Нереальная реальность

      Целый день прошел как одно мгновение. Кто-то зажег в каюте свечи. Какая мне была разница. Я теперь думала о том, как отомстить, как сделать, чтобы все, все, кто убили Джека, почувствовали ту же боль, что и я. Неукротимая злость вспыхнула во мне. Из головы никак не шли слова Гиббса: «Теперь показали, что они здесь хозяева». Нет. Я покажу, кто здесь действительно хозяин. Если понадобится, я сотру с лица земли это проклятое место, не оставлю о нём даже воспоминания. Они узнают всю жестокость кары, на которую способны пираты.       Два непримиримых чувства владели мной. Боль и злоба. Они породили жажду мести. Жажду жесточайшей кары. Я знала: первым накажу губернатора. Он будет драить палубу «Жемчужины» до самой старости. Я не дам ему ни единого шанса свести счеты с жизнью.       Он показал, кто тут хозяин. Всем показал. Всем показал... Показал. Показал? Показал! Сердце зашлось.       Я смахнула слезы и кинулась наверх, на палубу.       — Гиббс! — озверевшим голосом заорала я. — Немедленно разворачивайте корабль! Мы возвращаемся!       Меня встретил ошарашенный взгляд, коим смотрят на душевнобольных.       — Но... но мы на буксире, — первое, что сказал старпом.       Я мигом оказалась на носу судна, и тяжелый канат, скреплявший суда, с плеском ушел в воду.       — Давайте же! Живее! — кричала я. На палубу вышел весь экипаж. — Разворот!       Никто ничего не понимал. Моряки глядели со снисходительным осуждением, думая, что эта ночь лишила меня рассудка.       — Но, мисс Диана, зачем нам возвращаться туда? — осторожно произнес Гиббс.       — За Джеком! — Команда тихо ахнула, на меня бросили сочувственные взгляды.       — Но, мисс, вы ведь сами видели, как… — Гиббс не стал продолжать. — И я тоже.       — Видела? — ухмыльнулась я. — Я видела, как это животное, Клайпер повесил троих неизвестных мне людей!       — Неизвестных?       — Да! Вы сами сказали, что он всем хотел показать свою власть. Я помню всё. Я помню, что на рубашке Джека были пятна крови, а на сапоге пятно от пролитых мною чернил. А ещё я помню, что тот, кого повесили третьим, был с мешком на голове, а рубашка и сапоги без единого пятнышка. А ещё я помню, что никто не видел, как их привели. Вряд ли бы мы не узнали Джека по походке! А ещё я помню, что казнь отложили, что бежали заключенные! Это была показуха! Нас специально туда привели, чтобы мы поверили! А Джек жив и ещё на острове! Теперь вы понимаете?!       Глаза Гиббса, как и у остальных, просветлели. Я часто дышала, готовая в любую секунду отстаивать свою правоту. Но пираты, обменявшись согласными взглядами, сурово покачали головами. «Жемчужина» развернулась и на всех парусах пошла к Исла-де-Лагримас.       Мне рассказали, что произошло после того, как меня оглушили солдаты. Через несколько часов после казни, всех загнали в карету и повезли на северную плантацию, похоже, губернатор посчитал это более безопасным. Едва мы покинули город, на карету напали люди Барбоссы и освободили нас. Потом мы долгое время добирались до этой укромной бухты. Стояли до рассвета, а с первыми лучами солнца «Месть королевы Анны» взяла нас на буксир.       Сейчас корабль Барбоссы шел вслед за «Черной Жемчужиной», возвращавшейся к острову Слёз.       Какая-то добрая рука натолкнула меня на эти светлые и радостные мысли. Почему же я раньше этого не заметила? Таких незначительных мелочей, которые, по сути, спасли мою жизнь. Ещё несколько минут назад мир рухнул в моих глазах, и единственное, что имело значение, — месть. Теперь всё поменялось. Насколько сильным было недавнее горе, но оно и в подметки не годилось чувству радости и счастья, переполнявшим душу. На данный момент единственно важным было как можно быстрее добраться до секретной бухты. Меня тянуло именно в этот укромный уголок, а не в гавань, и не зря. Я спросила Гиббса, знает ли Джек об этой бухте и о том, что туда может зайти «Жемчужина». Он ответил, что, конечно, знает, ведь именно Джек показал эту бухту. А насчет прибытия туда «Жемчужины», вряд ли. Да и вообще, Гиббс считал, что Джек давно покинул остров. Конечно, в этом было побольше здравого смысла, чем в моем предположении. Но раз о побеге стало очень скоро известно, то губернатор не помедлил перекрыть выходы, а потому у Джека просто могло не быть возможности уйти, и он скрывался в джунглях. Только подумать! Мне понадобился целый день, чтобы понять такую важную вещь! Слава богу, мы хоть ушли не далеко. На «Мести королевы Анны» ещё не знали о нашем счастье. Судно просто шло вслед за нами на определенном расстоянии. Меня это мало волновало. Разумеется, я была благодарна капитану Барбоссе за то, что он вызволил нас из плена и дал шанс вновь обрести капитана Воробья. Страшно было подумать, что было бы, если б этого не произошло.       На горизонте виднелась тонкая полоса заходящего солнца. «Черная Жемчужина» шла на всех парусах. Часам к четырем утра мы должны были подойти к бухте. Всё это время я не уходила с палубы. Да и как можно было! Мало кто решил поспать эту ночь. Пришлось просигналить «Мести…», что мы возвращаемся на остров. Нам ответили, что последуют за нами. Меня это не интересовало. Плывут, ну и пусть плывут. Самое главное, что скоро я увижу Джека. Живого и здорового!       И вот, когда небо начало сереть, на горизонте появились очертания Исла-де-Лагримас. С каждой минутой горизонт становился светлее, а остров ближе. Вскоре можно уже было разглядеть и бухту в виде подковы. Ветер усиливался, с неба пытались сорваться редкие капельки дождя. Волны резко подталкивали нас к берегу. «Черная Жемчужина» этого не замечала. Твердо и уверенно она несла нас к заветной цели. Я взошла на капитанский мостик и привычным движением достала из кармана подзорную трубу. До берега мили две-три не больше. С огромным трудом я всё же различила границу моря, песчаного берега и полосы деревьев. Пляж был пуст. Я посмотрела по сторонам. С обеих сторон пляж переходил в крутые обрывистые берега, поросшие мелким кустарником. Я поежилась. Похоже, собиралась буря. Недавно так ярко светившая луна ушла за тучи. Как назло! Наконец-то, корабль пересек край бухты. Гиббс скомандовал отдать якорь.       — Мы что же, не пойдем к берегу? — спросила я у него.       — Сами видите — буря начинается. Мы потом просто не выберемся оттуда, против ветра, — объяснил Гиббс.       — Так давайте бурю в бухте переждем, — предложила я.       — Ой, мисс Диана, не будьте так наивны! Неужели вы думаете, что мы сможем простоять здесь совершенно спокойно? Не забывайте, мы совершили побег!       — Но как Джек доберется до корабля? Вплавь? — возмутилась я.       — Вы так уверены, что он выйдет к морю? С какой стати?       — Я это знаю. — Старпом закатил глаза. — Позвольте хоть шлюпку спустить.       — Давайте подождем. Там пока никого нет, но, обещаю, как только Джек появится, шлюпка будет спущена.       Я засомневалась. Действительно, а вдруг Джека здесь нет? Ну откуда ему знать, что мы вернемся?       Прошло уже два часа. Дождь превратился в ливень, а ветер стал ещё сильнее. Небо затянули грозные тучи, ясно давшие понять, что солнца сегодня не будет. «Жемчужину» начало сильно качать на волнах. Хорошо, что хоть паруса были убраны. Я выглядывала из окошка своей каюты, но ничего, кроме волн, брызг и пены, увидеть не могла. Не вытерпев, снова пошла на палубу. Дождь хлестал беспощадно. Рубашка промокла за минуту. Ну и погодка! Даже в бухте волнение усилилось. На палубе стояли только я, Томас, Гиббс и Мартин.       — Ну, где же Джек? — отчаянно спросила я.       — Мисс Диана, он не придет. Чего ждать? — спросил Гиббс.       — Хоть разорвите меня, Гиббс, но я уверена, он придет. Посудите сами: в гавань он сейчас вряд ли заглянет, там кишмя кишат солдаты; по лесам бродить смысла нет, а в эту бухту может зайти любое нелегальное судно, не желающее являться в порт.       — Вы забываете, что есть ещё один порт. Он мог добраться туда с любым возницей.       Я не знала, что ответить, просто чувствовала, что мы сюда пришли не зря. Только сейчас я заметила, что «Месть королевы Анны» куда-то исчезла.       — Как хотите, мисс, но максимум через час мы должны убраться отсюда. Иначе нас разметает в щепки.       Гиббс пошел к штурвалу. Я обратилась к подошедшим Томасу и Мартину:       — Вы тоже мне не верите?       — Верю! — первым воскликнул Томас. Но потом продолжил более спокойно: — Но мистер Гиббс тоже прав. Если капитан Джек не пришел сюда до сих пор, то и не придет вовсе. Зачем? Только ты не расстраивайся. Главное капитан Джек жив.       — Да, — нехотя согласилась я, — может, вы действительно правы.       Я ещё раз всмотрелась в туманный берег острова. В какое-то мгновенье мне показалось, что раздались выстрелы.       — Вы слышали?       — Что? Я ничего не слышал, — ответил юнга.       — Я тоже.       — Вроде как выстрелы. — Слух напрягся до предела.       — Тебе показалось, это гром и ветер. — Мартин пожал плечами и спустился в трюм.       — Пойдем, — сказал Томми и взял меня за руку, — пора уходить. Ты вся промокла насквозь.       Я бросила последний взгляд вдаль и направилась в каюту. Но выстрелы прозвучали четче.       — Теперь слышал?! — воскликнула я и кинулась к борту, доставая трубу.       — Да, слышал!       Но время шло, выстрелы повторялись, а из-за деревьев никого не было видно. Как вдруг Томас вскрикнул: «Смотри!» и указал рукой на западный край пляжа. Оттуда появилась бегущая фигура.       — Джек! — заорала я что есть мочи.       Ко мне подлетел Гиббс, а из трюма показали нос матросы.       Не было сомнений, что по мокрому песку, по кромке воды бежал Джек Воробей. Мы все обрадовались, по палубе прокатился радостный гул. Старпом приказал спустить шлюпку. Но вскоре из леса выскочили солдаты, как мне показалось, человек пять. Они гнались за Джеком и беспорядочно стреляли. Кэпа от пуль спасало только расстояние — ярдов пятьдесят, почти столько же, как от берега до корабля.       — О, Боже! — в страхе воскликнула я. — Ему надо помочь!       Но и без моих слов с палубы был открыт ответный огонь. Преследователи растерялись. Тем временем Джек уже плыл навстречу шлюпке. Солдаты начали стрелять и по Джеку, и по шлюпке, и по кораблю. К ним подоспело подкрепление. Их теперь стало около двадцати. Но вот с меткостью у них были проблемы. То ли по сути, то ли из-за дождя, который превратился в беспросветный ливень. Шлюпка шла медленно, её сильно раскачивало на волнах. Но как бы там ни было, а расстояние до Джека сокращалось, и вот он уже забрался в шлюпку, которая немедленно двинулась в обратный путь. Оказалось, что одним из гребцов был Мартин, а другим офицер Лечестер. Для быстроты, удобства и безопасности они прикрепили один конец каната к борту, а другой к шлюпке и теперь просто плыли, перебирая за канат. Между тем солдаты принялись за нас с особым остервенением. Они чуть наладили свою меткость, и теперь нам приходилось довольно часто угибаться от пуль. Их уже было меньше, ведь с палубы тоже стреляли. Наконец, терпение моряков лопнуло и они дали один залп из пушки. В итоге солдаты скрылись в лесу.       Шлюпка подошла, и Джек забрался на борт. Кругом раздались приветственные победные крики.       — Ура! Кэп с нами!       — Ура!       — С возвращением!       Я кинулась к нему, чтобы обнять, но он остановил меня.       — Бог мой, Джек, как же я рада тебя видеть! — воскликнула я дрожащим не от холода, а от волнения, голосом.       — Хотел бы я сказать то же самое! — ответил он мне.       — Что? — переспросила я с радостной улыбкой на губах. — Я тебя не совсем понимаю.       — А что тут понимать? — спросил Джек. — Хотел бы я знать, где вас носило всё это время?       — Но мы… — начала было я.       — Что?! Что вы сделали?       — Мы пытались помочь!       — Пытались? Что-то я не увидел и не услышал ваших попыток! Очевидно, вы где-то не здесь пытались! О! Я ещё должен, наверное, сказать спасибо, что вы всё-таки пришли?       — Но кэп…       — Мистер Гиббс, зная, что меня схватили, скажите, можно было хотя бы попытаться что-то сделать? А?       — Но, Джек, мы ничего не знали! Как мы могли раньше помочь? Ты ничего никому не сказал! Где тебя было искать? Я же говорю, мы сделали всё, что могли!       — Это видно так мало, что не заметно ни капли! И я не обязан ни перед кем отчитываться! Что мне пользы от команды, от которой можно не ждать выручки?!       — Но капитан…       — Молчать!       — Раз от меня нет пользы, может, высадишь меня в первом же порту? — спросила я.       — Да, с радостью, — на полном серьезе ответил он мне. Глаза горели досадным огнем. — Будет хоть меньше проблем.       — Что ж! — Я обиделась и убежала к себе в каюту.       Вот тебе и счастье! Я понимала, что Джек был на нас обижен. Слегка. Но он даже не стал слушать, а говорил такие обидные вещи. «Ничего, — сказала себе я, закрыв дверь и забравшись на кровать. — Пройдет немного времени, он успокоится и всё поймет». Конечно, я была немного расстроена, но готова была пуститься в пляс. Джек жив! Жив! Это самое главное. Мне было легко и спокойно. Только сейчас я поняла, что промокла и замерзла до костей. Я переоделась и закуталась в одеяло. Весёлый Роджер, сидевший на столе, снисходительно на меня посмотрел.       — Что смотришь, птица? Я, верно, выгляжу как сумасшедшая? Постоял бы ты под холодным ливнем и ураганным ветром, не имея притом в запасе даже фена, посмотрела бы я на тебя! Волосы высохнут, и буду в полном порядке. — Попугай провел когтем по столу. — А ну, не порть мебель! — Я махнула на него рукой.       — Черт возьми! — ответила мне птица.       — Хватит ругаться! Ты тут в моей каюте на птичьих правах, ясно?       Попугай наклонил голову и искоса посмотрел на меня.       — Сам такой! — А вот и новая фраза.       — Что? — удивилась я. — Хотя, похоже, ты прав. Я тоже тут на птичьих правах. Кто знает, что может произойти. Но по доброй воле я отсюда не уйду. Не хочу я возвращаться к своему инфантильному братцу, у которого вечные проблемы, к своей подружке, с кучей амбиций и без единой толики мозгов, не в этот дурацкий институт — сумасшедший дом. Не хочу. Ты спросишь, а родители? А родители со своими родителями живут в Бельгии. Они, видите ли, не захотели вырывать меня из процесса обучения! — Я недовольно нахмурилась.       — Черт возьми! — повторил попугай.       — А я брошу институт и сама к ним приеду. Вот так! — Я слегка ударила по столу, а в этот момент как раз раздался удар грома. — Какая жуткая гроза. Брррр.       Погода действительно была «брррр». Молнии сверкали всё чаще и чаще, а от раскатов грома дрожали стекла. Чувствовалась довольно сильная качка. Куда можно было плыть при таких условиях?       Я сидела, наблюдая за попугаем, как дверь вдруг открылась, и вошел Джек. Он быстро подошел ко мне и, аккуратно взяв за правую руку, завернул рукав. Там красовалась злосчастная буква «Р» в окружении покрасневшей и чуть вспухшей кожи. Я отдернула руку и опустила рукав.       — Прости, — сказал Джек и оперся о стол. — Я не знал.       — Ничего, — улыбнулась я.       — Я, действительно, не знал, что было. Думал…       — Неважно, главное всё позади, и все целы и невредимы.       — Невредимы?       — Это мелочи. Знаешь, для меня это честь. Теперь я законная пиратка… Ммм… Точнее, незаконная.       — Было больно? — смущенно улыбнувшись, поинтересовался Джеки.       — Как тебе.       Он усмехнулся и сделал глоток рома. Ну да, как же без него!       — Так меня повесили? — с улыбкой спросил он.       Казалось, вот он, стоит передо мной, но вспомнив недавние события, я опять почувствовала часть той боли. Джек заметил это.       — Что с тобой?       — Ничего, — сказала я и смахнула слезу. — Просто там, на площади, когда… Я думала, что ничего ужаснее быть не может. Это было так больно и невыносимо. Потерять тебя. И страшно. Никогда в своей жизни я не чувствовала столько горя, хоть и теряла близких людей. Но потом. Когда поняла, что ты жив!.. — Больше слов не было. И не могло быть. У меня были только чувства, с которыми я боролась.       — Ну, ладно тебе! — Джек ярко и весело улыбнулся. — Я же здесь! Более того, живой! И хватит плакать! Иначе от твоих слез, мы пойдем ко дну быстрее, чем от бури. А я только нашел свободную минутку, чтобы привести дела в порядок! Был немного занят.       — Джек, а твоя встреча. Она стоила всего этого?       Не знаю. На какое-то мгновение мне показалось, будто в его глубоких глазах мелькнула тень печали.       — Да, — непонятно ответил Джеки.       — Ты уходишь? Джек, это будет слишком жестоко, если ты мне не расскажешь. Всё.       Он круто развернулся, одарив меня очаровательнейшей улыбкой, и сел, положив на стол ноги.       Мне казалось, что в данный момент никто на свете не может понять моего счастья. Я его сама до конца не понимала и не осознавала.       Джек рассказал мне всё о своих приключениях. Если, конечно, можно с уверенностью сказать «всё», говоря о капитане Воробье. Я не буду, да и не смогу, всё это передать дословно или пересказать.       В общих чертах, история обстояла так. После того как Джек попался, его доставили на Исла-де-Лагримас. Причем, поместили действительно в местный острог, а не в форт. И той ночью, когда их перевозили, а случилось это, как я поняла, на третий день нашего заключения, капитан Джек сбежал. Оказалось, всё очень просто. Везти их должны были в карете, но, когда пленных заталкивали туда, Джек проявил всю свою сноровку, подключил «собратьев по несчастью», и вшестером они одолели десятерых солдат. Конечно, непонятна была такая легкомысленность по части охраны, но это ведь было нам так на руку! И вот, всё то время, пока нас держали в форте, а потом и те жуткие три дня неведения, Джек провел в заброшенной хижине, собираясь покинуть остров на шхуне, с капитаном которой успел договориться. Но тот человек оказался очень падок на деньги и сдал Джека при первой же возможности. Началась погоня, а потом появились мы как нельзя кстати. А губернатор, видимо, чтобы избежать позора, повесил кого-то, выдав за Джека. Скажу честно, что меня мало удовлетворила столь скупая информация. Джек рассказал мало и без подробностей. Но пришлось довольствоваться и этим.       Я, наверное, выглядела глупо. Потому что на моем лице сияла улыбка, ни на минуту не угасавшая. Я просто сидела, слушая рассказ, и смотрела на Джекки. Мне казалось, что это всё сон. Не только этот день, а вообще вся эта история. Это было только во второй раз. Мне стало жутко не по себе. Такое ощущение, будто должен был раздаться звон будильника, возвращающий меня в реальность, а мне так не хотелось просыпаться. Я запоминала каждое мгновение, каждое движение ресниц, глаз, губ, каждую улыбку, каждую мысль и чувство. Но потом, это странное ощущение так же внезапно исчезло, как и появилось. Возможно, под действием ауры вечера.       А вечером был праздник. Небольшой. Хотя нет, кому я вру, огромнейший. Погода смилостивилась над нами и одарила «Жемчужину» последними лучами заходящего солнца. На палубе началось веселье. Томас притащил невесть откуда гитару и начал наигрывать веселые, задорные пиратские песни. Наш хор не умолкал ни на минуту, ну, если только изредка прерываясь на тосты и глотки рома. Потом началось состязание в стрельбе, фехтовании, лазании по вантам... Единственное, в чем я участвовала — это стрельба. И вы не поверите! Я даже не проиграла! Хуже меня стреляли ещё как минимум семь человек. Ещё бы — выпить столько рома! Тут можно даже построить две пересекающиеся прямые, параллельные друг другу. Такого праздника я в своей жизни ещё не видела! Иной раз, я думала, что просто лопну со смеху. Особенно, когда проигравшие в карты — Гиббс, Томас и Броуди — должны были изобразить русалок. Им связали ноги, обвязали веревкой за пояс и спустили за борт. А теперь представьте себе пьяных в стельку небритых русалок, распевающих «Разок ограбим и отпустим», с бутылкой, а то и двумя, рома в руках, болтающихся на веревке, едва ли по пояс в воде. Когда закончился праздник, я не запомнила — ушла спать пораньше, чувствуя, что глаза сегодня вряд ли откроются без помощи рук.