Нереальная реальность

      В карцер вошли солдаты в сопровождении Джека, с надменным видом вошедшего в свою «комнату». Решетка захлопнулась, и как только вышли солдаты, вошел Фердинанд. Он подошел к камере Джека и сказал ему всего лишь три слова: «Vita. Deceptio. Mors», на что Джек ответил твердым взглядом. Потом он вышел, лишь искоса бросив на меня взгляд.       Джек лег на скамью и умиротворенно вздохнул. Я села, прижавшись к решетке. Джек протянул мне сквозь прутья два яблока, оставив одно себе. Я откусила кусок и пробормотала: «Ну, вавай, васскавывай!». Кэп с веселой улыбкой наблюдал за тем, как я накинулась на яблоко. Он тоже отгрыз кусок, правда, гораздо меньше моего, и сказал:       — Что я тебе расскажу? Переговоры прошли вполне удачно.       — И это всё?! — воскликнула я и поперхнулась соком от яблока.       Джек молча кивнул. Я наигранно обиделась и повернулась к нему спиной, продолжая есть яблоко и громко хрустеть. Через некоторое время по шороху за моей спиной я поняла, что Джек улегся и собирается подремать. Так ничего мне и не рассказав! И яблоки, как назло, кончились. Я лишь вздохнула и уставилась в окно, освещенное оранжевыми лучами клонящегося к горизонту солнца. Минут через пять абсолютной тишины раздался спокойный и сонный голос Джека:       — Диана, ты только согласись, когда тебя спросят насчет трёхсот фунтов золота. — Я нервно закашлялась и повернулась к Джеку. Он лежал, скрестив ноги, сложив руки на груди и накрыв лицо своей незаменимой шляпой. — Да, и если что, то это ты пустила ко дну три судна «Чостер и Ко». — Через несколько секунд молчания Джек добавил: — В Сингапуре это твои люди убили дона Тиасу. — Через ещё несколько секунд он прибавил ещё: — Ну и, понятное дело, что у тебя база на Багамах.       Я сидела и, как глупая овечка, полными непонимания и удивления глазами смотрела на засыпающего пирата.       — Ах, да, помню блестящий фейерверк, когда пылала гостиница в Порт-Гампе…       — Это тоже я? — обреченно промолвила я.       — Неееет, — протянул Джекки, — это для тебя… ммм… мелковато.       Я смотрела на Джека в ожидании дальнейших дополнений и пояснений, но он уснул. Или сделал вид, что уснул, но тем не менее я осталась не солоно хлебавши.       Было ещё не поздно, солнце уже собралось клониться к закату. Его лучи теперь лишь немного попадали в то совсем маленькое окошечко в соседней камере, и теперь они фривольно расположились на шляпе Джека, так провидчески надвинутой на глаза. От нечего делать я пыталась разобраться во всех возложенных на меня… ммм… поступках, скажем так. Насколько я поняла, Джек Воробей практически убедил Фердинанда в моей коварности и раскрыл мое «истинное» лицо. Скорее всего, теперь мне предстояло пережить аудиенцию с капитаном и… И, что, «и»? Что уж говорить о том, что у нас с капитаном Воробьем слишком разные степени находчивости! Как ни крути, а я должна выдержать тот бой, иначе мы с Джеком действительно окажемся вместе, на свободе, но на самой высокой рее и с петлей на шее. Этот вариант нам неприемлем. И точка!       Наступила ночь. Потом ей на смену пришло утро и новый день. Но и он прошел, не принеся в себе ничего нового. Кэп не добавил ничего к своим первым словам. И как я его ни просила, говоря, что мне это тоже очень важно знать, Джек отказал, мол, «всё обговоренное в каюте Фердинанда не более чем бесполезный подсчет песка в пустыне».       На третий день нашего заключения я проснулась очень рано, едва рассвело, с головной болью и неизмеримой злобой. Некормленый вот уже два с лишним дня, за исключением двух яблок, желудок бунтовал вовсю. Теперь нельзя было так просто взять и заглушить мысль о еде. Меня пробирала крупная дрожь от невыносимого холода. Прошлым днем пустился дождь, сырость в карцере увеличилась. Из всех щелей дул промозглый ветер, от которого с трудом можно было укрыться в самом углу, почти у выхода, забравшись с ногами на скамью и укутавшись в пышные юбки платья.       Я посмотрела на мирно спящего Джека, который всё это время, проведенное в карцере, не давал мне предаться глупым безвыходным мыслям, прерывая их самым наглым образом и уводя от них подальше. Может быть, так случилось из-за этого проклятого проклятия? За всё время, что я здесь, Джеку, действительно, сопутствовала неудача. Так, может, это не из-за проклятия, а из-за женщины на корабле? Но в любом случае, я это точно знала, в какую бы переделку ни попал Джек, я всегда буду на его стороне, всегда буду стараться ему помочь, всем, что в моих силах. И мне не важно, что он скажет, что скажут другие. Пусть смеются над глупостью и безбашенностью моих поступков. Не важно! Как глупо было в него влюбиться, чего скрывать. И это не только из-за того, что он красавец, сильный и смелый. Мы столько пережили вместе. Самое страшное — Джек не задумывался над подобным. Джек… Чтобы он влюбился в меня? Пфф! Что-то запредельно невразумительное! И, наверное, это к лучшему, что я прячу и не раздуваю угольки своих чувств. Наверно, мы слишком разные, чтобы что-то лучшее, чем дружба, могло зародиться между нами. Мои мысли часто кружились вокруг Джека, вокруг наших отношений. Вспоминая слова Уитлокка, когда он сказал: «Он вам небезразличен. Даже дорог», я понимала, что это самая что ни на есть правдивая правда. И как же всё было сложно. Я не от мира сего. В самом прямом смысле. И кто его знает, когда меня какой-нибудь случай зашвырнет обратно? Странная штука — женская логика. И хочется, и колется, и разум не велит.       Джек проснулся, когда в трюм вошли солдаты, сопровождающие капитанов Фердинанда и Мартиса, а также Уитлокка. Кэп внимательно вгляделся в лицо каждому из посетителей и украдкой подмигнул мне. Я же даже не соизволила встать или хотя бы кивнуть им головой. Она у меня и так раскалывалась, а глаза, несмотря на чувство бодрости, буквально закрывались. Голодный желудок мстительно бурчал — то ли на меня, то ли на тех, кто не давал нам есть, то ли на сложившуюся ситуацию. Мой взгляд был тяжелым и невообразимо злостно-недовольным.       Фердинанд заговорил почти сразу, как вошел:       — Ну-с, Воробей, что дальше?       Джек, сидя на скамье, медленно надел треуголку, проговорив:       — Интересно, спрашиваете у того, кто сидит в трюме. Море, господа, море. Дальше только море.       — Всё ехидничаешь, я смотрю. Голод тебе не учитель?       — Голод? — Джек с непониманием посмотрел на Фердинанда. — А вы голодны? Я нет. — И Джек облокотился на «нашу» решетку.       — Хм, забавно. Я уж думал, вы тут от голода места не находите, но раз так… Ах, а вы, мисс? Не голодны?       Я предполагала, конечно, что есть люди, подобные Фердинанду. Но он был настолько противен, что даже при одном взгляде на него тошнило. Тем не менее, ему надо было что-то ответить.       — Капитан, вы думаете сморить нас голодом. Это не вопрос! — хриплым голосом ответила я на его качание головой. — Но. Есть одно маленькое но. Нас кормят. И очень недурно, — твердо, без малейших колебаний ответила я, а потом немного закашлялась.       Я не смогу описать вид Фердинанда при последних словах. Как же! Кто-то на его корабле, ослушавшись его приказа, кормит его же пленников?! С бледным как у мертвеца лицом и бешеными глазами капитан медленно повернулся к Уитлокку.       — Нет. Не он. Не угадали. И я его не выдам. И среди нас его нет. — Понятия не имею, зачем я несла всю эту чушь. Откровенный бред помутившегося от голода разума? — Не могли бы вы сделать одолжение и убраться отсюда к чертям собачьим? — спросила я совершенно милым голосом.       — Ха-ха, ничего, — холодно отозвался капитан. — Слушай, мегера, мы скоро прибудем на Багамы, вот тогда я посмеюсь вдоволь!       Мне ничего не сказала эта фраза. Сначала. Но потом я вспомнила: ведь там «моя база»!       — И что? — спросила я, приложив ладонь к пылающему лбу. — Там что, карнавал будет?       — Ну-ну, — процедил Фердинанд и ушел. Зачем только приходил? Странный человек.       За ним вышли и первоначальные обитатели «Трепетной Лани».       — Мда, — протянул Джек, проведя рукой по усам. — Дело принимает не совсем лицеприятный оборот.       — Багамы? Мы что, за три дня добрались до Багам?       — В том-то и дело. Видимо, он просто хочет нас повесить или сдать властям. Мы ему надоели.       — Мне он тоже надоел, но я же не могу его повесить! — саркастично высказалась я и снова закашлялась.       Джек глянул на меня с опаской.       — Диана, ты в порядке?       — Да, в полном. У меня уже аллергия на это место.       Джек придал глазам прищур в смысле «не очень-то и верится».       — Знаешь, — бодрым голосом, с улыбкой на губах, сказал он, — когда мы бу…       Загрохотали решетки. В трюм влетел молоденький солдатик, весь красный до ушей, и трясущимися руками стал отпирать камеру Джека. Я встала, подойдя к решетке и с любопытством глядя на происходящее. Раза с пятого он таки открыл дверь, но до этого Джек обратил мой взгляд на пистолет, довольно хлипко торчащий из-за пояса солдата, и дернул уголком рта.       Солдат вывел Джека и повел впереди себя. Проходя мимо, кэп неожиданно споткнулся и повалился на солдатика, которого немного пригвоздило к моей решетке. Солдат недовольно толкнул Воробья и повел его наверх. А его пистолет остался у меня. Ну и что я смогу с ним сделать?       Джек вернулся только к вечеру. Я дремала, и меня разбудил противный лязг закрывающейся решетки.       — Ну? — Я нетерпеливо прижалась к решетке. — Что? Не томи!       — Честно говоря, я мало понял, в чем был смысл этой встречи, — сказал кэп, нахмурив брови. — В общем, меня повели наверх…       Джека привели в кают-компанию. Там находились только Фердинанд и Уитлокк, но на столе лежала та самая книга, из-за которой, в общем-то, и был весь сыр-бор. Фердинанд сидел в кресле с очень недовольным видом, а Джеймс стоял, отвернувшись к окну. Как только завели Джека, конвой вышел, и за ним плотно захлопнулась дверь. Фердинанд начал без обиняков:       — Говори, что это за книга и для чего она тебе нужна?       Джек подошел к столу, двумя пальцами открыв и моментально закрыв книгу.       — Судя по названию, — начал Джек, — эта книга называется «Смерть против смерти», но для чего она — я не знаю.       — Ты её искал и ты не знаешь, для чего она?       — Я искал не её, — бесстрастно пояснил кэп Воробей. — Я искал книгу, которая должна была быть на этом судне и которая содержала бы в себе пророческие заклинания. А эта пуста. И какой смысл в её необходимости для меня, если в ней ничего нет, даже если она действительно с того корабля, на котором и должна была быть?       — Хорошо, что должно быть в той книге? — спросил Фердинанд.       — Заклинания, пророчества и тому подобная магическая информация.       — И только? — с презрением спросил Фердинанд.       — На все случаи жизни, — добавил пират, подойдя к другому столу, заваленному всякими бумагами. — А вы что, сэр, интересуетесь? — как бы между прочим спросил Джек Воробей.       — На все случаи жизни? Так зачем она была нужна именно тебе?       — Была нужна, не была нужна — какая разница? Я её не нашел и искать уже не собираюсь, надоело, знаете ли. — Джек беглым, казалось, взглядом осматривал кипу пергаментов, но его цепкий взгляд примечал всё, что могло иметь хоть малейшее значение.       — Какое проклятье на тебе лежит? — без обиняков спросил Уитлокк.       Джек даже не удостоил его взгляда, ответив:       — Проклятье? Не слыхал о таком.       — Книга нужна, чтобы снять проклятье. Так? — продолжал капитан Фердинанд.       — Какое проклятье, господа? — Пират развел руками. — Я решительно ничего не понимаю. О чем речь?       — На тебе проклятье, и тебе надо спасти свою душонку, а твоя сообщница искала и нашла для тебя эту книгу. — Фердинанд с довольным лицом закурил трубку.       Джек обернулся и пожал плечами:       — И с чего бы на мне быть проклятью? И с чего бы Диане пытаться мне помочь?       — Да потому что!.. — Уитлокк раздраженно махнул рукой, не продолжая.       — А-а-а, — протянул Джек, медленно подходя к застекленному шкафу, — чего же вам она ещё наплела? Ей-богу, вы меня раздосадовали, мистер. Как ей можно верить? Мне эта книга нужна была исключительно в целях обогащения. А раз я бы разбогател, то, вы полагаете, она бы упустила такой же шанс? — Кэп одарил собравшихся вопросительным взглядом. — Вот и я говорю, что нет.       — И где та книга? И почему эта пуста? — потребовал ответ капитан.       Джек раздраженно вздохнул.       — Господа, я похож на того, кто прожил уже примерно два века? Откуда мне знать, где она? Не я же её прятал.       — То есть ты решил наколдовать себе золота? — Фердинанд вопросительно уставился на Воробья.       Кэп не удержался и расхохотался.       — Простите, просто… просто… Нет. Конечно, нет. В книге всё нематериально! Можно наколдовать какое-то явление, а не предмет. Может, удачу, страх, храбрость, смерть… — При слове «смерть» Фердинанд непроизвольно бросил беглый взгляд на Уитлокка. Джек его поймал. — Капитан, позвольте ответный вопрос: откуда взялось ваше судно? Никогда о нём не слыхал.       — Его построили в Ливерпуле. Ты не мог о нём слышать, оно принадлежит знатному человеку.       — Я заметил, — почти про себя пробормотал Джек. А более громко сказал: — Куда мы плывем?       — Хм, если тебя это успокоит, то тебя повесят не в Лондоне, а здесь, на «Санта-Монике», — с издевкой ответил Фердинанд.       — Вы что, в Лондон идете? — поразился Джек. — Я думал, в Порт-Нассау, — как-то неприметно сказал Джек и сразу продолжил: — А кто же будет судьей? Не вы ли, капитан?       — Я тебя и без суда повешу, — брезгливо скривился тот.       — И не только меня, — бросил Джек.       — Не только.       — То есть убьете? Иначе это не назвать.       — Я не убью ни тебя, ни твою подружку.       — А кого? — Джек моментально наступал на Фердинанда вопросами, видя цель этого поединка.       — Не твое дело!       — А-а-а, значит, мишень всё-таки есть? — довольно улыбнулся капитан Воробей. — Позволите угадать?       Фердинанд вскочил с места.       — Закрой рот, мерзавец! Я не убийца и не душегуб!       — Ну да, всего лишь слуга. Верный и преданный. Красивая шпага, — обратил внимание Джек на висевшее на стене оружие. — И филигрань. Чудесно!       — Ты хочешь сказать, что эта книга не нужна, и я могу её сжечь? — Капитан «Санта-Моники» совладал с собой, возвращая разговор в нужное русло.       — Можете, — беззаботно сказал капитан Воробей. — А ещё лучше, раз она и вам не нужна, пустая, отдайте её мне, я буду писать в ней баллады. Ну как?       — Идиот, — процедил сквозь зубы Фердинанд.       — С чего бы это? Среди нас я на него меньше всего похож.       Фердинанд хлопнул по столу и резко подошел к Джеку:       — Я ясно дал понять, скажешь правду — будешь жить, обманешь — умрешь.       — Да-да, помню: «Vita. Deceptio. Mors». Чудесная латынь. — Усы Воробья приподнялись в снисходительной беглой улыбке. — Но я бы сказал, скорее, interfectorem expectat sacrificium. Не так ли?       — Жертву? — переспросил Уитлокк. — Убийца ждет жертву? Ты в своем уме?       — Почти.       Фердинанд впился в Джека глазами.       — Что за чушь ты мелешь?       — Я люблю философствовать. Это ведь такая забавная и полезная вещь! А почему бы судьей не выступить сэру Уитлокку? — тут же спросил кэп и добавил: — Старшему.       — Что? Моему отцу? — Уитлокк не скрывал своего замешательства.       — А почему бы и нет. Или мы этого не достойны? Какая разница, ведь всё равно же в Порт-Нассау идем, так почему бы и нет? Окажите честь, сэр, — не унимался пират.       — Порт-Нассау? — Уитлокк обернулся к капитану. — Вы сказали, мы идем в Лондон. Что происходит?       — Советую вам, сэр Джеймс, поучиться следить за солнцем. Оно многое может рассказать, — улыбнулся Джек.       — Сэр Джеймс, не вмешивайтесь! — прикрикнул офицер. — Мы идем туда, куда нам нужно. Какая вам разница?       — Ну да, — вставил Джек, — Лондон и Багамы… Какая разница?       — Слушай ты, — взревел Фердинанд, — если ты…       — То что? Повесишь меня? Не больно у тебя фантазия разнообразная.       Фердинанд налился краской и стал похож на быка на корриде. Несколько секунд его мозг лихорадочно подбирал, что бы сделать с Джеком, но ничего лучшего не нашел, чем крикнуть:       — Сержант! Уведите его!       Появившийся солдат спросил: «В карцер?».       — Нет. Не в карцер. Оставьте его у мачты. До вечера. А там посмотрим.       Джека увели вон из кают-компании, но напоследок он успел услышать слова Уитлокка: «Капитан Фердинанд, я требую объяснений».       — ...Они продержали тебя привязанным у мачты?! — ужаснулась я, услышав конец рассказа.       — Ну да. Тупицы. По-моему, всем известно, что палуба — лучший источник сведений. — Джек самодовольно растянулся на скамье.       — Я не понимаю, действительно, зачем всё это? Какой смысл?       — Подумай сама, для себя я нашел кое-что. Представь: неожиданно на морском пути, где очень редко встречаются суда, вдруг появляется корабль; по иронии, вдруг спасают сына губернатора; а потом вдруг выясняется, что на корабле куча вещей с вензелями семьи Уитлокков, и, как странно, корабль идет вместе с освобожденным, но не в Лондон, а в Порт-Нассау. О, и, кстати, где же капитан Мартис?       — Джек, прости, мой мозг отказывается что-то искать, — просипела я. — Объясни, пожалуйста.       — Ну, чего ж тут непонятного! Губернатор Уитлокк захотел избавить себя от непутевого сына, но сделать его посмертно храбрым. Вот и всё.       — Посмертно? То есть, Фердинанд должен убить Уитлокка?! — Джек утвердительно кивнул.