Глава четвертая: Новые горизонты
19 января 2017 г., 13:32
1996 год, Сан-Антонио
Антонио со злостью пнул дверь ногой и буквально ввалился в кабинет отца. Весь его вид говорил о том, что он зол и жутко взволнован. Такое случалось крайне редко. Седовласый мужчина лет шестидесяти, сидящий за большим дубовым столом, поднял взгляд на разъяренного сына и отложил бумаги, которые просматривал. ДжейАр сел в кресло напротив стола и закинул ногу на ногу.
— Что случилось? — спокойно осведомился у ДжейАра отец. Его лицо не отображало ровным счетом никаких эмоций.
— Они отказались, — рявкнул Антонио. — Ты понимаешь, что теперь придется действовать в прямом смысле кардинально. Если трафик перехватят Паризи, мы попадем…
— Прекрати истерику, я не узнаю тебя ДжейАр. Ты ли это? — отец недовольно посмотрел на Антонио.
— Прости, отец. Ты понимаешь, что эти проблемы нам сейчас ни к чему? —ДжейАр вздохнул и подтянулся в кресле.
— А Падалеки? — Сабато-старший продолжал без эмоций смотреть на сына, его голос звучал ровно и сухо.
— Я был у них. Джеральд по-прежнему прикидывается пропавшим без вести, — Антонио усмехнулся. — Но скоро он будет здесь. Есть одна проблема — Харрис. Он готов полностью погасить его долг. Они встречаются в пятницу, чтобы обсудить детали сделки. Думаю, без Паризи здесь не обошлось, к тому же нам стоит задуматься о способах отступления и неустойке. Восточная дорога полностью перекрыта, без Харриса нам не обойтись, а искать кого-то нет времени, — Антонио выжидающе глянул на отца.
Будучи врожденным психологом и хорошим знатоком человеческих душ, он никогда не мог определить, о чем думает Сабато-старший, его лицо всегда скрывалось под маской напускного безразличия и холодности ко всему и всем. Много лет он учил этому и своего сына. Проявить эмоции означало поставить себя под удар. В принципе, ДжейАр неплохо овладел этой техникой, и срывы, подобные сегодняшнему, случались очень редко.
— Я думаю, что наглядное проявление силы послужило бы хорошим уроком для Харриса, — продолжая вглядываться в лицо своего родителя, тихим голосом предложил ДжейАр.
— Антонио, сейчас не тридцатые годы, и мы не в Чикаго. Эти методы убеждения устарели, прояви фантазию — с ними нужно договориться и желательно без привлечения лишнего внимания со стороны Бюро. Ситуация не настолько критична, я уверен, Харрис хорошо подумает, прежде чем ввязываться во внутренний конфликт Синдиката, тем более перед выборами.
— А что делать с Паризи? Он не уступит, — Антонио напрягся. Отец был прав, но, с другой стороны, они могли потерять гораздо больше, чем призрачный мир, не вступая в открытый конфликт.
— А вот здесь я целиком полагаюсь на тебя, дожми его. Груз должен быть в Нью-Йорке до утра понедельника. Падалеки и Харрис встречаются в пятницу, значит, время еще есть, поэтому убедить Джеральда не составит труда. С Эдвардом и того проще, меньше всего ему нужен громкий скандал, связанный с «Падалеки Корп». Два предыдущих и так отодвинули его на два года от возможности баллотироваться на пост сенатора. Но если придется — будет третий. Мне кажется, стоит напомнить ему, кто «отстирал» его имя.
— Думаю, он в курсе, кто его предварительно «испачкал», — сквозь зубы процедил Антонио. — Опять же, без Паризи явно не обошлось. Он очень убедителен, когда захочет. И в его прямых интересах было рассказать об инициаторах и организаторах той подставы — стоило быть осторожнее. История с отмыванием денег вызвала слишком много огласки. Мы чуть не потеряли его в роли кандидата на пост сенатора, — ДжейАр хищно ухмыльнулся.
— Это не существенно, и даже облегчает ситуацию. Он осведомлен о возможных последствиях своего упрямства, так что постарайся договориться. Пусть Падалеки готовит туши и контейнеры, до субботы мы должны быть на старте. Если Харрис не откроет восточную таможню, напомни ему о печальном происшествии с дочерью окружного прокурора Стивенса три года назад, — мягко сделал ударение на последнем слове Сабато–старший. — Думаю, этот аргумент возымеет должное воздействие. И займись Паризи, тут можно не деликатничать. Его сын все еще здесь? — ДжейАр кивнул. — Вот и отлично. Побеседуй с ним, объясни, как иногда ошибки родителей остро сказываются на здоровье детей.
— А как же Бюро? Они дышат нам в затылок с прошлого лета… — начал Антонио.
— Паризи слишком мозолит глаза, он перешел все видимые границы, уверен, Бюро пришлет нам письменную благодарность, если мы слегка остудим его пыл. К тому же, это существенно отвлечет их внимание. Но это не касается будущего сенатора штата. Ты понял, Тони? Я уверен — Харрис предложит слияние с «Падалеки Корп», но ему понадобится гарант.
— Я думаю, что связать брачным контрактом своих детей на выгодных для обеих сторон условиях именно и есть тот самый гарант, — предположил Антонио.
— Верно. Но прибыль Падалеки значительно упадет без нашего участия в бизнесе. Заведомо провальный проект. Харрис это понял, потому-то и связался с Паризи. Я думаю, пора напомнить мистеру Харрису, что старый друг лучше новых двух. И что не стоит искать врагов в нашем лице, в крайнем случае мы увеличим откат — больше Паризи все равно не предложит, он висит на волоске. Слишком много шума с историей в Далласе. Он хоть и вышел сухим, товар конфисковали, деньги потеряны, заказчики в ярости, и полиция как, собственно, и Бюро больше не станут рисковать.
— Хорошо, в пятницу я поговорю с Падалеки и Харрисом. Паризи займусь сегодня же, — Антонио встал и направился к двери. — Мина скучает по тебе, — неожиданно произнес он.
— Сейчас не время ДжейАр. Я обещаю, как только все наладится, мы ее заберем, а пока нет смысла рисковать. Ей нравится в Париже? — на лице Сабато-старшего проступила мгновенная нежность. Но тут же была стерта. Ее место заняла такая привычная холодная маска.
— Да. Она много рисует. Сингер говорит, это помогает развивать внутренние факторы восприятия реального, — ответил Антонио и еще раз взглянул на отца. — Я скажу ей, что ты тоже хочешь ее увидеть. Но мне очень сложно объяснять больному аутизмом ребенку, почему дедушка, с которым она росла семь лет, отправил ее так далеко от дома, — и, не дожидаясь ответа, он вышел за дверь.
Мина была самым уязвимым местом обоих Сабато со дня ее появления на свет. Антонио, будучи весьма рассудительным подростком, все же умудрился допустить оплошность, — если беременность случайной подруги можно так называть, — но от ответственности сбегать не собирался. С первого дня, даже, наверное, с первой минуты, той самой, когда ДжейАр взял на руки свою новорожденную дочь, остальной мир перестал иметь для него какую-либо ценность. Его вселенная вращалась вокруг Мины, и даже после диагноза аутизма он не переставал искать пути, которые могли бы помочь хоть немного приоткрыть дверь внешнего мира для дочери. Мира, который он мечтал подарить ей. Но ее миром были дед и отец. Остальных людей она попросту не воспринимала и боялась. Рисование, которым так увлеклась девочка, помогало и давало надежду на прогресс. Но в чудеса никто из семьи Сабато не верил уже давно. Скрывать факт наличия ребенка оказалось непросто. ДжейАр понимал, что отец тысячу раз прав: узнав о Мине, «доброжелатели» не преминули бы нанести мгновенный удар именно по этому месту. Но видеть недоумение и непринятие ситуации в глазах дочери, которой практически невозможно было объяснить суть и причину ее отъезда из родного привычного места, для Антонио становилось невыносимым. Ко всему прочему, это вновь оттолкнуло надежду на прогресс, так говорил ее лечащий врач Роберт Сингер. Девочка сложно проходила адаптацию в незнакомом месте и все больше уходила в себя. Рисование — это единственное, что, казалось, способно было доставить ей радость и ненадолго вытащить из защитного панциря. Но факт оставался фактом, оставлять ее в Техасе не представлялось возможным. Слишком не оправдан был риск в сложившихся обстоятельствах, и скрепя сердце ДжейАр увез девочку в Париж, где жила ее мать. Оставлять Мину с каждым разом становилось все тяжелее, вследствие чего она престала реагировать на отца, выказывая тем самым обиду. И Антонио молча поклялся себе, что как только проблемы разрешатся, он отойдет от дел и посвятит себя дочери. Денег было более чем достаточно, и для того, чтобы обеспечить безбедную старость, и для того, чтобы в случае необходимости заткнуть тех, кто, возможно, посмеет в обозримом для него спокойном будущем напомнить о «бизнесе» семьи Сабато на словах или на деле. Хотя в чудеса давно никто из их клана уже не верил…
***
Шерон Падалеки, много лет считала себя идеальной женой и матерью, упорно не замечая холодности отчуждения в поведении ее домочадцев. Она строила свой мир, идеальный, ровный, по всем правилам и законам общества. Все в ее жизни было просчитано до минуты, до взгляда, до жеста. И такого поворота она явно не ожидала. Буквально за несколько дней на нее свалилась уйма неприятных событий и новостей. Изначально неправильная реакция ее сына на Дженсена. Шерон острым материнским взглядом в первый же день заметила эти подозрительно-восхищенные взгляды. Конечно, все можно было списать на возраст и гормональный бум. Но с каждым днем, наблюдая за поведением сына и Дженсена, она убеждалась в серьезности сложившейся ситуации. Джаред всерьез увлекся этим молодым человеком, и, похоже, это было взаимно. Она не могла понять, где и когда упустила момент этого изменения в Джареде… Или это случилось с появлением Дженсена в их доме? Кричать и психовать миссис Падалеки не собиралась. Она дала Джареду возможность самому разобраться в себе и сделать выбор. В этот раз мать решила не давить на него. Не в таком ключе, пусть мальчик учится принимать решения сам. И сам отвечать за свои ошибки. Шерон не вышла даже тогда, когда в два часа ночи услышала тихий стук в дверь комнаты Дженсена. Она не собиралась устраивать истерик и не стала вытаскивать сына из его комнаты, что бы там ни услышала. Тихий шорох, возня, скрип лестницы… Похоже, Джаред учится быть взрослым, только бы эта наука не оказалась фатальной для юного и еще пока неопытного сына. Выбежать в коридор, остановить?.. Но зачем? Шерон не стала этого делать, хоть на душе и скребли кошки. Разумом она понимала, что обязана остановить это безумие, но сердце матери подсказывало, что сейчас не тот случай, когда стоит вмешиваться. Каким бы ужасным ни представлялось ей будущее, она была твердо намерена больше не мешать своим детям… И это казалось как никогда правильным. Но рассудок и ее жесткая натура подсказывали, что Джаред сделает правильный выбор, а это… Это просто сиюминутная блажь, каприз, то, что было ему недоступно до сих пор. Джаред хоть и нехотя, но всегда подчинялся воле родителей. У него не было права выбора, как, впрочем, ни у кого из детей Шерон. И, скорее всего, это происходило потому, что ее мнение и решения считались или просто воспринимались, как единственно верные. То же самое касалось споров и разногласий — она побеждала всегда. Сегодня же Шерон решила дать сыну шанс, подарить свободу, пусть раннюю, неоправданно рискованную, но ту, о которой он мечтал. Шерон Падалеки смутно надеялась, что смогла объяснить Джареду все возможные последствия в будущем, если он решится на более серьезные шаги, кроме взглядов украдкой и этой ночной вылазки. А дальше дело за ним…***
Джаред осторожно постучался в комнату Дженсена и, не дождавшись ответа, толкнул рукой дверь. Тихо проскользнув в полумрак, он привалился спиной к стене и, переведя дыхание, обвел взглядом комнату. Сквозь узкую полоску света, пробивающуюся между штор, можно было разглядеть маленький кусочек неба с поблескивающими на нем звездами. Прислушавшись к тишине, он смог различить учащенное дыхание того, кто скрывался в этой темноте и, по всей вероятности, ждал. Джаред сделал робкий шаг к кровати, совершенно не представляя, что будет делать, но сам факт того, что он находится в одной комнате с человеком, который его притягивал как магнит и ради которого он готов был пожертвовать своим будущим, вселил в него некую долю оптимизма. — Что тебе нужно? — прозвучал голос из темноты. Вздрогнув, Джаред остановился в двух шагах от кровати и начал всматриваться в силуэт лежавшего на кровати парня. Закинув руки за голову и скрестив ноги в щиколотках, Дженсен внимательно наблюдал за ним. — Ты меня слышишь? — Ты, — прошептал, не задумываясь, Джаред. Пытаясь рассмотреть лицо Дженсена, он неловко переминался с ноги на ногу, отчего его повело в сторону. Ухватившись за спинку кровати, Джаред едва успел удержаться на ногах и чуть не завалился на Дженсена. Не нужно было пить столько текилы. — Джаред, ты пьян? — выставив вперед руку, Дженсен взял его за подбородок и, повернув лицо к свету, льющему из окна, довольно хмыкнул. — Точно пьян. — Ну и что, — убрав от своего лица руку Дженсена, он сел на кровать и начал расстегивать рубашку. — Что ты делаешь? — удивленно спросил Дженсен, продолжая наблюдать за Джаредом. — А что, не видно? — хихикнул он. — Ну конечно, у меня ведь в голове имеется встроенный сканер, который дает мне возможность видеть в темноте, — фыркнул Дженсен. — У тебя есть кошачьи глаза, которые без любого сканера могут все прекрасно видеть, — скинув рубашку, Джаред коснулся руки Дженсен. Он только сейчас разглядел, что из одежды на нем были одни боксеры. — Не надо, Джей, — со вздохом произнес Дженсен. — Иди в свою комнату, иначе у нас обоих будут неприятности. — Не хочу, — протянул Джаред и, вытянувшись рядом с ним, положил голову ему на грудь. — Можно я просто полежу с тобой. — Черт, Джаред! Нас же могут поймать, — обеспокоенно завозился он, чуть отодвигаясь и давая возможность устроиться Джареду поудобней. — Плевать. На все плевать, — Джаред придвинулся к нему вплотную и, положив на грудь ладонь, провел по ней легонько, еле заметно, ощутив под рукой приятное тепло кожи. — А на меня тебе плевать? На свою жизнь? На то, что будет после? — не шевелясь, спросил Дженсен. — Про себя-то мне давно все ясно, а вот ты… Что будешь делать ты? — Сейчас мне наплевать на все, кроме тебя, — вымолвил Джаред. — Но для себя я кое-что решил. Он приподнялся на локте и потянулся к губам Дженсена. Едва коснувшись их, он замер, встретившись в темноте с взглядом: пытливым и ожидающим, дающим возможность подумать и сделать шаг, потому что обратного пути уже не будет. — Джей, ты со мной или нет? — Дженсен провел пальцами по его щеке. — Решайся или… — Да, — уверенно произнес Джаред. — Джей… — Дженсен все еще немного сомневался. Не в себе, нет, во всем и сразу. — Мы в твоем доме, здесь полно народу. Моя мать, твоя… Но, видимо, остановиться Джаред уже просто не мог, да и не хотел. Выпитый алкоголь разбудил те смелость и решительность, которые он с трудом давил в себе все это время, и зайди сейчас кто-то в комнату, вряд ли он обратил бы на него внимание. Но Дженсен все же остановил его, вытянув перед собой обе руки, он попытался прервать попытки Падалеки для сближения. — Давай не здесь, — уворачиваясь от поцелуя, прошептал он и, встав с кровати, взял со стула одежду. — Одевайся и иди за мной, — сказал Дженсен и, натянув джинсы, схватил футболку. Его голос прозвучал настолько твердо и уверенно, что вселил в Джареда надежду, заставив одновременно почувствовать риск и возбуждение. Сильное и острое. — Куда? — удивленно спросил Джаред, покрываясь мурашками и пытаясь в темноте различить лицо Дженсена. — Шевелись давай, — прошептал он, глядя, как тот неспешно одевается. — Пошли, сейчас все узнаешь, только не шуми, — Дженсен подтолкнул его к двери. Крадучись, они потихоньку вышли из дома, благо в это время все уже спали мертвым сном, и, выйдя на дорогу, поймали такси. Доехав до какой-то пустынной местности, Дженсен попросил шофера остановить машину. Расплатившись с водителем, он вытолкал Джареда из такси. Взяв его за руку, Дженсен заглянул в еще немного пьяные и чуть растерянные глаза Джареда и молча потащил за собой. — Где это мы? — спросил Джаред, вглядываясь в темноту. Вдалеке он увидел лунную дорожку, отражающуюся на поверхности океана. — Это пляж? — с изумлением он огляделся по сторонам. — Да, дикий, — пояснил Дженсен и направился прямо к воде. — Сюда почти никто не приходит днем, а ночью и подавно. Я нашел это место случайно, — ответил он и принялся стягивать с себя одежду. Сбросив ее на песок, Дженсен расстелил плед, который, видимо, прихватил из дома, что было очень кстати, и загадочно улыбнулся. И если честно, Джаред вообще не обратил внимания, что тот всю дорогу нес какой-то пакет, отчего сейчас удивленно вскинул брови. Так вот, значит, где он целыми днями проводит время?.. Это открытие заставило его усмехнуться. — Что ты делаешь? — рассматривая красивое тело, поинтересовался он, когда тот потянул за резинку боксеров. На минуту ему вдруг показалось, что Дженсена окутала серебристая пелена, покрывающая его с головы до ног в свете полной луны, которая могла в один миг разрушиться. — А на что это похоже? — игриво усмехнулся Дженсен и, сняв боксеры, отправил их следом за остальной одеждой. Любуясь им, Джаред вдруг неожиданно понял, что красоту обнаженного тела невозможно разрушить. Последовав его примеру, он начал лихорадочно сбрасывать с себя одежду. Освободившись от белья, Джаред не раздумывая шагнул к Дженсену и поцеловал его в губы. И на удивление тот легко ему поддался, не оказав абсолютно никакого сопротивления, которого почему-то ожидал Джаред. С диким азартом он углубил поцелуй, и с не менее диким энтузиазмом Дженсен ему ответил и, более того, перехватил инициативу. Его язык смело исследовал рот Джареда, проявляя власть и нетерпение. Скользнув по кромке зубов, Дженсен обласкал нёбо и вышиб поцелуем в Падалеки последние предохранители. Медленно и незаметно, не разрывая объятий, он опустился вместе с ним на расстеленный плед и моментально уложил Джареда на спину. Нависнув над ним, Дженсен с восхищением посмотрел на него и снова коснулся его губ. Все. Выпустив на волю всепоглощающее и необузданное желание, преграды, которые до этого их сдерживали, были сломлены. Джаред стонал и извивался, когда Дженсен, проложив дорожку языком вдоль шеи, опустился ниже, обвел и прикусил сосок. Сначала один, потом другой, он втянул в рот каждый по очереди, вызвав во всем теле отклик на возбуждающую ласку. — Ты невероятно красивый, — услышал Джаред его тихий шепот. — Потрясающее тело. Дженсен опустился еще ниже, устраиваясь между ног Джареда и лизнув головку возбужденного члена, обхватил ее губами. От непередаваемых ощущений, Джаред непроизвольно подкинул бедра, протяжно застонав, и, как показалось Дженсену, это был нереально фантастический звук. Польщенный подобной реакцией, он плотнее обхватил головку губами и втянул член в рот. Что было дальше, Джаред понимал с трудом, его как будто вынесло за пределы вселенной, где полностью отсутствовала реальность. Губы Дженсена творили чудеса, это было что-то невообразимое, о чем Джаред совершенно не имел представления. В голове мелькали разноцветные искры фейерверков, его несло в такие дали, что казалось, будто он перестал существовать и находился буквально за гранью. Мир сузился до невероятных размеров. Мир, где были только они и тихие волны океана. Издав стон, Джаред вдруг почувствовал, как Дженсен резко остановился и выпустил член изо рта. Лишившись восхитительного удовольствия, он недовольно всхлипнул, ощутив, будто его вернули с небес на землю. Приподнявшись на локтях, Джаред уже хотел было возмутиться, но встретившись взглядом с Дженсеном, который неотрывно смотрел ему в глаза, вдруг замер. — Джен, почему ты остановился? — срывающимся голосом, спросил он. Ничего не ответив, Дженсен погладил внутреннюю сторону бедра Джареда и, подтянувшись вверх, впился в его рот жадным поцелуем. — Хочу тебя… — на выдохе прошептал он. — Ты позволишь мне? — Дженсен замер, глядя ему в глаза, безмолвно ожидая ответа. — Господи, да… конечно да, — с улыбкой произнес Джаред и, подтвердив поцелуем свое решение, он прошел точку невозврата. Они терлись друг о друга, вжимались, впечатывались телами. Срывали и дарили поцелуи, отдавались порыву чувств, ощущая взаимную близость и схожесть душ. Все смешалось в один момент, желание, страсть и возбуждение. Все шло общим потоком. Прервав поцелуй, Дженсен перевел дыхание и потянулся к своим джинсам. Достав из кармана маленький тюбик и презерватив, он выдавил немного любриканта, после чего просунул ладонь между ног Джареда. Неспешно погладив его промежность, он обвел по кругу сжатый вход, что стало для Падалеки полной неожиданностью. Соглашаясь и принимая решение ранее, Джаред примерно представлял, что должно было произойти между ними, но ощущения, которые он только что испытал, были настолько новы и неизведанны, что он невольно охнул. — Не бойся, — прошептал Дженсен, заметив, как тот напрягся. — Просто доверься мне, — на что Джаред кивнул и шире развел ноги в стороны. Глядя Дженсену в глаза, он вдруг захотел не просто довериться ему, Джареду захотелось отдаться этим рукам. Захотелось почувствовать и принять все, что Дженсен мог ему дать. Ощущая его нервозность, Дженсен постарался отвлечь Джареда поцелуем. Опершись на локоть и нежно лаская его губы, он провел рукой по промежности и очень аккуратно проник пальцами внутрь. Разрабатывая узкое и тугое кольцо мышц, Дженсену до дрожи хотел почувствовать, как его член будет входить в этот невероятно девственный зад. Джаред был настолько узок и горяч, что у Дженсена захватывало дух от предвкушения. Джаред стонал и извивался, не стесняясь, подставлялся под пальцы, постепенно раскрываясь для него. — Джей, согни ноги в коленях, — срываясь от нетерпения, Дженсен сел между его ног и, надев презерватив на член, смазал его обильно любрикантом. Трахаться хотелось до дрожи. Чтобы облегчить проникновение, он обхватил руками под коленями Джареда и, притянув за бедра поближе, приставил головку к входу. — Сейчас будет немного больно, но это только вначале, — предупредил он его и толкнулся внутрь. Войдя до конца, Дженсен остановился и затаил дыхание. Чуть не вскрикнув, Джаред крепко зажмурился. Минутная боль и чувство наполненности распирало его изнутри. Пытаясь расслабиться, он сделал глубокий вдох и, открыв глаза, встретился с взволнованным взглядом Дженсена. — Все нормально, — очень тихо прошептал Джаред. — Давай… — Точно? — Да, — ответил Джаред и ухватился руками за плед. Шумно выдохнув, Дженсен довольно улыбнулся. Вся ласка и нежность, которые он хотел подарить ему, светились в его глазах. Он поцеловал Джареда в губы и, двинув назад бедрами, снова глубоко вошел. Ощущая лишь небольшое чувство дискомфорта, Джаред все же улыбнулся и, обхватив рукой за шею Дженсена, притянул его к себе для поцелуя. Наклонившись вперед, Дженсен сминал его губы жадно и напористо, толкаясь внутрь членом, выскальзывая и обратно проникая, сходя с ума от ощущения полета и тесноты, обхватывающей плоть. Все пело внутри и кричало, заставляя усиленно прогонять кровь по венам и учащенно биться сердце. Опершись на руки, он вбивался, глубоко входя в Джареда, каждый раз ловя вздох, который постепенно переходил в стон, и чувствовал, как тот подстраивается под его ритм. Что нужно двоим, когда оба хотят одного и того же? Немного нежности, ощущение близости и, наверное, любви, которая сможет объединить их и заставить дышать в унисон. А счастье… а счастье вот оно, рядом, большое и лохматое чудо по имени Джаред. — Джей… — задыхаясь, выстанывал Дженсен. — Ты нечто… — меняя позицию, он закинул одну ногу себе на плечо и, чуть повернув Джареда на бок, продолжал толкаться в него, наращивая темп. — Узкий, тесный, мой… Оказавшись в другом положении, Джаред почувствовал, как при каждом толчке его тело отзывается, просит и сгорает от возбуждения. Более острых ощущений, чтоб до ярких вспышек перед глазами, он никогда не испытывал. Обхватив рукой член, Джаред начал дрочить, подстраиваясь под ритм Дженсена, всхлипывая и прикусывая до крови губы, пытаясь заглушить собственные крики. Чувствуя, как волной его накрывает оргазм, он только успел выкрикнуть: «Джен…», — и с протяжным стоном кончил на выдохе. — Да, Джей… — почти догоняя его, Дженсен крепко зажмурился, толкаясь внутрь, и, запрокинув голову, выплеснулся в Джареда. Все еще ловя отголоски оргазма, он продолжал потихоньку скользить взад-вперед, пока не почувствовал, что полностью опустошен. Поцеловав Джареда возле колена, он отпустил его ногу и, выйдя из него, без сил рухнул рядом. Стянув презерватив, Дженсен закопал его в песок и, посмотрев на притихшего Падалеки, довольно улыбнулся. — Эй, — тихим голосом окликнул его Дженсен, толкнув локтем в бок. — М-м… — промычал Джаред, разглядывая звезды на ночном небе, и размышлял о том, как все-таки здорово, что они с Дженсеном приехали именно сюда. Шумевший рядом океан казался ему безбрежным, как и то счастье, которое наполняло его в данный момент. Раскинувшись на покрывале, он лежал рядом с Дженсеном и на самом деле ему больше ничего не было нужно. — Джей, поцелуй меня, — повернувшись, Дженсен склонился к его лицу. Чуть приподнявшись на локтях, Джаред коснулся его губ и, нырнув внутрь языком, нежно обласкал теплый рот. Разорвав поцелуй, он заглянул в глаза Дженсена и с улыбкой прошептал: — Дженс, мне понравилось… мне правда понравилось. — Боже, ты меня с ума сведешь, — тихо проговорил он, обнимая Джареда. — Джей, ты чудо! Ты не представляешь, какое ты чудо! — Дженсен начал покрывать его поцелуями. — Мне еще никогда не было так хорошо… Остановившись на мгновение, он провел пальцами по его подбородку и, весело подмигнув, подскочил с покрывала. — Пошли купаться, — протянув Джареду руку, Дженсен встал перед ним в полный рост. Мягкий шелест волн океана и лунный свет, обволакивающий его тело, завершали картину волшебной ночи. Поднявшись на ноги, Джаред вложил в его руку свою ладонь и вместе с ней же вложил и сердце.
