Оба придурки

Хорошее солнечное утро, которое предвещало хороший теплый октябрьский день. Время 9 часов утра. Яркий, солнечный лучик, что пробирался сквозь закрытые шторы. Или шуршание на кухне. Или рыжий уже просто напросто уже выспался. Но суть в том, что парень проснулся. Проснулся в супер хорошем настроении, несмотря на вчерашний вечер: перелом ноги, гипс, а ещё двое придурков хёнов оставили его одного на возмущенных женщин, которые, к слову, всё не могли угомониться. А в этом помог Юнги. Ему доверяли, поэтому не сильно переживали за Чимина, ведь Мин был с ним всё это время. Парень потянулся на всей кровати, потирая сонные глазки. Он повернул голову. Понятно. Вот откуда почему на кухне кто-то гремит. Шуга. Блондин встал ни свет ни заря, чтобы в очередной раз его пребывания сюда сделать покушать всем присутствующий и живущим в этом доме, также он убирался по дому, убирался во дворе. В такие моменты он чувствовал себя хозяюшкой, женщиной, МАТЕРЬЮ, которая должна везде всё успеть и уделить время каждому. Плюс ко всему, так как маме Чимина нужно было выехать пораньше на работу, а ещё нужно отвезти детей в садик, потом бабушка по-второму разу едет разбираться с бумагами, ибо там что-то напутали. Сколько дел, сколько забот, а Мин один. Но парень твёрдо решил добиться Чимина, показать, что тот ему не безразличен, а очень даже важен, что он хочет вернуть его обратно. Хочет проводить с ним все дни напролёт, слушать его истории, слушать его смех, хочет, чтобы и он того желал. Хочет разделить эти моменты и чувства на двоих. Хочет. Хочет Пак Чимина, поэтому сделает всё для этого. Поэтому в эту же секунду дверь открывается и оттуда выходить блондин с полным подносом еды в руках. — Доброе утро! Какая заманчивая картина: Пак раслегся на всю кровать, принимая форму звездочки. Ко всему этому добавляется огненно рыжие, растрепанные волосы, милая улыбка, мягкие, пухленькие щёчки, пухлые губы, которые парень облизывал каждые десять секунд. Шоколадные глаза, в которых читалось приветствие и радость. Сонные глазки. Помятая пижама. Верхняя часть задралась на половину, открывая вид на кубики пресса. Всё это было чертовски мило, вызывало смешок, но.. Но от вида накаченного пресса пересыхало в горле. Блондин сглотнул. Облизнул пересохшие губы, и прошёл вдоль комнаты до стола, оставляя поднос там. — Выспался? — сел на кровать. — Да, — Чим улыбнулся своей фирменной улыбкой во все 32, от которой глаза становились узенькими, как щёлочки. — А ты? Давно встал? — Да. Кушать будешь? — добродушно поинтересовался, после чего нежно, легонько так поцеловал в щёчку, вставая за подносом с едой. У Шуги кончики ушей покраснели, а у Пака щёки налились цветом вишни. Оба смутились, оба почувствовали неловкость, но оба взяли себя в руки. В такие моменты у обоих возникало чувство неловкости и какой-то недосказанности и недоговоренности. Они понимали, что в скором времени им придется обсудить какие между ними отношения, а пока.. — Открой ротик? — Ну я же не ребёнок! Руки то у меня целые! — возмутился младший, размахивая руками. Не ну парню скоро двадцать два исполниться, а его кормят с ложечки, как годовалого ребёнка. Рук нет или что? — Чимин-и, не будь вредной булочкой, — нахмурился Юн, снова делая попытку, дабы Пак поел так. Он хочет поухаживать, это так мило смотрится, а тот руки в боки и не хочет. Вот вредина. — Открой ротик! — Не буду! — упрямый. Какой же он упрямый. Сложил руки на груди, задрыгал ножками, состроил недовольную гримасу и отвернулся в другую сторону. — Ладно. Сам ешь. Мин бросил ложку и вышел из комнаты. Ну что за детский сад? Реально, как дети.

***

После всего того, что случилось утром, Шуга так и не разговаривал с Паком. Ходил и делал уборку по дому. «Ебаный Пак Чимин, тебя развене учили, что старших нужно слушаться? Где твоё воспитание!». Да, вы правильно поняли, пока блондин убирался,то выплескивал весь где и остальные эмоции во время уборки. Сейчас вытряхивал всю пыль из подушек.. — Почему. Удар. — Ты. Удар. — Такой. Ещё удар. — Упрямый? Снова удар. Фух. Отдышался. Можно продолжать. И вот так было до тех пор, пока парень не услышал, что в дверь кто-то постучал. Размеренно передвигая то правой, то левой ногами, Юнги плёлся до двери, но остановился за поворотом в коридор. — Меня Марк зовут, а тебя? — мило улыбнулся доставщик пиццы. Просто рыжий захотел пиццу, а Юнги простил он не хотел. Че это он будет первый начинать разговаривать? Но кто всё начал.. Шуга смотрел на невысокого роста парня, смазливого, со смазливой улыбкой до ушей, радостным смехом, от которого смеялся и Чимин, что ему захотелось врезать по самодовольной роже. Кулаки сжались, взгляд озлобленный, но парень продолжал стоять в сторонке: интересно наблюдать за попытками поткатить нынешнего поколения, ведь по виду сразу можно сказать, что парень ещё подросток. Лет семнадцать максимум. — Чимин, — доброй улыбкой ослепил парень напротив стоящего подростка, что тот по началу смутился. — Рад знакомству! А что с ногой?. — Упал не важно. Не бери в голову, — махнул тот рукой. — Скорейшего выздоровления, Чимин-хён. — Ахах, — рыжий потрепал этого малька по голове. Смешной он. "Чимин-хён", хах. Его никто ещё так не называл. Ему это даже лестно. — Давно? — показывая взглядом на ногу. — Вчера. Сказали, что максимум неделю отхожу. Всё не так плачено, — усмехнулся Пак. — Это хорошо. Ну не в смысле, что ты ногу сломал, а что тебе не придётся долго ходить с гипсом. Есть кто ходит и месяцами,— стушевался парень, почесывая затылок. Шуга итак его сразу невзлюбил, но после фразы: — Можно твой номер телефона? Парень вышел из-за угла, обвивая одной рукой талию Чимина, прислоняя,как можно ближе к себе. Рука на талии говорила большими буквами «ЗАНЯТ», а лицо - «ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЖИТЬ, ТО ЛУЧШЕ БЕГИ!». — Оу.. Я.. Я наверное лучше пойду. Да.. Пока, Чимин-хён! — и поторопился к своей машине. — ПОКА! — крикнул парень в след шатену. Юнги ещё несколько секунд держал руку на талии младшего, смотря тому в глаза, после чего также молча отпустил и направился в другую комнату. — Шуга! Что это сейчас было? Но в ответ нечего. Совсем. Пак остался стоять с пиццей в руках в недоумении.

***

Вечером Чимин решил пойти искупаться. Он мылся совсем недавно, да, но сейчас паарень хотел полежать и расслабиться в ванне с пеной. За эти дни произошло слишком многого, непонятного, странного, милого, веселого, пошлого. Столько всего накопилось, нужно подумать, поразмыслить, отвлечься. ЧимЧим точно знал, был уверен на все сто процентов, что Юнги внизу, ибо шуршание и копошение слышалось даже на втором этаже, а они дни в доме. Как так, что его одного было слышно на весь дом, рыжий не понимал и не хотел понимать. Парень просто и спокойно разделся, и прихрамывая на одной ноге, дошел своим черепашьим темпом от кровати до ванны в 5 шагов за каких-то 10-15 минут. Это нормально. Ему можно. Сегодня, завтра и после завтра парню можно делать абсолютно всё, кроме как бегать, прыгать и тому подобные нагрузки на ногу. Такой кайф испытываешь, когда ложишься в разгоряченную воду, покрытую сверху пузырьками пены, ванна пропиталась запахом мяты цитрусов - самый любимый запах рыжего. Мм. Парень ловил все нотки прелести, которую сейчас впитывал в себя: любимый, освежающий и бодрящий запах, горячая ванна, тишина в округе, никто не мешает. Со временем приходило умиротворение, успокоение, расслабление. Пак только набрал во всю грудь воздуха и выдохнул с легкостью, почувствовав какую-то свободу от миро сего, как.. — Чимин-а. Парень вздрогнул. Неожиданно к нему сзади, да ещё так тихо и умело проскользнул в ванную комнату, подкрался, взъерошивая рыжие волосы, Шуга опустился на колени перед младшим и смотрел прямо в глаза. А Чим сидел, моргая карими глазками-полумесяцами, с открытым ртом, глотая воздух. Секунда и.. — Чимин-а, знаешь, что старших слушаться надо? — кивок напротив. — Знаешь, — хмыкнул парень. — Почему тогда самодеятельностью занимаешься? — В-всмысле? — Даже меня не позвал, — надул губки блондин. Оо, как мило, но Чимин не заострил на этом внимание. Он больше наблюдал за старшим, пытался разглядеть в глазах и понять, что от него ходит и что пытаются донести, но что-то не очень получалось. Совсем. — Я-я.. — Знаешь же, что нога. Нельзя нагружать. — П-просто.. — Я помогать должен, а если бы ты упал? Если бы, что-то случилось, а я в ответе за тебе, Чимин-а. Блондин и слово не давал сказать в ответ, сразу что-то причитая, но с таким милым и невозмущенным видом, что Пак растерялся. Все эти вопросы, весь этот цирк за сегодняшний день. Как в детстком саду, ей-Богу! То убегают друг от друга, кидают какие-то обиды, а потом сами приходят друг к другу. Ну не дети ли? — Шуга, а ты сам за собой не замечал, что не лучше. Сам пришёл сегодня утром, обиделся не из-за чего, видите ли я не захотел с ложечки есть, как годовалый ребёнок. Потом, — прорвало, — устроил не понять что перед доставщиком пиццы. Как это так, ты же у нас единственный на всём свете, мне же больше не с кем нельзя общаться, кроме как с тобой. Ревностью он извелся, альфачом себя возомнил, а потом как трус сбежал, и как мамочка билье развешивать стал. Нормально, вообще? Ты хоть знаешь, что.. Юнгиевское сердце не выдержало всей этой милоты, милых жестов, милого лица, когда Чимин раздражен, этих возмущений в его адрес. Слишком много Чимина, слишком много лишних разговоров, поэтому.. Мин быстро и нежно ухватился руками за подбородок рыжего, притянул к себе и поцеловал. Парень старался вложить в этот поцелуй,как можно нежности, тепла и доброты душевной. Хотел показать, как оберегает, как заботиться, как ему жаль за его дурацкое, необдуманное, детское поведение и утром, и днём. А Чимин ослаб и обомлел в крепких руках, обвивая шею и отвечая на поцелуй. С каждой секундой приятный и просящий прощения поцелуй стал набирать обороты, обращаясь больше в страсть, граничащую с похотью и желанием затащить в кровать. Но нельзя. Нельзя,ведь у бедного рыженького существа повреждена нога. Они не могут. Он не может. Поэтому рука опускается на сосок младшего, обводя вокруг и слегка сдавливая, массируя. На эту мелкую манипуляцию тело Пака отреагировало сразу. Да что там. Ещё в начале поцелуя сразу прошлась волна возбуждения, а тут.. Колом всё. Рука прошлась по кубикам пресса, спустилась на твердый член, который так и кричал о том, чтобы с ним что-то сделали. Шуга и сделал. Сделал пару размашистых движений, от который Чимина выгнуло подобно дуге. — Ахх, Хён! Прошу.. Больше. Сделай больше, — Чимин извивался в ласкающих его руках и губах, которые проходились по каждому участку его мокрого тела. Он жаждал большего. Он хотел большего. Он просили и умолял о больше, а Мин и не имел права отказать. Пак раздвинул ноги шире, намекая что от Юнги хотят. Рука опустилась в промежности, слегка надавливая. — Мм, Юнги.. — выдохнул младший. Для блондина это был, как зелёный свет. Первый палец прошёл не сложно, второй с неприятной и покалывающей болью, а для третьего стоило попотеть, потерпеть. Боль, граничащая с возбуждением и скорой разрядкой, наслаждение вперемешку с узостью прохода, сжимающего колечка мышц, частые стоны и вздохи, мольбы со стороны младшего то ускориться, то замедлиться. Всё это испытывал рыжий. С Шугой у них сейчас было общее одно. Возбуждение. Это возбуждение, как и наслаждение было до тех пор, пока Пак не кончил, говоря: — Агрх.. Юнги-я, ты лучший! По руке растеклась белесая жидкость, которая с минуту растворилась в воде. Чимина по инерции клонило в сон. Мин сам взял его на руки, сам вытер все его конечности, принёс на кровать, после укрыл одеялом, когда тот уже похрапывал ещё в ванне, а сам пошёл справляться со своим возбуждение в штанах, ведь не от одного вида голого, возбужденного, мокрого, такого податливого, умоляющего, так грязно и пошло стонущего Чимина у него у самого затвердело в штанах. С этим надо было что-то делать, вот он и пошёл.. решать проблему.