быть в скором будущем настигнутым жестокой расправой со стороны клана и самого ДжейАра был крайне велик.       — Какое участие во всем этом принимает Джаред? — севшим голосом спросил Эклз.       — Он работает в «Сабкейв Инн», принимал его на «работу» ДжейАр, видимо, надеясь в последствии использовать каким-то образом против тебя, зная о ваших отношениях.       — Ты совсем с катушек слетел, Морган? — вскакивая со стула, прорычал Дженсен. — Ты подселил ко мне пешку Антонио?! Моего бывшего парня, наверняка зная, что он сделал пять лет назад! — Дженсен был в ярости. Его трясло от злости.       — Успокойся, — строго приказал Морган. — Сядь и послушай.       Дженсен выдохнул и присел обратно на стул.       — Джаред действительно работает на ДжейАра. Но… Он «крот», — Джеффри сделал паузу, улавливая еще большее недоумение на лице Дженсена.       — Он работает на Бюро? — тихо предположил самую вероятную догадку Дженсен.       — Нет. Он работает на Антонио Сабато-старшего. Он следит за ДжейАром по личной просьбе его отца.       Антонио встал с дивана в гостиной, как только в комнату вошел Джаред. Его улыбка, скорее напоминающая оскал дикого зверя, не предвещала ничего хорошего.       — Я слышал, вы вчера пообщались с этим Уэллингом? — спросил он без какого-либо приветствия.       — Да, я думаю, он все понял. Но не факт, что перестанет копать, — тихо и сухо ответил Джаред. Он встал посреди комнаты, не решаясь ни пройти дальше, ни присесть.       — Это уже несущественно. Скоро я тут закончу, а что будет дальше — мне не интересно, — он подошел вплотную к Джареду. Тот нервно сглотнул и опустил глаза, стараясь избежать пристального взгляда сверлящих его карих глаз. — Пришло время и тебе проявить свою преданность Джаред, — прошептал он ему в лицо.       — В чем, сэр? — робко и испуганно, дрожащим голосом, предчувствуя неладное, спросил Джаред, стараясь отступить хоть на шаг от Антонио.       — Ты сыграешь ведущую роль в моей постановке, — с безумным блеском в глазах, снова шепотом ответил он. В следующее мгновение Джаред почувствовал легкий укол в шею и ощущение ковра под собой после резко закружившейся комнаты и его падения. А дальше только бездна и темнота.       Очнулся Джаред с жуткой головной болью. Он попытался приподняться, но что-то мешало ему пошевелиться, веревки. Он был крепко связан по рукам и ногам. Оглядев комнату, его взгляд остановился на сидящем в кресле Антонио, рядом с ним стоял Джастин Хартли и что-то говорил на ухо, наклонившись к лицу.       — Ну наконец-то, — зло проговорил ДжейАр. — Я уж было подумал, что переборщил с дозой. Как спалось? — с ухмылкой спросил Антонио.       — Что ты задумал, урод?! — прошипел Джаред, дергаясь, тщетно пытаясь ослабить веревки.       — Скоро твоя сучка будет здесь. И мы немного поиграем. Тебе стоит быть вежливее и благодарить меня за то, что я устроил тебя с таким комфортом, — обводя рукой светлую просторную спальню, сказал он, его взгляд был взглядом сумасшедшего, находящегося на грани. Но Джаред уловил и нездоровый характерный блеск, Антонио был под кайфом. Что может сделать обезумевший, обдолбанный мафиози с навязчивой идеей, Джаред не знал. Но страх мгновенно парализовал его тело, воздух покинул легкие, стало почти невозможно дышать. «Дженсен…», — пульсировало в мозгу, только не это… Оставалось лишь молиться, что Сабато-старший получил его сообщение и не заставит себя ждать, возможно, он сумеет остановить это перешедшее все границы безумие своего сына…       Утро встретило Стивена Розенбаума дурными предчувствиями, которые поспешили себя оправдать, едва он вошел в свой кабинет. Там его уже ждал Дэвид Бореанц с толстой желтой папкой и, как всегда, непроницаемым выражением лица.       — Что-то интересное? — спросил он, присаживаясь за стол.       — Думаю, тебя это заинтересует. Это по просьбе Майкла относительно Дженсена Эклза и Джареда Падалеки.       — Быстро работаешь, Дэвид, — усмехнулся Стивен.       — Как всегда, Стивен, — подобное фамильярное обращение прокурор позволял лишь малому, ограниченному количеству людей. Дэвид Бореанц заслужил в нем место, на деле доказав не только идеальное и скрупулезное отношение к своим непосредственным обязанностям, но и преданностью своему боссу.       — Давай вкратце, что там? — бросив папку на стол, даже не открыв ее, себе под нос пробормотал он, доставая из ящика стола другие документы.       — Твой сын оказался прав. Его подозрения оправдались, — ровным и бесстрастным тоном сообщил Дэвид, присаживаясь на стул напротив Стивена. Розенбаум поднял голову и удивленно посмотрел на своего визави.       — Джаред Падалеки и Дженсен Эклз в 1996 году должны были проходить свидетелями по делу об убийстве Джона Паризи — сына одного из членов наркосиндиката Техаса, Сан-Антонио. Но в суде выступил лишь Эклз, и то только на закрытом предварительном слушании. Падалеки отказался давать показания перед самым началом заседания. Фактически бросив этого парнишку на растерзание адвокатам Антонио Сабато-старшего. Видимо, испугался, — хмыкнул Дэвид.       — И чего же? — поднял брови Стивен, история его заинтересовала.       — Скорее всего, мести со стороны ДжейАра Сабато, — произнес Дэвид и, оценивая реакцию на лице друга, продолжил: — Он был обвиняемой стороной, и, по словам этих парней, ночью четвертого июля на одном из диких пляжей за чертой города хладнокровно застрелил Джона Паризи. Джеральд Падалеки работал в одной упряжке с «Сабкейв Инн» — Инвестиционной компанией клана Сабато. А на самом деле он предоставлял им туши со своих ферм для перевозок героина. Под надежным прикрытием на тот момент известного политика и кандидата на пост сенатора Эдварда Харриса, — пояснил Дэвид. — Ну и, естественно, он не мог допустить, чтобы его сын давал прямые обвинительные показания против Антонио.       — Это случайно не то дело, с которым возился Морган? — поинтересовался Стивен, вспоминая и перебирая что-то в памяти. И вдруг его осенило — вот откуда ему была известна фамилия Падалеки. Дело, после которого спецагент Джеффри Морган ушел в отставку и переехал сюда… И по просьбе начальника Бюро Стивен помог ему устроиться деканом в местный университет.       — Оно. Мир тесен, да? — улыбнулся Дэвид. — Но что интересно, после отказа Падалеки свидетельствовать Эклз просто исчез. Это, конечно, неудивительно. Говорят, именно он слил информацию о месте нахождения дочери ДжейАра, как, собственно, и сам факт ее существования — семье Паризи. Девочку убили в Париже, за восемь часов до окончательного закрытия дела по факту отсутствия улик и освобождения Антонио из-под стражи федеральной тюрьмы.       — И? — терпение Стивена подходило к концу, а манера начальника службы безопасности растягивать любой рассказ ненужными театральными паузами выводила из себя.       — И все. Сабато продолжили сотрудничество с Падалеки, Морган ушел в отставку и, как тебе известно, благодаря твоему содействию и Бюро сидит в кресле декана. Благо образование позволяет, — усмехнулся Дэвид. — И вот еще что, на личный счет Дженсена Эклза с регулярностью, а точнее, каждый месяц поступает крупная сумма денег. Вот уже четыре года. Но он ни разу им не воспользовался. Любопытно другое — переводят деньги со счета корпорации «Пэр Маркет Индастриал».       — Что еще за корпорация? Дэйв, не тяни, — не выдержал Стивен очередной паузы.       — Эта компания принадлежала Джеку Паризи, отцу покойного Джона, именно того, которого в девяносто шестом убрал Антонио Сабато. А я уверен, что это был именно он. Так же, как и в том, что дочь ДжейАра убили в акт пресловутой Вендетты. Кто переводит деньги и зачем — не ясно, Паризи в тюрьме и останется там еще лет на десять. Так что, Стив, решай сам, что со всем этим делать, — протянул довольный своими раскопками Дэвид.       — А что мне с этим делать? Это интересная детективная история в стиле Сицилии, но, как я понял, лет пять уже неактуальная. Конечно, любопытно, что за счет, но не настолько, чтобы я лично продолжил этим заниматься. Это все?       — Нет, — улыбнулся Дэвид, опять не в меру довольный реакцией босса.       — Ясно, сладкое на десерт? Ну, выкладывай.       — Сабато здесь. Он уже успел о себе заявить, убирая с дороги нескольких мелких торговцев не очень гуманным способом. И, как я узнал из очень надежного источника, он охотится на Дженсена Эклза. Зачем, по-моему, и ежу ясно. И вот еще что, Падалеки и Эклз были любовниками, и не спрашивай, как я узнал, — вскинул он руки, снова улыбаясь. — Но сейчас вряд ли они вернутся к своим кхм… отношениям.       — Дэвид… — предупреждающе протянул Стивен, замечая попытку Дэвида к очередному театральному эффекту. На сей раз в качестве предыстории, построенной на личных отношениях.       — Падалеки работает на ДжейАра, официально он числится в Нью-Йорке менеджером по продажам в «Сабкейв Инн». На деле же он просто — как и небезызвестные тебе Чад Мюррей и Джастин Хартли — дилер и, как их там… «решающий проблемы»? — Дэвид внимательно наблюдал за тем, как реакция Стивена из монотонно безразличной приобретает оттенок заинтересованности.       — Дэвид, это все? — начал давить Стивен, видя, что, похоже, его сотрудник снова что-то умалчивает, наслаждаясь эффектом и выдерживая такую ненавистную паузу.       — Кроме того, что на прошлой неделе на брата Эклза было совершено жестокое нападение в аэропорту Сан-Антонио с плачевными последствиями, и того, что твой сын дружит с пешками итальянского Синдиката, причем с враждующими сторонами, и того, что вчера возле клуба некоего Криса Кейна избили Тома Уэллинга, и в этом действе были замечены Хартли, Мюррей и Падалеки, то да — у меня все, — он встал со стула и, наклонившись прямо к лицу своего босса, еле слышно прошептал. — Это теперь и твоя проблема. Если нужно, ты можешь на меня рассчитывать. Как всегда, — он выпрямился и, оставив Стивена переваривать полученную информацию и не говоря больше ни слова, покинул кабинет. Стивен Розенбаум взял телефонную трубку аппарата, стоящего на столе, и, набрав номер, принялся перебирать листы в папке, принесенной Дэвидом, в ожидании ответа.       — Майкл, — произнес он, когда на том конце провода ответили. — Ты должен приехать ко мне. Сейчас. Это важно. Постарайся по дороге найти Дженсена. И вези его сюда, — не став слушать поток вопросов, посыпавшихся с той стороны трубки, повесил ее и погрузился в глубокие размышления. Снова сняв телефонную трубку, он набрал очередной номер.       — Дэвид, я думаю, твоя помощь будет кстати, я хочу проверить этого Антонио, — сказал он. — Узнайте, где он живет. И где его офис, я полагаю, он у него есть. Отправь и туда, и туда людей, только тихо, не наводите шума раньше времени. Пусть просто приглядятся. Что-то мне неспокойно. А еще лучше — установи слежку за Падалеки. Да, все. Держи меня в курсе.       Он снова открыл папку и начал пристально изучать находящиеся в ней бумаги, с каждым прочитанным словом, Стивен убеждался в правильности принятого им решения. Допустить огласку этого дела нельзя. Сын окружного прокурора в дружеских отношениях с такими личностями, как Дженсен Эклз, связанный с Паризи, и Падалеки, работающий на Синдикат, заголовки газет, уже вовсю проплывали у него пред глазами, скандал был нужен меньше всего, и лучше все это прекратить тихо самому, чем позволить итальянцу с жаждой вендетты сломать будущее его сына. Здесь его территория. И чужаков на ней не любили, тем более тех, кто пытался установить свои правила. Да, в своем сыне он все же ошибся, Майк определенно не умел выбирать себе друзей. И как же плохо он все еще знал людей…       Том, несмотря на жуткую боль в ребрах, бегал по квартире как раненный зверь, на диване сидел его отец, по бокам от него стояли двое в строгих костюмах с абсолютным отсутствующим выражением на лицах.       — Том, успокойся, — процедил старший Уэллинг. — Сядь, в конце концов. — Том сделал вид, будто не слышит, и повернулся к стоящим в дверях Майку и Дэннил.       — Том, звонил мой отец, я должен ехать, — проговорил он. — Скорее всего, он уже знает. Он просил найти Дженни, — Майкл замялся, он не хотел оставлять друга в состоянии полного неадеквата, когда тот мог натворить что угодно, пытаясь хоть чем-то помочь Дженсену.       — Езжай, будут новости — позвонишь. Я смотаюсь в общежитие. Может, он там. Если повезет, я застану Падалеки и вытрясу из него душу, — сквозь зубы, белея от нахлынувшей ярости, процедил Том. Майк ушел, Дэннил продолжала стоять в дверях в гостиную.       — Я поеду к Ники, — произнесла она. — А после можно наведаться к ДжейАру.       — Погоди, ты знаешь, где он живет? — опешил Том.       — Конечно. Помимо того, что он долгое время работал с моим отцом, он встречался с моей подругой. Она живет здесь. Ну, скорее, использовал ее, — усмехнулась Дэннил. — Я была у него, когда приехала, но не застала. Этот урод многое должен мне объяснить, — не терпящим возражений тоном произнесла она. — Я искренне считала его нашим другом, — уже с ноткой печали в голосе заключила Дэннил.       — Я уважаю смелость и самоотверженность в людях, это и правда похвально, — улыбаясь вступил в разговор отец Тома. — Но я думаю, что вам не стоит ни ехать туда, ни тем более пытаться что-либо требовать. Вы ведете себя как дети. Все, — уже более строго сказал он. — Вы хоть понимаете, герои, с кем имеете дело? Я, кажется, доступно объяснил положение вещей полчаса назад. Этим всем займутся соответствующие органы. Если ситуация выйдет из-под контроля, — уточнил он. — Пока ничего не произошло, и есть вероятность, что вы просто преувеличиваете степень опасности, грозящей вашим друзьям.       — Не ты ли только что говорил о том, что мы не знаем, с чем имеем дело? — прошипел Том.       — Да, но я имел в виду власть, которой располагает синдикат. Но я более чем уверен, что ДжейАру Сабато никто не давал разрешения использовать связи в целях личной мести. Это наказуемо, он и так засветился в этом городе слишком сильно. Если же он перейдет очерченные границы, подставляя под удар всех членов синдиката, а их немало, привлекая слишком много не нужного никому шума, они сами очень быстро решат эту проблему. Риск не оправдан. Никто не станет оглядываться на его мотивы, когда речь идет о потере даже части такого влияния, которым они обладают, и многомиллионных капиталов.       Том понимал, что отец прав. Но тревога и страх за Дженсена не отпускали. Почему-то ему казалось, что отец, потерявший ребенка, имея какие-то свои извращенные представления о вине конкретного человека, не станет задумываться о последствиях своих действий на пути к призрачному, им же придуманному правосудию.       — Не знаю, — тихо проговорил Том. — Мне кажется, все намного серьезней. Дэннил, покажешь мне, где он живет? — глядя на девушку, спросил Том.       — Том, твой отец прав, может, стоит подождать? — несмело предложила она.       — Чего? Пока он убьет кого-то? — Том даже продолжать не смог, перед его глазами проносились страшные картины.       — Том, неужели ты полагаешь, что я отпущу тебя туда? — спросил его отец.       — Я не помню, чтобы спрашивал разрешения, — зло глядя на родителя, тихо проговорил он.       — Так, хватит! — Старший Уэллинг поднялся с дивана. — Ты никуда не поедешь. Если тебе так неймется, я отправлю туда людей. Если у них возникнут подозрения, они сообщат куда следует. А ты, немедленно пойдешь и ляжешь в кровать, или же мне придется силой тащить тебя в клинику, — твердо произнес он. — Тебе мало вчерашнего приключения?       — Мисс Харрис, я прошу вас, проследите за тем, чтобы этот герой-любовник не выходил из квартиры. А еще лучше, чтоб не вставал с кровати. Для большей уверенности я оставлю здесь этих двоих, — он указал на свою охрану, все так же неподвижно стоящую у дивана. — Я позвоню. Оставайтесь здесь и глаз с него не спускайте, — приказал он телохранителям, получив в ответ лишь утвердительный кивок головы.       — Жертвуешь личной охраной? — ехидно усмехнулся Том вслед уходящему отцу.       — Том, твоя безопасность мне важнее всего, даже если охранять тебя придется круглые сутки, уберегая от тебя же самого, — он повернулся и вышел. Раздался звук захлопывающейся двери. В этот момент Том Уэллинг пожалел, что обратился к отцу с просьбой раскопать прошлое Джареда и Дженсена, не дождавшись сведений, собранных Стивеном Розенбаумом. Предчувствие надвигающейся беды становилось только сильнее, а возможность хоть как-то помочь человеку, которого Том любил, похоже, больше самого себя, таяла с каждой секундой. Он в бессилии повалился на диван и прикрыл глаза. Нужно что-то придумать, сидеть и просто ждать Том не мог. Тем более что уверенность получить плачевные новости росла в его душе в геометрической прогрессии. Дай бог, чтобы это были его юношеский максимализм и склонность все преувеличивать. Дэннил, осторожно присела рядом с ним и, невесело улыбаясь, положила руку ему на плечо, им обоим требовалась поддержка, и, несмотря на то, что знакомы эти двое были лишь несколько часов, рука на плече ощущалась непринужденно и дарила призрачную иллюзию покоя.       1996 год, Сан-Антонио, Техас       Дженсен нервно поглядывал на наручные часы. В небольшом зале суда готовились к предварительному слушанию по делу об убийстве Джона Паризи. Он ерзал на стуле, опираясь локтями на стол, стоящий перед ним. С той ужасной ночи на диком пляже за городом, куда они с Джаредом приезжали, чтобы остаться вдвоем, и где так неожиданно рухнул их маленький счастливый мир, разрушенный единственным, разрывающим тишину выстрелом, прошла неделя. Неделя страха и сомнений, ссор и конфликтов. Когда Дженсен шел в полицейский участок с твердым намерением все рассказать, он не имел представления, какие ужасающие последствия возникнут у этой истории, правда не всегда бывает необходимой. Иногда лучше молчать. Теперь, зная, кого он так опрометчиво пытается засадить в тюрьму, его съедал страх. Он влез в мир, чуждый для простого обывателя, где царили свои волчьи законы. И где наказание за проступки не подчинялось стандартам общества.       Джаред опаздывал. Дженсен нервничал. Он обещал поддержать его и, не внимая уговорам отца, согласился давать показания против ДжейАра Сабато. Адвокаты уселись на свои места. Судья занял кресло на подъеме за высокой стойкой.       — Можем начинать, — огласил он. — Поскольку это закрытое предварительное заседание, обойдемся без прелюдий. Где обвиняемый? — судья обвел взглядом зал, вид у него был откровенно скучающий. Зал был пуст, задняя дверь скрипнула, и ввели Антонио Сабато. На нем не было наручников. Одет он был стильно, как всегда, со вкусом, ухоженный и гладко выбритый, будто вышел не из камеры предварительного заключения, а проезжал мимо и решил посетить интересное мероприятие. Он окинул Дженсена оценивающим взглядом и ухмыльнулся. Антонио сел за стол в зале справа от самого Дженсена, рядом с ним сел его адвокат. Воцарилась тишина.       — Все здесь? — спросил судья, который, судя по выражению лица, хотел как можно скорее покончить с этим делом и будто изначально знал его исход. Об этом говорил и его нетерпеливый стук пальцами по стойке, абсолютная незаинтересованность происходящим.       — Да, Ваша честь, — поднявшись со стула, произнес защитник Антонио, — Стороны готовы. Не так ли, господин прокурор? — он покосился в сторону нервно перебирающего бумаги мужчины, сидящего по левую руку Дженсена.       — Да, мы готовы, — оторвавшись от своих папок, ответил тот.       — Где истец? — поинтересовался судья. — Мистер Паризи что, не почтит нас своим присутствием?       — Его сейчас нет в стране, он вынужден был уехать по срочному делу, — ответил прокурор, косясь на Антонио. Тот, как почуяв неладное, наклонился к своему адвокату и что-то прошептал на ухо.       — Позвольте поинтересоваться, что могло заставить человека, потерявшего родного сына, не присутствовать на слушании по делу о его убийстве? — спросил монотонным голосом адвокат ДжейАра.       — Как вы помните, мистер Томпсон, он не подавал никаких заявлений, это сделали двое молодых людей, мистер Дженсен Эклз и мистер Джаред Падалеки, — прокурор обернулся и взглянул на Дженсена. — Его заинтересованность в этом процессе невелика, так как мистер Паризи занят личным расследованием обстоятельств смерти своего сына.       — Похвально, — усмехнулся судья, этот суд походил на дебаты между совершенно не враждующими сторонами и скорее напоминал фарс.       — И где, позвольте поинтересоваться, второй кхм… мистер Падалеки? — спросил судья, глядя на Дженсена. Адвокат Сабато снова поднялся со своего места.       — Ваша честь, Джаред Тристан Падалеки отказался давать показания, он заявил это в письменном виде полчаса назад, у меня имеется копия этой бумаги, — он подошел к стойке судьи и передал ему белый лист, исписанный с другой стороны. То, что происходило дальше, Дженсен помнил как в тумане, до него обрывками доносились фразы судьи, прокурора, адвоката, и то, как его вызвали свидетельствовать, и то, как он на ватных ногах прошел до места дачи показаний. Он упустил и тот момент, что никто не давал ему Библии и не требовал клятв в даче честных показаний. В голове стучали слова прокурора «отказался давать показания…». Из ступора его вырвал адвокат Антонио:       — Так вы утверждаете, что видели, как мой клиент в ночь четвертого июля на пляже за чертой Сан-Антонио привез Джона Паризи на своей машине и застрелил его? Дженсен сглотнул.       — Я не знаю имени человека, которого он… убил, — нервным шепотом на выдохе проговорил Дженсен.       — С чего же вы в своих показаниях в полицейском участке утверждали, что это именно он? — давил Томпсон.       — Это мне сказал Джей… — Дженсен прокашлялся. — Джаред Падалеки. Он говорил, что видел его по центральному телевидению, когда этого Паризи в прошлом месяце обвиняли в каком-то деле, связанном с наркотиками… В Далласе.       — Мистер Эклз, могло ли случиться так, что вы в темноте и будучи не совсем трезвы, как сами же и признались полиции, просто что-то перепутали? Да, тело застреленного Джона Паризи действительно нашли на том пляже, где вы говорите, но какова вероятность того, что вы видели именно Антонио Сабато, стреляющего в него той ночью? — Томпсон наслаждался своими вопросами и тем, как начинает путаться и нервничать Дженсен. Дженсен молчал. У него больше не было ни сил, ни желания продолжать этот спектакль.       — Ваш друг, Джаред Падалеки, в письменном виде заявил, что не уверен в том, что именно вы тогда видели и кого. Он утверждает, что вы оба были пьяны. И вам могло просто показаться. Согласитесь, двое подростков, проводящих время на пляже ночью вдвоем, пьющих текилу и развлекающихся друг с другом, могли не сориентироваться и действительно перепутать, они увидели то, что, возможно, по каким-то личным причинам хотели увидеть, — продолжал свой монолог адвокат. В этот момент главная дверь зала распахнулась, и в нее вошел мужчина средних лет.       — Я опоздал, Ваша честь, прошу меня простить, — он уселся рядом с Дженсеном на свободный стул и подмигнул прокурору. При этом лицо его оставалось серьезным и сосредоточенным.       — Мистер Паризи, вы проявляете неуважение к суду, не стоило так врываться сюда, тем более что нам сообщили, что вы не будете присутствовать на слушании, — проговорил судья, а Дженсен совершенно не удивился ни фамильярному тону, ни злому выражению лица судьи Маннерса, как гласила табличка на его стойке. Даже то, что он не представился еще в начале всего этого циркового представления, тоже не вызвало удивления, Дженсен понял, что попал в какую-то чужую и непонятную ему жизнь, где даже суд над человеком за хладнокровное убийство переводился в разряд очередного раунда между враждующими кланами и где, скорее всего, такие мероприятия проводятся для развлечения сторон, с уже известным заранее результатом, и в этот момент он пожалел, что пошел в полицию, о том, что в ту ночь согласился на уговоры Джареда ехать на пляж, и о том, что вообще приехал в Сан-Антонио. Он остался один, в эпицентре чужой войны, не зная правил, не имея ни оружия, ни союзников.       — Я только что вернулся из Европы, у меня были неотложные дела, — встав, ответил Паризи, неотрывно глядя в лицо мгновенно бледнеющего Антонио. Его лицо приобретало пепельный оттенок. Тишину, наступившую после этого заявления, разорвал резкий звук. Антонио перевел взгляд на свои руки и отбросил сломанный пальцами карандаш, который вертел в руках все время представления под названием «суд». Самодовольное выражение лица сменилось страхом. Именно им.       — Я бы прилетел раньше, но все рейсы из Парижа были отменены из-за погоды, вы же слышали о внезапно нахлынувших туманах? — Паризи не отводил взгляд от Сабато. ДжейАр стиснул кулаки, губы его сложились в тонкую линию, а глаза наливались кровью. Не вскочить с места и не придушить нагло смотрящего на него Джека не давал лишь ступор, в который он погрузился, осознавая весь тайный смысл произнесенных слов. В один короткий миг хладнокровный, уравновешенный Тони превратился в жаждущего крови зверя, он сломал сдерживающие барьеры внутри себя. То, что годами воспитывал в нем отец, рухнуло в один момент, он сорвался с места и накинулся на ничего такого не ожидающего Паризи, Антонио повалил мужчину на стол и мертвой хваткой впился ему в горло руками. В зале поднялся шум.       — Что ты с ней сделал?! — шипел Антонио, сдавливая руки сильнее. — Как ты узнал о ней, сука?! — охрана подбежала не сразу, его оттащили от кашляющего Джека и усадили на стул.       — Прекратите балаган! — стукнув молотком, крикнул Маннерс. Антонио тяжело дышал, но больше не пытался вырваться из хватки удерживающих его охранников. Паризи сел на стул и ослабил галстук. Он черканул что-то на бумаге и передал ее прокурору. Тот, даже не взглянув, протянул листок Томпсону. Адвокат, прочитав написанное на бумаге, подсунул ее под нос ДжейАру. Ярость снова отразилась на его лице.       Дженсен с ужасом наблюдал за развитием событий, находясь будто в стороне от всего происходящего. Сознание снова отключилось, переходя в режим автоматической работы. Его больше не допрашивали, он сел на свое место и отрешенно уставился в сторону большого окна. Их история с Джаредом не получит хэппи-энда. Они не сбегут в Калифорнию, как планировали, они не поступят вместе в колледж, их больше нет. История окончена. Дженсен не помнил, как закончилось слушание по делу об убийстве Джона Паризи, он с трудом вспоминал, как выводили из зала Антонио, в его мозгу лишь отпечаталась фраза кипящего от ненависти ДжейАра: «Мы еще встретимся. Вендетта. Запомни это слово, Эклз».       Тогда Дженсен не понял ни смысла этих слов, ни причины того, что они вообще были сказаны. Лишь спустя несколько дней от Джеффри Моргана, так усердно предлагающего свою помощь по неясным для Дженсена причинам, он узнал, что в Париже была застрелена дочь Антонио Сабато-младшего. Девочка семи лет с диагнозом аутизма. Смысл и причина стали ясны, как и то, что было в записке, переданной Паризи для ДжейАра. Он выполнил свою святую обязанность, о которой Дженсен знал только понаслышке и из фильмов про мафию, которые смотрел в детстве. Кто бы мог подумать, что мифы окажутся реальностью? Он написал имя человека, который сдал дочь Антонио и ее местонахождение. И Антонио не поинтересуется, что толкнуло Дженсена рассказать в полиции услышанный в доме Падалеки разговор между отцом Джареда и неким Эдвардом Харрисом. О девочке, которую прячут Сабато в Париже, в доме на Мон-Марте, и о которой никто не должен знать. Почему мысль о том, что ребенок является чем-то вроде заложника клана и, скорее всего, ожидает мучительной расправы, посетила его голову, Дженсен не подозревал, но именно это он и озвучил в кабинете следователя. Но знай он, кто эта Мина, поступил бы он иначе? Этого Дженсен уже никогда не узнает. Необдуманные поступки всегда приводят к одному результату — проблемам. Это он говорил Джареду, когда еще пытался сдерживать свои вспыхнувшие к нему чувства, это он говорил и себе, сидя в самолете, следующем в Л.А., в надежде, что роковая страница испытаний прочитана и перевернута навсегда. Антонио Сабато оправдали. За неимением улик. Джаред Падалеки уехал в Нью-Йорк, поступать в Колумбийский университет. Дженсен Эклз открывал для себя новую сторону человеческих отношений — предательства и лжи. Любовь больше не входила в эмоциональный спектр его чувств и желаний. Она была выжжена вместе со словами прокурора в зале суда «Джаред Тристан Падалеки отказался давать показания».       2001 год, Сан-Фернандо, Калифорния       Да, он много раз в своей жизни значительно переоценивал свои возможности, за что неоднократно расплачивался весьма болезненными ощущениями в собственной душе. Отдача была сильной и непредсказуемой. Каждый раз, поступив как-то, не обдумав предварительно свои действия, он оказывался в более чем неприятных ситуациях. Сейчас, стоя на пороге большого белого особняка в колониальном стиле и не решаясь нажать на звонок, он снова понимал, что совершает глупость. И опять горькая расплата не заставит себя ждать. Когда в кабинете Джеффри Моргана у него зазвонил телефон, Дженсен был уверен, что это Джаред, с надеждой на примирение и предложением разговора. Но раздавшийся в динамике голос заставил его вздрогнуть и едва ли не физически ощутить опасность. Он не то что не успел, а скорее не захотел объяснять ничего Джеффри. Стараясь придать своему голосу непринужденный тон, сказал, что Уэллингу требуется его помощь и срочное присутствие, он попрощался с деканом и поспешил ретироваться из его кабинета во избежание возможных расспросов. Слова, прозвучавшие ехидным незнакомым голосом в динамике телефона, скребли сердце и отдавались звоном в голове. Когда он в очередной раз потянулся рукой к кнопке звонка, дверь неожиданно распахнулась сама, и на пороге возник самый жуткий кошмар Дженсена. Взъерошенный, с безумным блеском в глазах, он улыбался, оглядывая своего гостя с ног до головы.       — Ну вот мы и встретились, Дженсен, — стирая улыбку с лица ровным, даже спокойным голосом, проговорил ДжейАр. Дженсен подумал, что, возможно, именно так и должна выглядеть смерть. Спокойной, красивой, не предвещающей беды, но в глубине взгляда таившей страшные, неожиданные мучения, приготовленные в качестве предсмертной агонии. Дженсен собрал свою волю в кулак. Показать свой страх хищнику, готовому к нападению, непростительная ошибка, тем более что он сам зашел в клетку и захлопнул ее.       — Здравствуй, ДжейАр, — таким же ровным голосом ответил он, смело встречая его взгляд. Дальше, когда Антонио отступил, жестом приглашая его войти, словно впуская в дом не ненавистного врага, а желанного гостя, Дженсен ощутил как что-то, что держало его в страхе столько лет, начинает отпускать — пружина выстрелила. Его отпустило. Находясь в доме человека с совершенно непредсказуемой больной фантазией и страстью к пыткам, он не ощущал страха, только горечь, уже остывающую и оставляющую лишь след внутри. Чтобы ни задумал Антонио, Дженсен был готов.       — Где Джей? — все тем же ровным голосом поинтересовался Дженсен.       — О, твой любовник отдыхает, — Антонио нехорошо улыбнулся, он уже приготовил какой-то сюрприз… — Пойдем Эклз, полюбуешься своей сучкой, — его голос резко приобрел злые нотки. Дженсен, идя послушно за хозяином через дом, отметил большое количество охраны, только от холла и проходя через каминный зал, он насчитал человек пять. Поднимаясь вверх по мраморной лестнице, Дженсен про себя отметил, что при других обстоятельствах несомненно бы залюбовался таким великолепием и роскошью, царившими в этом холодном доме, от него веяло безысходностью и болью. Он был роскошен и убран, вылизан до блеска, но абсолютно пустым и бездушным, впрочем, как и глаза его владельца тогда, когда они не горели ненавистью. Антонио толкнул дверь одной из комнат, и Дженсен с ужасом остановил взгляд на скорчившейся окровавленной фигуре на большой кровати. Его снова парализовал страх, и мгновенно на смену ему пришла обжигающая ярость. Он с силой толкнул Антонио и бросился к Джареду, лежащему на постели, измазанной кровью.       — Что ты с ним сделал, сука! — прошипел он, ощупывая руками неподвижное тело. На его одежде расплывались кровавые пятна. Источник крови распознать на темной ветровке было почти невозможно, казалось, она везде. Джаред не шевелился, он лежал в какой-то неестественной позе, будто прикрывая живот руками, согнувшись пополам. Глаза были закрыты, лицо окутала мертвенная бледность. Губы отдавали синим оттенком. Дженсен сжался в комок. Это конец.       — А, ты об этом, — спокойно констатируя состояние Джареда, ответил Антонио. — Не дергайся, он жив… пока, — добавил он. — Я немного перестарался, хотя нет, я сделал все именно так, как хотел, настала твоя очередь извергать проклятия в мой адрес, Эклз! — Антонио перестал сдерживаться. Он одним движением преодолел небольшое расстояние между ними и рывком отбросил Дженсена от кровати к стене. — Вставай, ублюдок, — Антонио кипел, он задыхался в своей ненависти и, казалось, до сих пор не мог найти четкого ей применения. Вот он, его враг — лицом к лицу. Столько лет ожидания — и никакой эйфории?       — Ты же знаешь, что скоро здесь будут федералы, и на этот раз тебя уже не отмажут, — утирая кровь с разбитой о край стола губы, который он зацепил лицом при падении, произнес Дженсен.       — Возможно, но к тому времени как они сюда попадут, перебив по дороге больше пятидесяти человек, этот милый мальчик, — сказал он, указывая на Джареда, — будет уже где-то в аду травить байки демонам. А тебе только останется жить с этим. С картиной, которая будет преследовать тебя очень долго. В твоей душе поселится бездна. Ты возненавидишь весь мир. Но ты будешь жить — просто потому, что не хватит духу пустить себе пулю в лоб, — он произносил свою спонтанную речь с такой горечью в голосе, что Дженсен невольно начал вникать в суть сказанных им слов. Он не собирался его убивать. Он заберет у него то, что Дженсен любит, того, ради кого он сюда пришел. — Ты на всю свою жалкую жизнь запомнишь последний удар его сердца и последний вздох, — Антонио достал из-за пояса брюк глок. — Не дергайся, бесполезно. В доме полно охраны, да и я попроворнее тебя буду. Ты его уже не спасешь, так что лучше насладись последними моментами, — ДжейАр, снова резко впадая в нейтральное настроение, уселся в кресло, покачивая в руке оружие. — Ну же, Дженсен, иди прощайся. Разыграй для меня драму. Или, может, я не на того поставил? Стоило, видимо, и Уэллинга прихватить, — он разразился диким, безудержным хохотом. Дженсен понял — этот человек обезумел от боли. Подпитывая ее каждый день, взращивая в себе как семена. Возможно, так он все еще хранил в уже мертвой душе иллюзию жизни? И, возможно, вскоре Дженсен станет таким же… — Давай, сюда никто не войдет, — снова сказал он, резко прекратив нахлынувшую истерику.       — Мне очень жаль… — тихо проговорил он, поднявшись и подходя к кровати. Он сел и посмотрел сначала на неподвижное тело Джареда, грудь которого правда все еще изредка еле вздымалась от несильных инстинктивных вдохов… И перевел взгляд на Антонио. — Мне жаль, ДжейАр, — Дженсену и правда стало невыносимо жаль, жаль девочку семи лет отроду, которую так жестоко убили, жаль парня, застреленного на пляже у них с Джаредом на глазах — на том самом пляже, где все у них случилось в первый раз, одновременно ставшем местом счастья и кладбищем иллюзий, — ему стало жаль Джоша, он жалел о каждом потерянном дне, прожитом без Джареда. Жалел безнадежно влюбленного Тома. Потерянного для жизни Брока Келли, разбитого испытаниями Джеффри Моргана. И что самое страшное — ему стало жаль человека, сидящего напротив него, человека, который так хладнокровно играл его чувствами, — да, ему стало его жаль.       — Жаль? Тебе жаль? — тихо прошипел Антонио, наклоняясь вперед и вытягивая руку с оружием. — Ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь?       — Думаю, уже да, — Дженсен снова перевел взгляд на Джареда, он прикоснулся пальцами к холодной руке, его глаза наполнились слезами. Ему действительно стало все равно. Как, за что, и когда. Эта история подошла к своему концу. Он заплатил, высокую цену за свою ошибку, а Антонио — за свои. Они потеряли что-то невосполнимо дорогое. И да, это была бездна. Черная, разрушающая, поглотившая и страх, и боль. — Стреляй, ДжейАр. Ты хочешь, я вижу. Ты не сможешь жить спокойно, зная, что я хожу по земле, — Дженсен развел руки. — Давай покончим с этим. Если ты не сделаешь этого сейчас — я найду способ рано или поздно закончить эту гонку. Но мы можем до конца своих дней бегать по кругу.       Антонио встал с кресла, навел пистолет на сидящего на кровати Дженсена, бессознательно водящего пальцами по руке Джареда. Выражение его лица говорило лучше любых проклятий и угроз, он сам не хотел так жить, а месть, которая держала его на этой земле, показалась вдруг ненужной и бесполезной. Да, нажать на курок проще всего. Остановиться, прекратить все одним движением пальца… Дженсен ждал этого рокового щелчка. Конец всему, а главное — страхам, иллюзиям, обману и боли. В один короткий миг лишиться настолько многого и так мало потерять одновременно.       — Опусти оружие, сын, — раздался властный мужской голос, Дженсен вздрогнул и обернулся. Старший Сабато выглядел постаревшим и уставшим. Антонио удивился появлению своего родителя именно в такой момент, поглощенный своими эмоциями, он не услышал, как открылась дверь, словно по законам плохого гангстерского фильма. — Вижу, я опоздал, — он посмотрел на тело Джареда и на бледного Дженсена. Антонио опустил пистолет.       — Зачем ты здесь? — нервно спросил ДжейАр, не двигаясь с места.       — Хватит, Тони. Это пора прекратить. Положи пистолет и пойдем, — он стоял и нечитаемым взглядом смотрел на своего сына, даже сейчас он хранил верность своему самообладанию, будто это не его ребенок сошел с ума и с безумным рвением проливал кровь.       — Ты понимаешь, что ты говоришь, отец? — Антонио снова злился. Он хотел закончить этот спектакль, поставить точку. И ему снова помешали.       — Ты затеял войну без правил и границ. И ее нужно остановить сейчас. Ты убиваешь себя, и погубишь всех нас, — помолчав, он продолжил все тем же спокойным тоном. — Я с трудом сюда попал, на улице полно полиции. Это конец, Тони.       — Ты меня сдашь? — с неверием произнес он и посмотрел на Эклза. Дженсен все так же бесстрастно смотрел на разыгрывающуюся ситуацию, лишь изредка утирая рукой непрошеные соленые дорожки, бегущие по щекам.       — Нет, у заднего входа наши, они нас вывезут. Отдай оружие и отпусти парня. Ты пролил достаточно крови. Остановись, пока еще можешь. Антонио? — отец спокойно, выжидающе смотрел на него. Он не верил в то, что говорил сыну. Но знал, что ставить точку надо здесь и сейчас.       — Нет! — резко вздернув руку вверх и вновь наводя дуло на лицо Дженсена, твердо и громко произнес он. Дженсен поднял взгляд, уже принимая такой близкий желанный конец, он вгляделся в глаза своего палача и не увидел ничего кроме раздирающей его душу ярости, смешанной с отголосками старой вытесненной ненавистью боли. Эклз опустил веки и выдохнул, сжимая запястье Джареда. Раздался оглушительный выстрел. Или два? Дженсен не понял. Следующее, что разобрал Дженсен, это звук падающего тела, и то, что, скорее всего, он все еще жив. Эклз открыл глаза. Антонио Сабато-старший стоял посреди большой спальни, утопающей в солнечных лучах, и сжимал в руке револьвер. Возле него на полу лежало тело его сына. На груди, у самого сердца расплывалось багровое пятно. И Дженсену на мгновение показалось, что он видит улыбку на мертвом застывшем лице… Он получил свою свободу. Столько лет, потраченных впустую, и такой скорый, желанный покой. Он не мог видеть, что в глазах стоящего к нему спиной, уравновешенного и сдержанного Сабато-старшего застыли слезы… Возможно, первые слезы облегчения и боли в его жизни. Он подарил своему сыну то единственное, чего не было у ДжейАра никогда — мир и такой желанный покой.       Дальше был лишь грохот выбиваемой двери снизу, топот десятка ног, громкие крики и приказы. Дженсен Эклз сильнее сжал холодную ладонь Джареда Падалеки в своей руке, посмотрел на бледное любимое лицо и погрузился в бездну… Его история закончилась. Его страх исчез, его душа обретала спокойствие. Он не чувствовал больше, ничего. Ни то, как его оттаскивали от Джареда, ни то, как их на разных носилках, но с намертво сцепленными руками выносили из дома, пытаясь разорвать последнюю судорожную хватку переплетенных пальцев, ни вой сирен, ни визга шин машин скорой. Он похоронил себя в этой холодной, опустошающей рассудок мгле. Его история закончилась. Конец первой части Вторая часть тут: https://ficbook.net/readfic/5206786/13415754