Нереальная реальность

      Через полчаса мы втроем стояли на палубе «Трепетной Лани». Я рядом с Джеймсом, выжидательно смотрящая на него, Джек чуть позади, нехотя согласившийся идти с нами. Но, думаю, он только показал нам, что не хочет идти, ведь дело касается непосредственно его.       Джеймс явно знал, где находится тайник, или, где он может быть. Мы пошли сразу в капитанскую каюту. И началась бесконечная азбука Морзе — то по полу, то по стенам, то по мебели, то по потолку. «Ну этим я бы и сам мог заняться и занимался!» — недовольно прокомментировал Джек. Я в ответ только пожала плечами.       Рассвет я встретила на полу, Джек — блуждая по верхней палубе, а Уитлокк — сидя на стуле, закрыв голову руками. Полная неудача. Ничего и нигде. Каюта ещё не была осмотрена до конца, но надежды осталось мало. Джек Воробей вошел в каюту и окинул её взглядом, полным отвращения. Компас не работал — о чем речь! Я посмотрела на Джека с сочувствием и некоторым извинением. Он раскинулся на стуле и сказал:       — Как вижу, не разгадать эту тайну даже вам, мистер Уитлокк.       Уитлокк не отреагировал. Джек достал пистолет и сперва начал отбивать им дробь о подлокотник стула, а потом сделал пару метких выстрелов в противоположную стену. Я закрыла голову руками, а потом с испугом глянула на кэпа.       — Всё, — сказал он, — мне это надоело. Я удаляюсь. Мне хватает дел на моей «Жемчужине» и без этих поисков.       Уходя, он улыбнулся мне уголком рта, что придало больше сил и уверенности.       Минуту спустя заговорил Джеймс:       — Я же говорил вам, Диана, что не знаю. Теперь вы видите сами. Я слышал от Грегори, что капитанскую каюту держали за нечто особенное, но…       — Можно ещё поискать…       — Нельзя, Диана, нельзя. — Уитлокк покачал головой.       Я встала и принялась расправлять склады на платье, потом повернулась к Уитлокку.       — Можно поискать, — вновь повторила я.       Он тоже встал и подошел ко мне. Ох, этот странный взгляд, прямо глаза в глаза. Тут он бережно, но крепко взял меня за руку и начал говорить довольно быстро, не отводя глаз:       — Диана, я же вижу, что вы мучаетесь. Этот ли человек вам нужен? Нужны ли ему вы? Зачем вы делаете неправильный выбор? Вы ошибаетесь! А потом будете страдать. Вы не отсюда. Это не то, где вы должны быть, не то место! Это не ваша судьба, и вам это не нужно! Одумайтесь! — Я испугалась такого ненормального натиска. Попыталась забрать руку, но Уитлокк не отпустил. Вместо того, он протянул свою и попытался погладить меня по щеке.       — Отстань! — крикнула я и оттолкнула его.       Он отступил на шаг назад, зацепился о кусок раскуроченной доски, и, махая руками, отлетел к стене, которую недавно прострелил Джек. В момент удара стена дрогнула и отклонилась назад. Только Уитлокк смог стать ровно, как она с глухим стуком рухнула, сложившись гармошкой. Я расширенными глазами увидела за ней другую, более прочную, всю в паутине. Но на той другой стене, словно заключенный, цепями была прикована огромнейшая книга: златобуквенное запыленное название гласило «La muerte contra la muerte» — «Смерть против смерти». Я шагнула, чтобы забрать книгу, но Джеймс преградил путь:       — Простите, Диана, но я не позволю вам взять эту книгу! Я готов был помочь, чтоб вы были счастливы, но вы страдаете, а потому я не отдам вам её! — Мои глаза забегали по каюте. — Не отдам! Не хочу, чтоб вы страдали! — воскликнул он.       — С чего ты взял! — наполненная злостью через край заорала я и обрушила на его голову серебряный поднос, на котором нам обычно подавали завтрак. Такой предмет уже дважды помог мне.       Уитлокк застонал и рухнул на пол. Я, конечно, пожалела, что так грубо поступила, но мне было не до разговоров о морали. Я кинула поднос на пол, а сама оттащила бессознательного «борца за мое счастье» подальше от заветной книги.       Чудом не переломав ноги на обломках стены, я подобралась к книге. Она была намертво прикована цепями, и бесполезно было пытаться силой оторвать её. Нужна помощь. Надо либо возвратиться на «Жемчужину», либо подать сигнал. Уитлокк всё равно ничего не сможет сделать, даже если и очнется. Я понеслась на нос корабля. Что же мне кричать? Как подать сигнал? Слава богу, хоть буксировочный канат был длиной не более двадцати метров, а может, и того меньше. Но на мое счастье с палубы меня заметил Томас и громко закричал:       — Привет! Чего это ты там?       Я же крикнула в ответ, чтобы он позвал Джека. Джек видимо понял, что просто так я его не буду звать, и как можно скорее перебрался на «Трепетную Лань». Я встретила его радостными возгласами:       — Джек! Джек! Она нашлась! Мы нашли её! Ты… и… я… и!..       Быстрым шагом мы вошли в капитанскую каюту, и первое, что сказал Джек, это «Ой, вей!», когда увидел всю картину полностью.       — Что тут произошло? — спросил он, глядя то на меня, то на Уитлокка, то на обрушившуюся стену.       — Маленький конфликт в результате непринятия двух мнений, — с сарказмом ответила я. И быстро добавила: — Но это неважно! Полюбуйся! — указала я на прикованный том.       Джек перевел свой самый удивленный взгляд с меня на стену, его губы дрогнули в торжествующей ухмылке:       — Ты моя удача!       Вскоре с огромным трудом, но всё-таки Гиббс, Мартин и ещё два офицера отодрали книгу от стены, хотя это не заняло много времени. И надо же, в тот самый момент, когда Гиббс и Лечестер стали нести её к выходу, очнулся мой учитель моральных принципов. Уитлокк встал, держась за голову и оперся о стену. Я повернулась к нему и подошла на шаг.       — Спасибо большое! Вы ведь всё-таки помогли нам, — натянуто улыбнулась я. Честно, старалась сказать от чистого сердца. Почти получилось. Уитлокк проводил книгу малоосмысленным взглядом. На это я ответила: — Простите, что оглушила, но не надо вставать на моем пути, когда впереди есть нечто очень важное.       Уитлокк сжал зубы и не ответил. Его увели. Я чувствовала за собой некую вину, но она была столь незначительна, практически незаметна на фоне позитива. Я вышла на палубу и облегченно вздохнула. И вновь море безгранично-голубое, и вновь небо ясное, и вновь на душе мирно и спокойно. Невольная улыбка коснулась моих губ, когда я вспомнила просветленные глаза и радостную улыбку Джека. Едва ли кто-то бы смог убедить меня в том, что Джек — совсем не тот, в непосредственной близости от кого мне стоит находиться. Я почувствовала, что кто-то подошел сзади, и обернулась. Это был Джек Воробей.       — Итак, я обязан тебе довольно многим, — сказал он.       — Обязан? Разве друзья могут быть обязаны друг другу за помощь?       — Ага, друзья. Приятно так думать, — кивнув, сказал кэп.       — То есть? Ты думал иначе?       — Нет, не иначе. Просто, мне казалось, что ты не так думала.       Я побледнела, а потом моментально налилась румянцем.       — А как же? — с некоторым испугом спросила я.       — Кто тебя знает, может, ты злилась или обижалась на меня. Ведь я тебя использовал, — закончил Джек так, словно собирался натолкнуть меня на такую мысль.       — Не обольщайтесь, капитан Воробей, я же не предмет, чтобы меня можно было использовать. Я вполне ясно отдаю отчет своим действиям.       — О! Никогда о таком не зарекайся! — наставленчески произнес Джеки. — И поверь мне, совет не бесполезен. Я, знаешь ли, тоже так порой думал, но, когда вдруг некие обстоятельства доказывали обратное, было очень обидно.       — Да ладно, Джекки! Тобой манипулировали? Не смеши меня! — Я заулыбалась и отрицательно покачала головой. — Ни за что не поверю!       — Ну, что же, ведь и я не всемогущ...       Я улыбалась, как Чешир, но ничего не отвечала. Просто наслаждалась компанией Джека. И этот маленький диалог вряд ли бы смог мне о чем-то сказать, даже если и пытался. Мы проговорили о том о сем ещё минут пятнадцать, уже вернувшись на «Жемчужину». Книга была доставлена в капитанскую каюту, уже очищена от пыли, грязи и паутины и лежала на столе.       Джек вошел и довольно потер руки. Он пошел к столу и аккуратно открыл книгу на первой странице. Белый лист. Просто белый лист. Никаких пятен, потемнений, не говоря уже о надписи. Джек пролистал ещё несколько страниц. Они тоже были пусты. Вся книга состояла сплошь из белых листов.       — Пусто, — сокрушенно проговорил Джек. — Тогда я ничего не понимаю.       Я вздохнула.       — Может, надписи будут видны во время обряда?       — Вполне возможно, но вдруг это не та книга? Коварство наших отцов порой переходит всяческие границы.       — В каком смысле?       — В том смысле, что обложка та, а содержимого нет.       — Просто подменили средину, а подлинник в другом месте? Ого! Это действительно коварно.       Джек захлопнул книгу.       — Всё, мне надоело гадать. Отдам этой ведьме, пусть делает с ней, что хочет! — вспылил он.       — А если не поможет? Опять поиски?       — Думаешь, всё так просто? — Джек посмотрел мне в глаза и улыбнулся странной улыбкой. — Время… Я сейчас, кажется, как эта свеча: дрожит от ветра и не знает, когда погаснет и кто её потушит.       Я подошла к нему поближе и положила руку на плечо. И тут мне по плечу постучала мысль — смешная и, наверно, глупая.       — В детстве я играла в шпионов, — сказала я, взяв свечу и открывая книгу, — и мы писали тайные записки, которые читали в свете свечи. — Я поднесла свечу к листу. Ничего не происходило, но потом в свете свечи стали видны сначала точки, потом маленькие черточки, затем буквы, а потом слова. — Не знала, что может сработать! — в восторге воскликнула я. — А что тут написано? Латынь?       — Написано — и хорошо! — как-то странно и быстро воскликнул Джекки и захлопнул книгу. — Поздравляю! Мы нашли, что искали!       Я улыбнулась и пожала плечами. Тут в каюту вошел Гиббс и доложил:       — Кэп, остров Гарсия.       Джек приобнял меня за талию, заглянул в глаза и лукаво произнес: «Прогуляемся?». Я чуть не завизжала от восторга и не задушила Джека Воробья в объятьях. Но удержалась. Вместо того ответила таким же взглядом и игриво понеслась на палубу.       Берег! Земля! Песок! Как я за этим соскучилась! Едва шлюпка причалила, как я выскочила на берег и, радостно закружившись, упала на горячий песок. Я сжимала песчинки в руках. Песок приятно касался кожи. Я закрыла глаза от удовольствия. Пусть думают, что хотят! Я соскучилась по суше! Солнце светило в глаза, и под закрытыми веками танцевали причудливые красные круги. На меня упала тень. Я открыла глаза и поморщилась от всё-таки яркого света.       — Не хотел беспокоить, мадам, — сказал Джек, — но, может, вы пойдете с нами?       Я опять закрыла глаза:       — Не мадам, а мадемуазель, это, во-первых. А во-вторых, конечно, я пойду.       Я открыла глаза и опять сощурилась. Джек протянул руку и поднял меня.       Остров Гарсия просто райский уголок. Широкая полоса белоснежного пляжа терялась вдалеке; под тенью пальм, не очень густых у самого берега, можно было вольготно валяться на теплом песке, не боясь быть испепеленным жарким карибским солнцем. После нестройной аллеи кокосовых пальм появилась низкорослая, но весьма густая растительность в дополнение к тропическому лесу. Цветы каких-то причудливых растений цеплялись к одежде и обуви, оставляя после себя множество красных и черных точек пыльцы. Местность сначала медленно пошла под уклон, густые заросли папоротника мешали разглядеть почву, то и дело кто-то из нас восклицал «Ай!», иногда прибавляя к этому возмущенное ругательство и пинок в отместку камню или стволу дерева. Джек первым устал спотыкаться, почти сразу вынул из ножен саблю и давай просекать ею себе путь. Я повторила за ним, но так как чуть не покалечила Томаса, то просто шла вслед за Джеком по проторенной дорожке. Когда папоротник кончился, дорога стала подниматься: мы взобрались сначала на один небольшой холмик, затем на другой, дальше дорога была ровная, но по-прежнему шла в гору. Через четверть часа я услышала далекий шум воды. Густые кустарниковые деревья уступили место деревьям большим и мощным. Шум воды становился всё слышнее, дорога всё круче; под ногами часто попадались камешки, иногда довольно большого размера. Кора деревьев с каждым шагом была всё больше покрыта мхом, потом он уже устилал и почву. И вот, внезапно деревья расступились, и перед нами возникло озеро. Оно было удивительно чистым. Такой голубизны я ещё не видела. Но ещё больше меня поразил огромный (по моей оценке) водопад. Вода низвергалась более чем со стометровой высоты, оставляя после себя кучу брызг и ревущее облако пены. Шум стоял невероятный. Сразу показалось, будто тебя оглушили, и ты ничего уже не услышишь.       Джек с довольной улыбкой смотрел на мой восторг. Матросы набирали воды, а капитан с задумчивым видом всматривался в облачную вершину. Я подошла к Джеку и, обратив туда же свой взгляд, спросила:       — Джек, а можно туда подняться?       Тот повернулся ко мне и удивленно посмотрел.       — Дорогуша, ты думаешь, что у тебя хватит сил туда добраться?       — Да, — без сомнений ответила я и умоляюще посмотрела кэпу в глаза.       — Оставим это на другой раз, ладно? Нет у меня времени на долгие утомительные подъемы.       — Ну, Джек, — я простерла к нему руки в жесте мольбы и сделала милые глазки, — пожалуйста! Я такую красоту вижу впервые! У меня хватит сил дойти быстро! Прошу тебя!       Джек перевел взгляд с меня на вершину водопада, потом на трудившихся матросов и на затерявшийся берег.       — Ладно, — вздохнув, согласился капитан. — Пошли уже.       — Ура! — радостно закричала я и захлопала в ладоши.       Зная себя, могу сказать, что в подобной ситуации я бы кинулась на шею Джеку, радостно вереща. Но я так не делала. Здесь. Мне стоило иногда довольно больших усилий даже просто дотронуться до его руки, до его плеча. И это не только из-за какого-то вневселенского благоговения перед ним, не только из-за своего приземленного стеснения. Но и ещё из-за чего-то. Я не боялась Джека. Никогда. Порой я чувствовала себя с ним так же комфортно, как с самым близким человеком, а порой мне было трудно взглянуть ему в глаза. Несмотря на то что Джек был весь из плоти и крови, до него можно было дотронуться, заговорить с ним, он был словно мираж, фантазия. Но не моя. Он был фантастичен даже для своего мира. И тщетно тешила я себя мыслями, что смогу понять капитана или уже в чем-то поняла. Я мыслила слишком приземлено и рационально, четко разделяла возможное и невозможное, чего никогда не делал Джекки. Мне он постоянно виделся таким большим, высоким, непонятным, гармоничным, в самом непривычном смысле этих слов. Я боялась иногда сказать что-то, боясь быть осмеянной или одаренной снисходительной улыбкой от него. Может, мои мысли были слишком далеки, непонятны и не вписывались в его рассуждения, а потому, может, я старалась держаться твердо, менее эмоционально в его присутствии. Может, так, а, может, и нет.       Ох, напрасно же я хорохорилась, полагая, что подъем будет легок и приятен. С огромным трудом я доползла до вершины и первое, что сделала, когда пришли, рухнула на сочную зеленую травку и попыталась отдохнуть. Данное Джеку обещание не позволило мне остановиться или идти медленнее, хотя он меня об этом спрашивал. Джек, естественно, шел впереди, а я, спотыкаясь, плелась в хвосте. Когда я немного перевела дух, встала и подошла к краю. Джек ни с того ни с сего, глядя вниз, спросил:       — Ты как?       — В порядке, — ответила я и закашлялась.       Словами не описать той картины, что нам открылась с высоты. Это словно ты стоишь на краю мира, под ногами пустота, белая пена; всё кругом шумит, бурлит, а ты так мала, так незаметна, что прыгни ты в ту пропасть, она поглотит тебя, и всё вновь будет как прежде. А ты почувствуешь себя птицей, хоть ненадолго. «Странные мысли лезут мне в голову, — иронично подумала я. — Может, так и должно быть, когда до конца понимаешь свою беспомощность и бездарность перед природой?». Сверху была видна и «Жемчужина», такая маленькая, как игрушечная. Оказалось, что мы ушли так далеко от берега. Я обернулась. За моей спиной возвышалась гора, с которой срывался действительно высоченный водопад. Всё кругом утопало в буйной зелени. Я опять посмотрела на морскую гладь. Вот оно счастье! Тебя окружает природа, живая, свежая; все чувства натуральны и искренни, и этот неописуемый восторг, поток счастья! «Сейчас бы полететь! — подумала я. — Как птица! Пусть недолго. Взмыть вверх к солнцу, потом нырнуть в эту пропасть, потом снова взлететь!».       — Нырнуть, это, конечно, можно, но я бы не советовал, — донесся до меня голос Джека.       — Я... вслух? — испугалась я.       — Да, — безмятежно ответил Джек и вновь посмотрел на горизонт.       Я смутилась и почувствовала, как щеки пылают огнем. Я посмотрела вниз, на озеро, и невольно усмехнулась.       — Такие маленькие! — сказала я, кивнув на матросов, расположившихся на берегу озера.       — Ну да, — всего лишь сказал Джек, не отводя взгляда.       Разговор не клеился. Когда меня вконец уже начало смущать это молчание, я несмело спросила:       — Джек, а что будет потом? Ну, когда ты освободишься от своего проклятия.       Воробей повернулся и с чуть заметным удивлением посмотрел на меня.       — Я думаю, что раз это проклятие падет, то можно будет, наконец-то, заняться порядочным разбоем без какой-либо опаски.       — Разбоем? — Я, вообще-то, хотела узнать о своей судьбе, но раз Джек про меня не сказал, то и я не буду больше спрашивать. — Это интересно! — Чуть помолчав, я сказала: — Такой чудесный островок! Здесь всё такое красивое и живое!       — А разве там, в твоем мире, ты не видела такой красоты и жизни? — спросил капитан.       — Видела. Однажды. Хотя и она не была такой. Тут всё более яркое, во всех смыслах. И небо голубее, и трава зеленее, и вода… гхм… мокрее, и шишки больнее. Я тут всё чувствую гораздо сильнее, чем дома.       — Как бы то ни было, — философски заметил Джек, — а дом есть дом. Он всегда лучше.       — Не всегда, — оспорила я. — Мне здесь больше нравится!       — Не стал бы на твоем месте так ко всему привязываться, расставаться будет тяжело.       — Расставаться? — удивилась я, но поняла, что Джек имеет в виду.       — Ну… ты ведь всё равно вернешься… к себе… домой, — странно, прерывисто сказал Джеки.       — Не хочу, — тихо промолвила я и вновь посмотрела на море.       Джек взял меня за руку и повернул к себе. Я вздрогнула.       — Ты странная.       — Я? Вовсе нет! Но буду странной, если добровольно уйду отсюда и расстанусь с… — Я осеклась.       — С кем? — спросил Джек, пронзая меня взглядом.       — С этим миром, — малоубедительно произнесла я, а сердце кричало «С тобой!».       — Ааааа, — протянул Джек. — Но ведь законы природы тоже нарушать как-то… — Джек изобразил на лице вкус зеленого лимона.       — Почему нарушать? — не унималась я. — Разве не природа сделала так, чтобы я провалилась не в канализацию, а в XVIII век? Раз сделала, значит, так надо. Ну, понравилось мне тут, — беззаботно говорила я, — ну, не хочу я отсюда уходить. Она меня что, нарочно за шкирку утащит обратно? Смутно верится. Она меня не спросила — хочу я, нет, зато теперь я заявляю — не хочу назад!       Губы Джека чуть дернулись в улыбке. Он всё продолжал держать меня за руку, а я стискивала зубы, чтобы он не почувствовал мое волнение.       — Сопротивляться, значит, будешь? — подытожил Джек.       — Не сомневайся, буду! — как солдат, отчеканила я, потом сказала с невинностью в голосе: — Только… если ты не прогонишь.       Джек удивленно поднял левую бровь.       — Что ты! Я? Почему? — спросил он.       — Может, я тебе надоела… или… ну, ещё какая-то причина.       — Не говорите глупостей, мисс, — иронично заметил Джек. — Я бы хотел…       Он не договорил, так как снизу к нам поднялся Томас и сразу же спросил:       — Капитан, мы скоро уходим?       «Ну, как всегда! — обозленно подумала я. — Вечно он не вовремя!». Обидевшись, я отвернулась к морю и уставилась на него невидящими глазами. Джек моментально отпустил мою руку, едва услышал шаги юнги.       — Да, — по-капитански резко ответил Воробей. — Несите воду к шлюпкам. Мы идем.       С чего-то вдруг слово «мы» отразилось во мне радостью. Я улыбнулась, благо никто не видел.       — Держи, Ди, — сказал рыжий, протягивая мне огромный белый цветок с розовой окантовкой лепестков.       Я взяла цветок и сказала: «Спасибо, Томас!». Юнга забавно шмыгнул носом. Вдруг глаза его расширились, и он указал рукой на горизонт, сказав:       — Ох, батюшки-светы! Там чужой корабль, капитан Джек!       Я моментально обернулась. Но если я обернулась моментально, то Джек обернулся со скоростью света и сразу же бросил: «Зараза!».       К побережью мы летели (я кубарем). К «Жемчужине» подошел корабль (говоря здесь корабль, я имею в виду трехмачтовое судно с двумя орудийными палубами) с английским флагом. Перед тем, как выскочить на пляж с ошалелыми глазами, у нас был выбор: остаться на острове и искать спасения, либо отправиться на пока ещё наше судно и оказаться в руках у сил закона. Мы выбрали второе. Джек расценил, что так у нас больше шансов, да и притом, разве он мог оставить «Черную Жемчужину»?