Нереальная реальность

      Минут пять я сидела и пыталась раскалывающейся головой понять весь тот бред, о котором мы говорили. «Так, Фердинанд должен убить Уитлокка. Фердинанд — Уитлокка. Потому что отец последнего хочет избежать позора. Кажется, ясно. Но как так всё произошло, что мы попали в эту заварушку? Мы-то тут причем? И что теперь делать? И с чем делать? Так, позволить убить Джеймса? Хм, такое ощущение, будто есть выбор! Вот я такая умная, сидя в заплесневелом карцере, заору: «Не смейте его убивать! Я не позволю!». И меня тут же все послушают и оставят этого человека в покое. Как бы не так! О! У нас же есть пистолет!». И словно в довершение мыслей прозвучал голос кэпа:       — Где пистолет?       Я достала оружие из-под платья. Джек довольно улыбнулся, но потом его яркая улыбка медленно сползла с губ.       — Что? — возмутилась я голосом, похожим на тихий свист.       Пират медленно опустил пистолет.       — Он пуст. Ни одной пули.       Я с досады шлепнула себя по лбу и полезла в тайный кармашек платья.       — Вот — пули, — сказала я, протягивая их Джеку. — Я просто подумала, вдруг солдатик хватится…       — О! ну, это в корне меняет дело, — одобрительно ответил кэп, заряжая пистолет. — Три пули — это тоже что-то.       — Да, вот только что мы с этим чем-то сделаем?       — Цыпа, не будь пессимисткой. У нас есть оружие! Нужен только благоприятный момент, смекаешь?       Я с сомнением посмотрела на Джека.       — И какой? Когда на судне все вымрут, кроме одного-единственного человечка, который зачем-то спустится сюда и под угрозой смерти откроет карцер?       — Ты иронизируешь? — слегка обиделся Джек.       — Нет. Говорю прямым текстом: от пистолета нет никакого толку, пока мы сидим тут, словно мартышки в клетке.       — Нда, печально.       — Что печально? — спросила я недовольно. Настроение, которое прыгало на уровне минус ста радостных градусов, вводило меня в жестокий пессимизм, раздражительность и злобу.       Джек посмотрел на меня и нахмурился.       — Что? — сердито бросила я.       — У тебя неважный вид, — заботливо заметил он. Я тут же смягчилась, отвечая:       — Да, я тоже заметила. Так что же печально?       Джек усмехнулся и сказал:       — Печально то, что проклятье не действует на этих господ. — Пират показал наверх.       — Кстати, Джек. Что они сделают с книгой? Сожгут? — Голос дрогнул от волнения.       — Ну, — неопределенно протянул Джек, — мне показалось, Фердинанд поверил в её непригодность, но, думаю, он повезет её к своему хозяину, Уитлокку-старшему.       — Как это глупо, что мы попались. Всё так благополучно складывалось, а теперь столько времени потеряли. И всё из-за какой-то дурацкой женской прихоти! Сейчас бы плыли себе куда-нибудь спокойненько и ни о чем не заботились. А мы сидим тут. Обидно, — сказала я, поджав губы и повернувшись спиной к Джеку.       — Да, — только и сказал тот.       — Да? — Я повернулась к нему.       — Да. Я с тобой согласен. Это ты виновата.       — Я? — Брови недоуменно взлетели вверх.       — Ну да, ты, — отозвался кэп с легкостью. — Сама же поняла.       — А, это такая антитерапия. Ты не разубеждаешь, а подтверждаешь?       — Вовсе нет. Зачем мне тебя разубеждать? Я вообще не люблю спорить с женщинами, ибо это бесполезно. — Глаза Джека, напротив его словам, излучали игривое настроение и задор, хотя лицо сохраняло неимоверную серьезность.       Через несколько минут молчания я спросила:       — Так мы идем к Багамским островам? Это нам на руку, верно? Недалеко до Тортуги.       — Ну да, — безразлично бросил Джек, глядя в потолок.       — То есть, если, предположим, мы освободимся и завладеем книгой, то время не упустим?       — Наверное, — так же бесстрастно отозвался кэп.       Я замолчала, оценивая шансы.       — Уитлокк хотел освободить меня, — смущенно сказала я потом. Джек приподнялся на локте и прищурился. Я слабым голосом продолжала: — Если подобрать благоприятный момент и уговорить его, то… возможно… ну, нам удастся перебраться на «Жемчужину», а там — уйдем от погони. — Я с опаской посмотрела в глаза капитана Воробья.       — Чертовски хороший план, — без тени иронии сказал кэп. — Ты уговоришь его?       — Да, — немного растерянно от неожиданности протянула я. — Если успею.       — Вот, если успеешь, — хмуро подытожил пират. — Да, вот только, боюсь, после сегодняшнего прозрения кто-то из этих двоих убьет кого-то. Вот незадача.       — Опять не сходится! — Я со злости пнула ногой решетку. — Хотя оно бы и так не сошлось. Мы забыли, что ещё, кроме «Жемчужины» и «Лани», есть «Санта-Моника».       — Она далеко. Того расстояния хватит, чтобы улизнуть. Она же медленная, как пьяная черепаха.       — К чему ты клонишь? — К Джеку обратился обнадеженный взгляд. — К тому, что стоит попробовать сбежать? С тремя пулями?       — Попытка не пытка.       — Да, я знаю. Но ты капитан Джек Воробей, не я, поэтому в мою голову не лезут адекватные мысли.       — А в мою они прямо-таки бегут безразмерным потоком, — съязвил Воробей.       — Джек, прекрати надо мной издеваться, — грустно шмыгнула я носом. — Не я выворачивалась из дикого количества ситуаций, не я избежала казни несколько раз, не я раз сто сбегала из-за решетки. Не я.       — А кто? — переспросил Воробей с видом полнейшего непонимания.       Я покачала головой и не ответила.       Опять молчание повисло между нами. Я металась от мысли об убийстве Уитлокка к мысли об освобождении. Удивительно, что за это время я не превратилась в черствый сухарь, а была напугана открывшимися обстоятельствами. Отчаяние нашего безвыходного положения попеременно уступало чувству вины перед Джеймсом. И это не только из-за того, что его вот-вот могли убить. Оно появилось давно. Только подумать, сколько этот человек пытался сделать для меня. Несмотря на все подлости в его отношении. А я повела себя, мягко говоря, отвратительно.       А что Джек? Не думаю, что у него не может быть плана. Это неестественно для него. Притом, весь его вид говорит о наличии какого-то бесшабашного плана побега. Кэп доволен и беззаботен. Хотя бы на первый взгляд.       Вдруг я сквозь решетку почувствовала прижавшуюся к моей спине спину Джека. По телу прошла легкая дрожь, похожая на ток. Молчание. Я опять стала погружаться в свои раздумья, как Джек заговорил:       — Ты, наверное, сожалеешь, что сразу не вернулась?       Я удивилась и недоуменно покачала головой.       — С чего такой странный вопрос? Я об этом никогда ещё не думала.       — Ещё? — уцепился Джек за слово.       — Вообще, — твердо сказала я.       — Притворство. Я б на твоем месте сбежал, — не унимался Воробей.       — Беги, — хмуро бросила я.       — Там ведь не так опасно, сама же говорила, отчего бы не вернуться?       — Оттого, что это глупо, бежать из прекрасного в хорошее. И с чего ты вообще спрашиваешь об этом? — возмутилась я. — Я и добровольно уходить отсюда не собираюсь.       — Не собираешься? Почему?       — Ты так часто говоришь об этом, словно не терпится, чтобы я исчезла.       — Ну, что ты! И в мыслях не было. Я просто хочу понять, насколько ты уверена в том, что говоришь, — вполне серьезно сказал Джек.       — Я сейчас мало в чем уверена, потому что обыкновенно все мои предположения рушатся самым жестоким образом. Я одно только знаю точно: что этот мир, всё, из чего он состоит, сделал меня живой, дал почувствовать свободу, да вообще — просто почувствовать по-настоящему без глупых предрассудков и убеждений.       За спиной слышалось только ровное дыхание. Как странно, я столько времени провела с Джеком, но боюсь ему полностью довериться, всё сказать.       — Джек, почему ты молчишь? Я сказала что-то не то?       — Всё то. Я прислушиваюсь.       — Что? К чему?       — Сюда идут, — быстро сказал Джек и повернулся к лестнице.       Через несколько секунд в проеме показался Джеймс Уитлокк с фонарем в руке. Он на миг остановился, осмотрев трюм, потом подлетел к моей решетке.       — Джеймс? — удивилась я. — Что вы?..       — Спасаю вас. Освобождаю, — нервно ответил он и стал рыться в кармане.       Я посмотрела на кэпа. Его левая бровь удивленно и вместе с тем недовольно взлетела вверх. Наконец Джеймс справился с проржавелым замком и открыл дверь.       — В чем смысл? — Голос дрожал от непонимания. — Кругом охрана!       — Ваши друзья с «Жемчужины» свободны — деньги сейчас решают многое, — поэтому они смогут вам помочь. С Фердинандом я сам разберусь.       Уитлокк подошел к камере Джека и стал орудовать с замком. Я вышла и в недоумении взявшись за голову спросила:       — Но… но корабль… там ведь тоже солдаты, как с ним?       Джеймс перестал с обезумевшим видом крутить ключ и поднял на меня глаза.       — Я же сказал, деньги решают всё: несколько ящиков золота, и «Санта-Моника» растворилась в сумерках безлунной ночи, — ответил Уитлокк и продолжил открывать замок.       Наконец решетка противно лязгнула, и довольный Джек вышел из камеры, доставая из-за пояса пистолет. Он только живо улыбнулся мне и, подмигнув, сказал:       — Вот он, благоприятный момент! — С этими словами капитана и след простыл.       Уитлокк бросился за ним, но я остановила его, взяв за руку, и спросила:       — Почему? Почему вы это сделали?       Глядя мне в глаза, он ответил и протянул шпагу:       — Потому что уж слишком долго я был пешкой в чужих играх.       Уитлокк быстро отправился наверх. Я в каком-то полутрансе оглядела трюм, и отчего-то стало сначала страшно, а потом вдруг взялись силы, и я побежала прочь из этого противного места.       Длинная юбка мешала подниматься по лестницам, но меня теперь вряд ли что-то могло остановить. С верхней палубы уже были слышны звуки сражения. На трап со звоном приземлилась шпага прямо у моих ног. Я вылетела наверх, словно фурия из ада. Глаза разбежались. Во-первых, было темно, горело очень мало фонарей, а луна, словно ей надоело смотреть на такие частые драки, спряталась за облако. Во-вторых, на палубе было много народу, и не просто много, а очень много. Но пришлось быстро взять себя в руки и сконцентрироваться, ибо на меня со страшным пугающим выражением лица летел солдат с оголенным клинком. Мышцы напряглись, правая рука, крепко сжимая шпагу, чуть отвела локоть назад, глаза ловили каждое движение не только моего противника, но близстоящих тоже. И вот… Удар! Ослабевшая рука дрогнула, и по спине пробежал испуганный холодок. Испуг мелькнул и в глазах — солдат усмехнулся и процедил: «Тебе конец, ведьма!». Он ошибся. Меня привело в замешательство столь сильное нападение, да. Но я не отступлю. С глазами, налитыми бескомпромиссной злостью и беспрекословной уверенностью, теперь уже я накинулась на него. Он отражал мои удары и нехотя отступал назад. Даже луне, видимо, стало интересно, чем закончится этот сымпровизированный бунт, и она вышла из-за облаков, осветив лучше любого фонаря театр наших действий. Мы оказались около грота. Солдат на миг оглянулся назад, а когда повернулся, его лоб случайно столкнулся с эфесом шпаги. Он охнул и рухнул навзничь.       Во время короткого перерыва между первым и вторым клиентом, я успела заметить на палубе большую часть нашей команды. Ближе всех ко мне находился Томас, сражавшийся с каким-то толстяком, похожим на боцмана. На его лице плясал восторг и уже вполне предполагаемая победа над противником. Я искала Джека, но первым нашла Уитлокка, который разбирался с двумя солдатами Фердинанда. Рядом рухнули ванты, я подняла голову наверх и увидела, как кэп ногой пытается сбросить с реи какого-то офицера. Я схватила ведро и запустила его во врага. Конечно, оно не долетело, зато ко мне подлетел ещё один озверевший. Наше сражение так и не началось, потому что едва он сделал шаг, как на него рухнул его собрат, никак не хотевший слезать с реи. Я благодарно кивнула Джеку, хотя была в полном недоумении, почему он туда забрался.       Между тем на палубе стали раздаваться выстрелы: бой принимал совсем нелицеприятный поворот. Глаза поймали Мартина, которому пришлось сражаться сразу с тремя, что ему давалось нелегко, и его рубашка покрылась пятнами крови. Я кинулась на помощь. Я не виновата, что первый повернувшийся ко мне наткнулся на мою шпагу. Смотреть надо, куда идешь! А вот со вторым пришлось куда хуже. Видя, как его напарник медленно опускается вниз, он зарычал и накинулся на меня. Через несколько пируэтов его шпага вылетела из рук, но его это не остановило: он схватил какую-то доску, и вскоре моя шпага упала со звоном на палубу. Я медленно отходила назад. Он бросил деревяшку и, схватив меня за горло, пригвоздил к мачте. Я почувствовала, как пальцы сжимают горло с неистовой силой, а руки придавлены его тушей. Я нащупала что-то острое, висевшее у него на поясе. Секунды — и я воткнула кинжал в противника. Он схватился за бок, отпустив меня, рухнувшую на колени, и попятился к борту и сполз там, тяжело дыша.       Я прокашлялась и встала. Но когда повернула голову, почувствовав запах дыма, сердце сжалось от увиденного. Метрах в четырех от меня Фердинанд хладнокровно вонзил саблю в перепуганного рыжеволосого Томаса. Тот застонал и упал на спину, а Фердинанд вытащил клинок и направился к мостику. Я подлетела к Томасу, рухнув на колени.       — Эй, бравый юнга, тише! Не смей вставать. Тише, тише, — пыталась я успокоить пытавшегося встать юношу. — Лежи. — Я оторвала от платья кусок, приложив его к ране. — Храбрец ты мой.       — Ди, не глупи, — с трудом произнес юнга. — Что ты тут сидишь. Я… переживу… на мне как на собаке… а тебя сейчас заколют.       — Да не заколют меня! Молчи, не трать силы.       — Ди, обернись...       Я обернулась. К нам медленно приближался тот, в кого я вонзила кинжал. Но он не успел дойти, ибо его настигла пуля.       — Сказала же, не заколют. — Я повернулась к Томасу, который в бессилии закрывал глаза. — Эй! А ну не закрывай. И не говори.       — Ди, ты иди.       Глаза наткнулись на Фердинанда.       — Я сейчас, только с той тварью разделаюсь! — Томас кивнул и улыбнулся. — Не пропусти это зрелище, — ободряюще крикнула я, одновременно подбирая валявшийся пистолет.       Но Фердинанд уже был занят. Уитлокк сражался с ним. Я в замешательстве остановилась, глядя на царивший хаос. Уитлокк остался без оружия, а значит, Фердинанд ещё немного и убил бы его. Я без раздумий наставила пистолет на этого гада и, чуть помедлив, спустила курок. Раздался выстрел, но пуля угодила совсем не туда, куда я целилась. Звериное лицо Фердинанда поглядело на меня, стоявшую с наставленным на него пистолетом. Его глаза словно сказали: «Что ж, ты следующая!». Совсем рядом раздался повторный выстрел. Джек не промахнулся. Он ободряюще хлопнул по плечу.       — Джек! — только и смогла я сказать.       Внезапно глаза пирата вспыхнули, и он понесся в кают-компанию, охваченную пламенем, словно «Трепетная Лань» желала избавиться от вещей Фердинанда с гербами Уитлокков.       — Джек!!! — заорала я ему вслед.       Какого черта его понесло туда?! О, Боже, книга! Я кинулась за ним, но это было не так просто сделать. Казалось, те несколько мгновений ожидания тянулись вечность. Но Джек Воробей вылетел из огня целый и невредимый, более того с книгой, своим компасом и оружием в руках.       Я рухнула на колени и… истерически разыкалась, хоть по щекам текли слезы счастья.

*****

      Через несколько часов, когда солнце только собралось вставать, «Черная Жемчужина» и «Трепетная Лань» пристали к какому-то маленькому островку. Это было самое печальное утро. Я стояла рядом с Джеком, почти прижавшись к нему, и слушала, как пираты по очереди говорили теплые слова о своих друзьях: о боцмане Мартине, о матросах Генри и Чарли, о квартирмейстере Лечестере и о юном Томасе. Эти люди навсегда остались на этой безымянной суше. Такова плата за нашу победу, плата дорогая, но взимаемая со всех. Я бросила горсть земли в каждую из могил и разрыдалась, уткнувшись в плечо Джеку, который хмуро и молча обнял меня за плечи.       Позже мы стояли на берегу. «Трепетная Лань» уходила по своему пути с новым капитаном — Уитлокком. Джеймс справедливо согласился, как и его команда, что не только и не столько пираты могут быть убийцами, как порядочные люди. Он попросил меня на пару слов, отведя на несколько шагов от толпы и взяв за руку.       — Диана, я понимаю, сейчас не самое подходящее время, но раз уж так вышло… — негромко начал он.       — Говорите, Джеймс. Пираты — люди сильные, теперь запомните это.       — Да. Я хочу вам сказать спасибо, за то, что дали мне новый виток в жизни.       — Пиратство? — удивилась я.       — А почему бы и нет, — слегка улыбнулся Уитлокк. — Скорее всего, я уже мертв для своего отца, да и для всей семьи, так почему бы мне не пожить так, как я хочу? Действительно, в жизни есть и другие горизонты, помимо закона и порядка, которые только пустые слова.       — Для пиратов нет, — возразила я.       — Да, для пиратов есть честь и совесть. И у них есть жизнь — свободная. Я это понял. Но дело не в этом. Я, — он бросил мельком взгляд на Джека, — я хотел, чтобы вы были счастливы. Думал, вами движет страх и чувство долга, раз Джек спас вам жизнь, но я ошибся.       — Джеймс, скорее, я должна просить прощения у вас, — начала было я.       — Нет, вы научили меня видеть жизнь такой, какая она есть. Диана, я запомню вас счастливой, с робкой улыбкой и слезами радости, чистой и искренней. Прощайте.       — Джеймс, а вы счастливы? Будете счастливы? — с искренним волнением прозвучал дрогнувший голос.       — Да. Ведь я начинаю жить. Что может быть прекрасней жизни? Прощайте, Диана. Может, мы с вами ещё встретимся, — сказал он с новой яркой улыбкой на губах и поцеловал меня в лоб.       — Будьте счастливы, Джеймс!

*****

      «Трепетная Лань» ушла на восток, в Индию, а «Черная Жемчужина» отправилась в Тортугу за пресловутой колдуньей, которая должна была снять заклятье.