About you

      — Ты отправляешься к отцу. Весь сегодняшний вечер, ночь и завтрашний день в твоём полном распоряжении для сборов. 24 часа. Со школой я вопрос сам утрясу. Завтра к моему приезду ты должен быть готов, не успеешь что собрать — поедешь без. Потом отправлю.       Голос старшего брата был сильным и спокойным, такой бывает, когда решение принято и будет выполнено несмотря ни на что.       — Ты не должен так поступать, — тихо начал Марк, — за что ты так? Почему ты не пытаешься меня понять?! Почему отстраняешься? Почему?!! — крик почти звенел в ушах.       — Ты меня достал, ничего не рассказываешь. Вечно делаешь только то, что хочешь сам, наплевав на все обязанности и желания других! Я бессилен. Возможно, под присмотром отца тебе будет лучше.       — Не будет! Дебил!!       Марку хотелось рвать и метать, желательно в Джексона, и одновременно реветь. Кайе не слепой и замечает блестящую влагу в глазах младшего — этого только не хватало. Старший пошёл на кухню к кувшину с водой, чтобы дать брату попить и успокоиться.       Марк нашёл решение слишком быстро. Он хочет его завтра увезти? Как же! Пусть сначала найдёт на улицах этого города. Младший рванул к выходу, хватая по пути рюкзак с ноутом, и уже распахнул дверь, когда его за шиворот отшвырнули от неё, как котёнка.       Студент с грохотом захлопнул дверь и, только закрыв все замки, включая те, что без ключа изнутри не открывались, повернулся к младшему и протянул руку.       — Ключи.       Марк остался сидеть неподвижно и только продолжал смотреть испепеляющим взглядом.       — Я не в настроении повторять дважды.       Иен передал ключи.       — Спасибо.       — За что конкретно? — съязвил блондин.       — За избавление от сомнений в принятом решении. Именно из-за подобного ты завтра уезжаешь в Англию.       Заметив воинственный взгляд младшего, парень лишь вздохнул и ушёл обратно на кухню, ему самому сейчас стаканчик воды или чего покрепче не помешает. Джексон изо всех сил старался оставаться каменным, вопреки своему состоянию, сейчас это было необходимо.       Марк понимал, что сам вырыл себе могилу, без конца провоцируя брата. Но теперь всё вышло из-под его контроля. Всё стало ему не по вкусу, включая эти неравные отношения старший-младший. Одно дело использовать их в своих интересах, заставляя брата беспокоиться, красть его внимание, и совсем другое, когда их используют в своих интересах другие. Иена тошнило от того, что Джексон действительно мог так поступить с ним: у него были и права, и причины, но как же это бесило! Бесила его безучастность. С чего он вообще решил, что бессилен, когда всё с точностью да наоборот?!       Гнев после избиения стен отступил и сменился ощущением несчастности, беспомощности. Джексон решил окончательно, ничего не изменить. Спустя почти час слёз и отчаяния пришло безразличие. Ван младший мог устроить настоящий цирк безумия сейчас, мешая брату, и с каждым шагом только усиливал бы его решительность, поэтому сотни планов "мести" были выкинуты из головы парня. Даже из-за гитары не готов был такое творить. Иен собрал остатки любимого музыкального инструмента в чехол и начал выбирать сумки и чемоданы, он безжизненно ходил по квартире в поисках того, во что должна поместиться его жизнь. Потом всё так же, словно кукла, кидал в сумки вещи, толком не заботясь о их целостности.       Старший уже купил билет и теперь старался абстрагироваться от этой давящей атмосферы и безэмоциональности брата, старался быть более жёстким и холодным, чем был на самом деле. Понимая, что долго так не выдержит, Кайе лёг спать.

*3 часа ночи.*

      Бесполезно. Уже бесполезно собираться, сил ни моральных, ни физических нет. Вокруг сплошной бедлам, которому нет конца, и даже прилечь негде. На столе книги и конспекты рядом с фантиками от протеиновых батончиков, пол — сплошные сумки и чемоданы, кровать завалена одеждой с одного конца и техникой с другого. Младший смирился, потому что устал ничуть не меньше брата.       Из-за отсутствия сил и ослабшего из-за этого контроля над собой, Марк наконец делает то, что давно хочет. Просто и не задумываясь о последствиях. Разве они могут быть хуже? Двухминутный душ и влажное полотенце падает где-то на пути в комнату брата. Чужая кровать пахнет любимым одеколоном.       — Ты что здесь делаешь?       — Спать собираюсь, моя комната сейчас для этого не пригодна, — Иен обвивает лежащего на спине Джексона руками, притворяясь, что ему до лампочки эта ситуация, — не бурчи, это всего на одну ночь, последнюю ночь, — голос дрогнул — очевидно, что не до лампочки. Притворяться теперь тоже бесполезно, можно идти до конца.       — Потерпи меня, — целуя в изгиб шеи, глаза плотно закрыты, чтобы не столкнуться взглядом с Кайе.       Младший сел сверху и начал плавно двигать бёдрами, покусывая губы.       — Марк, что ты творишь?       — Соблазняю тебя.       — Зачем?       Были бы силы, съязвил бы, потому что вроде как Джексон — взрослый мальчик и должен понимать, но их нет.       — Затем, чтобы ты лишил меня девственности, потому что я хочу тебя… люблю, — шёпотом в самые губы. Кайе не отталкивает брата, но челюсти не размыкает, несмотря на настойчивые попытки младшего. Он девственник? Серьёзно? Марк резко отстраняется и зло смотрит на парня. — Чёрт тебя побери, Джекс, забудь всего на несколько часов, что мы братья!! Завтра ты отправишь меня на другой конец света, и мы не увидимся минимум лет десять, просто сделай это! Что тебе мешает?!       — Ты до сих пор девственник?       — Да. У тебя на таких фетиш? — с пошлой улыбкой интересуется Иен.       — Наоборот, — отвечает интонацией без капли интереса, с большим ускорением отправляя настроение Марка вниз.       — Ясно. Мне ничего не светит, так?       — Именно.       В затянувшейся паузе стал слышен звук механических часов: "Тик-так-тик-так…"       — Хорошо, у тебя есть одно последнее желание, я обещаю, что выполню его. Отмену или перенос отъезда выбирать запрещено, — Джексон собирался и вправду сдержать слово, потому что доверял брату до сих пор, в той или иной степени.       Желание было одно, и Иен уже его озвучил. Но это старший брат, он и выкрутиться сможет, если что, — с ним надо как с самым злым джином: очень точно формулировать просьбу. В голове всплыл образ парня, привязанного к этой кровати, Марк сглотнул. Он хотел, чтобы это произошло с ним, очень хотел, каждую ночь его рассудок помутнялся при этих воспоминаниях, представляя, как Кайе завязывает ему глаза и привязывает руки, шёпотом приказывая сосредоточиться на ощущениях, но не в этот раз. Сейчас брат из его воображения сказал лишь, что он — Иен — эгоист, и оставил привязанного младшего, а сам ушёл.       И правда, он пришёл его соблазнить, заставить желать себя, снова провоцировать, но абсолютно бессмысленно, если всё, о чём Марк мечтал, произойдёт не по воле старшего.       — Обещаешь выполнить?       — Да.       — Тогда сделай сейчас то, чего по-настоящему хочешь, из-за меня у тебя в последнее время не было такой возможности. Только у меня есть малюсенькая просьба помимо этой: позволь спать здесь, моя комната реально завалена вещами, хотя если хочешь, я уйду куда-нибудь… — Иен снова закрыл глаза, боясь решения.       — Оставайся.       — Можно? — всё ещё с закрытыми глазами, потому что страшно видеть, как уходит Кайе.       — Да.       Марк чувствует, как брат садится и аккуратно проводит большим пальцем по искусанным губам.       — Не дразнись.       — Ты сам сказал делать то, что я хочу.       От этих слов младшего пронимает дрожь, проходя по всему позвоночнику, как в тот раз, когда он впервые увидел то, что сейчас будет с ним происходить.       — Тебе очень идёт чёрный цвет.       Младшему становится совсем плохо, когда он ничего не видит, когда знакомые руки исчезают и с ними исчезает тепло, когда он окончательно осознаёт, во что весь мир для него превратится, если Джексон уйдёт. Этот огромный сгустившийся ужас захватывает всё его существо, доводя до тихих всхлипов и впитывающихся в повязку слёз. Поэтому по возвращению брата в кровать, младший хватается за него и старается ни на секунду не отпускать. Целуя страстно на грани отчаянья.       — Ты сказал мне забыть, что мы братья, но сам-то не забывай. Я не причиню тебе вреда, — успокаивал дрожащего в руках брата Кайе.       Старший был действительно нежным и аккуратным, как ни с кем другим. Дразнил дольше, чем обычно, чтобы в кульминационный момент, когда Марк, словно в бреду, повторял "ещё", сорвать повязку и увидеть то, что очень давно хотел: именно это лицо и именно с такими эмоциями.       — На этом следует остановиться.       — Нет, прошу.       — Это твой первый раз, не перебарщивай, я отнесу тебя в ванну.       — Но я хочу…       — Мы делаем то, чего хочешь ты, или чего хочу я?       — …       — Вот именно. Я не хочу делать тебе больно, одного раунда для первого раза достаточно.       — А когда будет второй? Через десять лет? — съязвил младший.       — Утром. А сейчас пошли в душ, — нежно целуя.

***

      Марк проснулся один в постели в полной растерянности. Брат же обещал! На прикроватной тумбочке лежала записка.       "Я не говорил, что этим утром."       Иен грустно засмеялся. И правда, не говорил. Злой джин.

***

      Джебом кидается на Джексона в кафетерии почти что от большой любви, но по факту просто отличное настроение так влияет: Младший согласился с ним официально встречаться. Ван поднимает глаза от тарелки, кивает в знак приветствия и опускает обратно.       — Ты чего такой пришибленный?       — Думаю о ничтожности своих педагогических навыков и о том, что я — ужасный брат. А как твои дела?       — Прекрасно. Он что-то опять весёлое учудил, или вы наконец переспали?       Кайе испытующе уставился на друга.       — Оба варианта.       Им присвистнул и чуть было не пустился в пляс, несколько людей с удивлением посмотрели на парочку, а Ван закатил глаза.       — И в чём проблема? Педагог и до этого из тебя был никудышный, а насчёт братства, уверен, Марк теперь тебя ещё больше любит.       — Да суть не в этом.       — То есть как не в этом?! Я думал, тебя эти классические метания моральных устоев останавливают! — удивился Джей, максимально расширяя свои глаза.       — Когда-то останавливали, но сейчас не в этом дело.       — Окей, допустим, не в этом, в чём тогда?       — Он сегодня должен уехать учиться к папе в Англию.       — Предки решили, — сочувствующе сказал друг, — бывает, крепитесь.       Джексон посмотрел на него, как на кретина, скорее по привычке, нежели реально считая парня таковым.       — Нет, так решил я! Вчера.       — Нахуя?       — Вот и я думаю теперь: "Нахуя?". Вообще, он меня довёл. Да и ты тоже. Не мог прямо сказать, что вы не встречаетесь?       — Мы? Встречаемся?! Кто же знал, что ты такой дебил?       — Кто-то теперь да знает. В результате, если я его не отправлю, то он поймёт, что может вертеть мною как захочет, а если отправлю, то долго его не увижу снова.       — Забей. В отношениях все вертят друг другом, ты же тоже можешь им вертеть. Так что возвращай билет и трахайтесь, дети мои.       — Мы не твои дети.       — Я образно, не придирайся.

***

      Джекс проводит пару часов в раздумьях из серии "что такое хорошо, а что такое плохо", прежде чем вернуться домой. К моменту, когда он закрывает входную дверь, из своей комнаты выползает младший.       — Я готов, — почти безжизненно с нотками обиды и смирения.       — Вижу.       Джексон пристально изучает брата: слегка растрёпанный с припухшими глазами — плакал, огромная футболка, джинсы и лёгкая куртка выглядят совсем тускло и немного неряшливо. В одной руке спортивная сумка, в другой ручка чемодана, на плечах видны ремни от любимого рюкзака. В зрачках мелькают тихие всполохи ненависти и любви, от чего они то расширяются, то сужаются.       — Паспорт взял?       — Да.       — Поехали. Так будет правильно.       Они в молчании погрузили вещи в машину. Тишину нечем было прерывать. Вплоть до лишнего поворота по дороге в аэропорт.       — Думаю, нам надо сюда заехать, выходи.       Джексон припарковал машину рядом с магазином музыкальных инструментов. Иен, слушаясь старшего, вышел.       — Ты ведь хочешь новую гитару, не так ли? — пояснил своё поведение Кайе, тревожа колокольчик входной двери.       — Чувство вины гложит?       — Нет, просто хочу тебя побаловать.       — Тогда стоило остаться со мной утром, вместо того, чтобы уходить, — горько улыбнулся Иен, присматривая прощальный подарок.       — Надо было подготовиться к парам.       — Чушь. Мог бы разок и прогулять, в конце концов… подобные события… дни… такой день лишь один. Мог бы отдать его мне, — затихая на последних словах.       — Ты всё ещё слишком легкомыслен.       — Нет, я считаю, что тут вопрос приоритетов.       — Хм. Сомневаюсь, что мои приоритеты понятны тебе сейчас. Но не затем мы здесь, выбирай гитару… Почему ты ничего мне не рассказал сразу?       — Ты же ненавидишь музыкантов с тех самых пор, как один из них стал причиной развода наших родителей. Расскажи я, что прогуливаю ради оттачивания навыков, ты бы сделал как раз то, что сделал.       В общем и целом, младший был прав, поэтому спорить с ним Джексон не стал.       Иен хотел растянуть пребывание с братом, но был уверен, что тот снова сочтёт его необязательным, если из-за него они опоздают на рейс. Выбрать не составило большого труда, но парень попросил натянуть новые струны сейчас.       — Нам пора.       — Хорошо.       Инструмент положили сразу в чехле, прикупленным в дополнение, на заднее сиденье.       — Спасибо за неё.       — Не за что. Как думаешь, тебе с ним там будет лучше? Мне кажется, да. Не от кого толком будет требовать внимания такими изощрёнными способами, он и так его тебе предоставит в немереном количестве.       — Вероятно, ты прав. Эгоистичное желание: остаться здесь и мешать тебе учиться, привлекая внимание разными выходками…       — Если бы ты сам учился и мне не мешал, был бы совсем другой разговор.       — Правда… но ты бы меня толком и не заметил.       — Я всегда замечал тебя.       — Да, но ты не смотрел на меня так, как сейчас. Всё изменилось. За одну ночь.       — Наверное… Но ты до сих пор бесишься из-за того, что я работаю, предпочитая вклад в лучшую будущую жизнь с тобой минутным удовольствиям, вместо того чтобы помогать.       Марк похлопал ресницами, отстегнул ремень безопасности и поцеловал Кайе.       — Я обещаю стать лучше за предстоящие десять лет. Только дождись меня.       Джексон рассмеялся.       — Обещаешь?       — Определённо.       — И как ты собираешься выполнять это обещание? Что значит лучше в твоём представлении?       — Поступить в хороший университет, устроиться на подработку, чтобы помогать с его оплатой.       — А ты решил, куда хочешь поступать?       — Решу.       — Хорошее обещание, герой-любовник, не нарушь его. Поехали. И подумай ещё в чём ты можешь стать лучше, в конце концов, десять лет — это очень длинный срок, и очень короткий в то же время, если бездельничать.       — Я стану лучше, не волнуйся, я его не нарушу.       — Договорились.       Спустя пятнадцать минут очень напряжённого наблюдения за дорогой, Марк решился спросить:       — Мы что-то забыли?       Джексон кивнул.       Они припарковались на том же месте, с которого уехали час назад.       — Сам сходишь?       — Нет, потребуется твоя помощь.       Они снова поднимаются на свой этаж. Ван открывает входную дверь квартиры.       — Подожди, не входи, — командует Марку. Берёт его на руки и с ним перешагивает порог. — Надо так, — опуская на пол.       — Братец, ты рехнулся? — вопрос серьёзен.       — Нет, я решил, что ты остаёшься, не заставляй меня передумывать снова, мы ещё успеваем.       — А когда перестанем успевать?       — Где-то через час.       — То есть мне час надо побыть паинькой?       — Именно.       — Джексон, — взвыл младший, — ты мне и так все нервы в трубочку сворачиваешь!       Марк трёт переносицу, приговаривая:       — Паинька, паинька, паинька… не умею я быть паинькой! А ты бесишь! Ну серьёзно, кто так поступает?! — Иен метался между желанием поцеловать и чувством обиды. В итоге закрыл дверь, снял обувь, куртку кинул на вешалку и ушёл в комнату старшего. Кайе прифигевает от такой реакции, но боясь, что школьник сейчас устроит какое-нибудь непотребство с его вещами, направляется туда, находя происходящее там довольно забавным.       Блондин валялся звёздочкой на его постели, уткнувшись лицом в подушки. Потом переворачивается на спину абсолютно счастливым.       — Иди сюда, — разводя руки в ожидании объятий, нежно зовёт Марк, улыбающегося и привалившегося к дверному косяку Джексона. Иен обнимает со всей силы, наслаждаясь тем, что он рядом и может это делать, светясь от радости.