About you

      Наступило очередное утро новой жизни с младшим братцем, который раньше вечно таскался за старшим хвостиком, а теперь — подросток с трудным характером, за которого Джексон ответственен. Их мать, с которой Марк жил вдвоём последние 6 лет, уехала по работе в Австралию на долгий срок, а отец после развода с женой, по совместительству матерью двоих своих детей, уехал по тем же причинам в Англию. Теперь старший брат ходит на родительские собрания в школу и старается хоть как-то воздействовать на Марка, чтобы тот лучше учился, в последнее время дедовскими способами: отбирает "игрушки" за неуспеваемость, возвращая после улучшения ситуации. И рад бы позаниматься с ним сам, но нет времени, а отсутствие секса из-за нового поля деятельности — воспитания — точно не делало парня терпимее, от чего ссор становилось всё больше, а нервов — меньше. Совсем незнакомая роль давила на Кайе, а с учётом того, что младший был раньше очаровательным ребёнком, он чувствовал некую вину за то, во что тот сейчас превратился. Ведь старший тоже не был все эти годы достойным примером для подражания. Тем временем Иен задачу не упрощал, демонстрируя весь спектр бунтарства, не подчиняясь даже простым правилам приличия, таким как: не ходи по дому в одном белье, раз уж знаешь, что твой брат, живущий с тобой, — гей.       «Так. Джексон, остановись, баран. Он просто дома. Он так привык. Он не в твоём вкусе», — твердит голос морали в голове Джексона, наблюдающего за вышедшим из душа младшим братом.       «Ересь», — тут же перебивает второй, — «как раз в твоём», — и правда, растрёпанные мокрые волосы, влажное тело…       — Нет. Просто сильный недотрах, — шёпотом сам себе констатирует Кайе, делая глоток из чашки, наблюдая за парнем, и сразу отвлекается на боль из-за слишком горячего кофе, тут же зажимая себе рот.       «Не хрен так пялиться в следующий раз», — с ухмылкой думает про себя Иен.       — Ещё кофе осталось? — интересуется сонно.       — Капсулы рядом с кофемашиной, сделаешь сам, мне пора. Не прогуливай. Я проверю. До вечера, — кидает на прощанье старший, всё ещё чувствуя жжение на языке.       Слыша хлопок входной двери, Марк почти наслаждается этим звуком и закидывает в рот пару мармеладных мишек, решая, быть сегодня хорошим или нет.       Иен приходит в класс одним из первых и быстро засыпает, просыпаясь уже во время урока английского от очередного визга преподавателя, которая, судя по всему, снова утверждала, что они — бездари, — истеричка. Блондин отвернулся к окну, отказываясь разбираться, в чём у неё проблема в очередной раз. Почему проблема именно у неё, а не у ученика? Потому что она как-то наорала на Джинёна, контрол фрика, к слову, из-за его неорганизованности! В тот раз весь класс был под впечатлением, почти целый час слушать этот скрежещущий визг — то ещё моральное и физическое испытание, и хотел пожаловаться, всё-таки это была очевидная несправедливость. Просто Пака все любили, так как он был хорошим старостой, а её любить было не за что. Но он сам всех уговорил этого не делать, а вместо этого посочувствовать женщине, страдающей от скачков гормонов или личных проблем, о которых студенты не в курсе. Все тогда дружно прифигели, а Марк понял, что Джинён говорит куда меньше, чем знает.       «И как Джексон собрался проверять мою посещаемость, если у него ни на что, что касается меня, нет времени?»       Из размышлений его выдёргивает положенная на плечо рука.       — Аллё, Югём и Джинён вызывают Марка, как слышно? Приём.       — Причём тут "аллё"? — начинает веселиться Пак.       — А там нет? Точно, нет. Тогда просто привет, — улыбается младший.       — Привет.       — Как тебе пробуждение под звуки орущей на тебя сирены?       — Она разве на меня орала? — удивился парень.       — Сначала на тебя, но ты спал, а потом она переключилась на весь класс в целом.       — Тогда ничего нового я не пропустил. Может, поедим пораньше?       — О! Ты голоден? Мне мама дала целый контейнер, забитый помытыми мандаринами, будете?       — Я за!       — Я тоже, — согласился староста, — только давайте в столовую всё равно, я сок хочу.

***

      — Во мне хомячок сдох, — смотря на себя в зеркало рядом со столовой, констатирует Ким.       — Ты нахрена хомячка съел?! — хором орут друзья с той лишь разницей, что Джинён культурно спрашивает "зачем", но Иен громче.       — Да я в переносном смысле, щёки уменьшаются.       Старшие прыскают от смеха.       — О, Господи! Ты реально заморочился, забей, — всё ещё смеясь, друзья заходят в кафетерий.

***

      — Мандарины не сладкие.       — Помни` их — станут слаще.       — Марк, он предлагает нам их пожамкать, Джинёни — извращенец.       — Ты даже не представляешь насколько, — подхватывает с улыбкой Ван, наблюдая, как "Джинёни" еле заметно багровеет.       — Кто бы говорил.       — Я и не говорю, что я не извращенец, Джинёни, — с полным ртом мандаринов поясняет Марк.       — Картина маслом: хомяки едят мандарины.       — Эй!       — Кто последний, тот хомяк!

***

      Марк, вместо обычных семи часов отсутствия дома, вернулся на пятый за скейтом, так как они с другом решили прогулять и покататься в парке, и плевать ему на запрет брата из-за очередного заваленного теста. На улице солнце приятно грело, даже жарило, а около океана приятно обдувало бризом. Особо шуметь не было смысла: брата дома не было — некому на нервы действовать. Иен потопал в комнату старшего за своей доской и замер на её пороге, так и не притронувшись к двери — она и так была приоткрыта.       Парня пробила дрожь.       — Зачем тебе такой диван? Он же словно бабушкиных времён из-за этих жёрдочек.       — Ничего ты не понимаешь, мелкий.       На разложенном диване лежал обнажённый парень с закрытыми шёлковой лентой глазами и привязанный к этим самым жёрдочкам, а у его раздвинутых ног сидел брат всё ещё в джинсах с кистью в руках. Каждое прикосновение кисти по спине пассива, каждая линия вырывала из него сначала скулёж, а потом нетерпеливое постанывание. Обнажённый и умоляющий против довольного таким поведением брата. Иен чувствовал, как эта картина отпечатывается в его сознании, как по нему Кайе проводит кистью, чувствовал, что в положении этого парня умолял бы не меньше. От одного представления себя на месте пассива губы пересохли, а джинсы стали неприятно тесными в области паха. Младший сглотнул.       Неожиданный телефонный звонок испугал Марка, по рингтону было понятно, что это Ким.       "Зачем он только мне сейчас звонит?! Придурок!.. Скейт!!"       Говорят, наглость — второе счастье.       В конспирации не было больше толку, поэтому младший, собрав всё своё мужество в кулак, зашёл в комнату и направился прямо к шкафу со скейтом, по пути представляясь:       — Здравствуйте, я младший брат этого извращенца — Марк. Извините, что помешал, пожалуйста, не смущайтесь и продолжайте, я уже ухожу.       Иен сказал себе миллионное спасибо за любовь к огромным, свободным футболкам, свисающим почти до колен, когда выбрался из квартиры. Друг ждал его в ближайшем кафе, Ван младший буквально влетел туда, скинул вещи рядом с Югёмом, как раз подошедшей официантке заказал ледяного кофе и умчался в направлении туалета.