Jurassic World: Tamer

      Личный самолёт сделал плавный круг и, заметив огни, начал посадку. Пассажиры, находившиеся внутри этого самолёта, начали неспешно пристёгиваться и будить друг друга. Шатенка за тридцать, сидящая в самом конце салона, почти дремала, но вовремя одёрнула себя, ведь они скоро прилетят и будет неприлично, если они заставят их ждать. Два мальчугана возрастом около десяти, сидящие по обе стороны от неё, всё-таки были сморены сном, поэтому сейчас женщине представилась возможность наблюдать недовольные, но до жути милые, заспанные мордашки, заставляя ту устало улыбаться. Сидящие чуть впереди подростки за всё время перелёта ни разу не сомкнули глаз. Первый, парень лет тринадцати, был очень похож на шатенку внешне, но нервный вид и синяки в некоторых местах делали его немного неузнаваемым. Вторая, фиолетоволосая девушка с повязкой на правом глазу, была на вид чуть младше, она постоянно как-то поддерживала своего друга, из-за чего не могла расслабиться на некоторое время. Находившаяся справа от них девушка с розовыми волосами встревоженно оглядывала салон в поисках кого-то, кто мог причинить им вред, но после она пыталась отогнать подобные мысли в сторону: надо же, насколько параноиком она стала за последнюю неделю. Приземление самолёта было выражено маленьким толчком колёс о землю. Паренёк облегчённо выдохнул. Вся эта поездка ему приносила только разочарование. Предательство друзей и отца, решение матери уехать куда-то к сводному брату… Он нахмурился. Мама никогда раньше не упоминала о нем, почему? Кто он такой вообще? Связан ли он с мафией? Или связан с чем-то другим, не менее опасным? Тсуна скис, напряжённо думая о том, что он ещё слишком мелкий, а столько дерьма в жизни повидал — обзавидуется любой наёмник с застреленной семьёй где-то в СССР. Неожиданно его из размышлений вывел мягкий пих в бок, глянув на девочку с фиолетовыми волосами и одним левым глазом, он попытался улыбнуться в ответ на ободряющую улыбку. Но, услышав разочарованный выдох, прекратил попытки выдавить из себя хоть капельку светлого чувства. Это было отвратительно. Ощущение поддержки было, но от этого становилось только хуже. Тсуне, а не Наги. Бьянки же, следившая за поведением отвергнутого наследника, понимающе покачала головой, жалея паренька. Её брат был идиотом — она знала. Вся Вонгола, включая и того отвратительного неуклюжего блондина-босса Каваллоне, состояла из идиотов. Лишь её любимый Реборн понимал и в полной мере осознавал это, больше — никто. И лишь будившая позади малышню Нана, мать Тсуны, радовалась чему-то своему. Успокаивало то, что рано или поздно они обо всем узнают. Да, они узнают. И заживут лучше прежнего. Без предательства. Без боли.

***

— Си-и-ис! О май га-ад! Си-и-ис! — раздался крик на весь аэропорт, к компании из разношёрстных итало-японцев, которые аж вздрогнули, когда увидели какого-то парня, бегущего к ним. — Это ты! Я так рад! О май гад, я так рад! — Сай-кун! — воскликнула шатенка, обнимая с разбега, как все поняли, того самого брата. — Я тоже очень рада тебя видеть! — О май гад! — Моментально отцепившись от сестры и на скорую руку приведя себя в порядок, не отрывая глаз от Тсуны, Сай-кун медленно подошёл к нему. — Это Тсуна?! — Да, это он, — хихикнула женщина, радостно жмурясь. — Он был… меньше! — как громом поражённый сказал загорелый брюнет, по национальности напоминающий либо итальянца, либо индийца. То ли вообще испанца, хотя не очень. Тсуна их не различал, как европейцы китайцев. Со стороны Наны послышался смех. — Ты его в последний раз двенадцать лет назад видел! — Но не мог же он… так… — За неимением возможности выразить словами целое предложение, он начал жестикулировать руками, показывая на всего шатена. Смех повторился, а удивлённые гости с другого острова осматривали кареглазого мужчину, строящего из себя что-то наподобие ребёнка. — Ламбо-сан хочет виноградных конфет! — подал голос, молчавший до этого, кучерявый мальчишка с ясно-зелёными глазами. — Оу, у меня ещё племянники есть?! — обрадовался было индиец, но Нана, вовремя переставшая хихикать, быстро объяснила, что это приёмные дети, тем более Тсуна уже вырос горестное восклицание дяди и уже может самостоятельно делать что-либо. — Я понял-понял. — Неожиданно для компании он убрал свой акцент, с которым так причудливо говорил до этого. — А что насчёт… мм… того… — Заметно поморщился, видно неприятно это ему говорить. — Зятя? Он с вами? Или его по дороге укачало, и он выбросился за борт? Или его охмурила стюардесса и- — Саймон! — укоризненно воскликнула женщина. — Если ты до сих пор против нашего брака, то… — Сделав вдох, Нана продолжила: — Между прочим, именно благодаря ему у тебя есть прекрасный племянник! — Прости, — скупо на слова, но не на эмоции, ответил индиец. — Ты же знаешь, что я не хочу, чтобы с вами что-то случилось! Вздохнув, бывшая Масрани кивнула, а после добавила: — Я развожусь с ним. Саймона переполняло несколько чувств. Первое — радость, ведь его любимая сестра разводится с ужасным тираном. Второе же — неверие в то, что всё так просто. Не может его сестра взять и развестись с тем, кого чуть ли не боготворила. Если только материнский инстинкт не заглушил её «ЛЮБОВЬ». Он перевёл задумчивый взгляд на вздрогнувшего всем телом Тсуну, который тут же показался ему, Саймону, слишком зажатым. Он знал, что Тсуна обязательно должен был вырасти пускай и неуклюжим, но добрым и открытым. Следовательно, его догадки были верны. — Мы поговорим об этом позже, сестра, — пообещал Масрани, глядя своей кровной сестре в глаза, а потом неожиданно резко повернулся к компании. — Во-первых, давайте знакомиться! А во-вторых, я вам покажу место, где вы будете жить. И работать-учиться-развиваться ближайшие лет десять-двадцать. Ну и ещё то, чем мы занимаемся! Вы будете в восторге!