Jurassic World: Tamer

      Наги, наблюдавшая все это время за Тсуной и пытавшаяся его хоть как-то подбодрить, была не в лучшем состоянии: круги под глазами напоминали о проплаканной жилетке любимого ею Мукуро-самы, его просьбы уехать вместе с боссом и, желательно, никогда не возвращаться. Она понимала, что он желал ей добра, но простить его за это так и не смогла. Сердце, уже в который раз, болезненно сжалось от воспоминаний об… Аиме. Вроде, его звали именно так. Аим был внебрачным сыном Иемицу Савады, главы CEDEF и отца Тсуны. Саймон, когда упоминал его, скривился так, будто съел лимон с кожурой — оно и не удивительно, ведь когда девушка случайно подслушала половину разговора, сразу стало понятно, какие отношения были у него с «изменщиком». Также было ясно, что Иемицу не собирался делать из Тсуны босса. Ему было выгоднее в несколько раз сделать боссом того, кто родился на несколько месяцев раньше, чем Тсуну. А босс ли он теперь? Как Наги его теперь называть? Просто Тсуна-сан? Но… она не может его так называть. Он тот, кто помог ей. Тот, кому доверил её жизнь Мукуро-сама. Тот, кто никогда не отвернётся от неё, ведь она, как и ещё несколько человек из бывшей «семьи», не предаст его. Не такие люди собрались сейчас в машине, которая едет к какому-то парку, не такие они. Такие люди сейчас сидят где-то в Италии, разговаривают ни о чём с новым боссом, подчиняются ему, дружат, будто… будто бы ничего не произошло! Это было отвратительно. И горько. Мукуро-сама, почему же Вы остались? Всё также хотите уничтожить мафию? Неужели… оно того стоит? — Наги, мы приехали, пора выходить, — тихий, по-своему нежный и добрый голос выдернул из пучины собственных мыслей и тяжко, но тихо, чтобы никто не узнал о её терзаниях, вздохнув, бывшая Хроме вышла, принимая помощь от… Тсуны. Да, именно Тсуны. Улыбнувшись собственным мыслям, она тут же остановилась, поражённо глядя на место прибытия. Это… было удивительно… А ещё пугающе и прекрасно. В начале Наги даже подумала, будто это иллюзия местного Тумана, но… Это было таким реальным, что сомневаться в правдивости увиденного не находилось сил. У большого озера величественно стояли брахиозавры, протяжным гортанным зовом отпугивая немного стушевавшихся под такой мощью трицератопсов. Они были такими… живыми. Будто… будто бы… они, компания из девяти человек, были прямо в Юрском периоде! Смотрели на это не с дороги, а с обычной поляны, с растущими в то время саговниками и гинкго. — Ну как вам? — послышался сзади самодовольный голос Масрани, а Тсуна, державший за руку Наги, вот-вот готовой упасть в обморок от слишком сильного восторга, лишь пораженно покачал головой, но, собравшись с мыслями, он ответил: — Это… — вздохнув полной грудью воздух, Тсунаёши продолжил: — удивительно. Невозможно. Как… как это… — Он нервно захихикал, качая отрицательно головой, будто отказываясь принимать это за правду. — Я не понимаю. — Потом я покажу вам лабораторию, — будто снисходительно сказал индиец, снимая солнцезащитные очки и наблюдая за тем, что было прекрасно всегда: за жизнью, кипевшей на берегу большого прозрачного водоёма. — Мы там и не таких чудесных выращиваем. Там и ти-рексов парочку можете встретить, и паразауролофов, которые вот-вот должны вылупиться, и пернатых велоцирапторов, их у нас всего по пять в месяц делают, чтобы привыкали к командной работе. Да и с ними постоянно что-то приключается. В общем, лишние вольеры всегда присутствуют. — Брат, это самое прекрасное, что я когда-либо видела, — тихо прошептала Нана, собравшись с мыслями и параллельно сглатывая ком в горле, но её все услышали, мысленно соглашаясь с её словами. — Полностью с тобой согласен.

***

— А вот это — наш главный генетик Генри Ву.  В лабораторию прошли лишь кровное семейство Масрани, Бьянки и Фуута. Ламбо и Наги устали, из-за чего их сопроводили в их временные номера. Девушка была очень взволнованна тем, что она не в состоянии быть рядом с Тсуной, но тот её заверил, что её здоровье важнее, чем этот пустяк. Вроде бы получилось. — Очень приятно с вами познакомиться, — улыбнулся китаец, но американский акцент немного сбивал с толку. — Я наслышан о вас. — Взглянув Тсуне в глаза, из-за чего подросток вздрогнул, он вновь как-то лукаво улыбнулся. — Ты ведь Тсуна, верно? Мистер Масрани всем уши про вас прожужжал, пока вы летели. — Генри, — предупредительно шикнул на молодого человека дядя, сужая глаза. — Не покажешь ли нам как здесь всё расположено? Может, ещё что? — Да, конечно, — хмыкнул брюнет и довольно быстро провёл компанию через всю лабораторию в другую. — Вот здесь вот у нас инкубатор с яйцами. Пришлось честно попотеть, но теперь рождаются исключительно девочки. — Только-только? — удивлённо переспросил Рейтинговый Фуута, округляя глаза. — А как они живут? Без своей пары? — Им не одиноко, поверь. Они все рождаются группами. — Подведя заинтересованные лица к одному из инкубаторов, Ву продолжил: — К примеру, здесь девять яиц галлимимов. А вылупятся они… приблизительно через пару недель. Уже скоро. — А велоцирапторы? Они в перьях рождаются или они потом вырастают? — задал свой вопрос Тсуна, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Ну, они рождаются, можно сказать, как птицы: в пуху, — довольно быстро ответил Генри, поджимая губы и вспоминая процесс взросления. — Потом его заменяют перья, приблизительно через три-четыре недели после вылупления. Именно тогда они и становятся более самостоятельными и независимыми от родителей. Но в группе продолжают быть. — Ясно… спасибо. — Так, ммм, точно! — Таки вспомнив что-то, китаец позвал за собой недоуменных гостей. — Уже с минуты на минуту на свет должны появится велоцирапторы. Мистер Масрани, как Вы и просили, они увидят это событие. Прошествовав по серо-белому коридору с кучей лампочек до конца, Ву открыл дверь специальной карточкой, после чего пропустил Тсуну и остальных в ещё одну лабораторию. К нему тут же поспешила одна из сотрудниц, предположительно китаянка. О чём они говорили — было не ясно, говорили они, опять же, по-английски. — Проходим, процесс уже начинается, — немного нервно произнёс Ву, подходя к открытому инкубатору, где уже во всю старались разбить яйца изнутри маленькие хищники. Тсуна, шедший вторым, поражённо замер у него, восхищённо смотря на то, как один из детенышей уже разбил скорлупу головой и пытался выбраться. — Ты можешь ему помочь, Тсуна. Наверное, это послужило сигналом, ведь Тсуна, пускай и немного неуверенно и с дрожащими руками, начал помогать маленькому грозному хищнику со скорлупой, которая не желала отставать от головы. Следом за первым была оказана помощь и второму, а следом и третьему, и четвёртому. Пятый же, недовольно клацнув пастью в опасной близости от шустрых и, безусловно, наглых пальцев, отказался от помощи и уже очень скоро смог выбраться из своего временного дома. Наблюдавшие за этим остальные не смели вмешиваться: как-никак, а именно он, Тсуна, должен будет заниматься и нянчиться со следующим поколением диких и опасных существ… А тем временем мелюзга уже выбралась и, не без помощи Тсуны, под чётким руководством Ву, и полотенца, любезно выданное ему той самой китаянкой, избавились от мокрой слизи. Немного погодя, когда Тсуна набрался смелости, они были поглажены его всё ещё дрожащими руками. Чуть позже у них будут свои имена, и они будут охотно откликаться на них. Чуть позже Тсуна официально станет Масрани, а после и преемником. Чуть позже у него будет семь воспитанников: пять молоденьких велоцирапторов, преданный подросток-алозавр и непослушный, своевольный и жуть какой опасный юный тираннозавр. Но это будет чуть позже, а сейчас Тсуна гладил дрожащими руками пятого, который был очень похож характером на одну Грозу Намимори, заставляя внутри всё трепетать от ужаса и седеть где-то у себя в мыслях. Сейчас он с лёгкой грустью вспоминал прошлое, уже осознав, что не надо бояться, что надо жить. И он будет жить. Будет, назло «отцу» и Реборну. Вот назло Реборну очень захотелось жить. Улыбка сама появилась на губах, а от грусти не осталось и следа. Нана в следующее мгновение вздохнула без тяжести. Бьянки в следующее мгновение забыла о мафии, начиная любоваться динозавриками. Наги в следующее мгновение заснула в кресле с Ламбо на руках. Фуута в следующее мгновение понял, что больше их не держит прошлое. Теперь они будут жить в настоящем, лишь изредка с грустью и возможной ностальгией вспоминая прошлое. Теперь всё по-другому.