Дитя королей

Шарль ненавидел холод. Ненавидел он и жару, но холод куда больше. Он сковывал его сознание, делая мысли ленивыми, непонятными. Их суть концентрировалась вокруг « Мне холодно, сука », и ни о чём другом думать просто не получалось. Ему было семнадцать, и этот возраст был ничтожно мал для его народа — бессмертных эльфов, которых всегда и везде воспевают, как светлых существ. Однако, Шарль знал, что они ничуть не светлые. Шарль знал и даже принимал это, будучи одним из множества представителей своей расы, что совершенно не поддерживали светлый образ жизни. Он учился в Дулёр уже, кажется, четвертый год, хотя старшая школа предполагала под собой три года — он вынужден был остаться на второй год в десятом классе, позорно подведя своих родителей. Середина третьего года в треклятой и уже ненавистной школе, теперь уже в одиннадцатом классе, встретила Шарля холодной зимой, к которой привыкли разве что люди, вампиры и оборотни. Эльфы ходили, укутавшись в меховые накидки, а все остальные смотрели на них с усмешкой, которую Шарль ненавидел. В школе Дулёр эльфов было больше всего, потому что школа находилась на территории эльфийского королевства и была спонсирована государством. Практически каждый достопочтенный эльф считал, что его ребенок должен учиться именно в этом дурацком учебном заведении и пытался отправить своё чадо на юг страны, к морю. Шарль не знал, как у него с такими дурацкими оценками получилось поступить в Дулёр — вероятнее всего присуетилась мама, которая всегда знает кому сколько денег надо дать, чтобы получить желаемое. Шарль не знает, как у него получилось остаться на второй год — вероятнее всего тут уже присуетился отец, который поговорил с директором, пообещав, что Шарль будет хорошо учиться и возьмёт себя в руки. Шарль не стал этого делать. Идти наперекор родителям стало чем-то нормальным, особенно после того, как они разошлись и отец уехал в Плэн — государство оборотней, — а мама нашла себе нового мужа, который так отчаянно пытался стать для Шарля настоящим отцом. В эту ночь Шарль стоял со своими друзьями на крыше одного из маленьких и низеньких административных зданий Дулёр и затягивался очередным косяком с травой. Взгляд его был размытый и сонный, серые глаза потеряли свой яркий свет на фоне красных белков и темного, усеянного звездами неба. Слева рядом с ним стоял Роман, высокий белокурый эльф, а справа Лильян, низкорослый, совсем не симпатичный вампир, лицо которого было таким блаженным, что Шарлю хотелось смеяться — вапмиры слишком любили ночь. Взгляд Шарля опускался на фонари, которые мерцали теперь неприятным, раздражающим светом. В них было что-то неприятное, хотя возможно это было чем-то естественным для эльфов — они не любили современные технологии на инстинктивном уровне. Это однако не мешало Шарлю иметь в кармане своей куртки последнюю модель мобильного телефона и мощный ноутбук в комнате в общежитии. Чаще всего инстинкт проявлялся к технологиям, которые ему не принадлежали, а почему — черт поймёт. — Тебе тоже не нравятся фонари? — спрашивает Роман и взгляд его точно такой же, как у Шарля — без намека на энергию, потускневший, но от этого удивительно спокойный. Шарль кивает, язык отказывается двигаться. Ему нравится, что Роман его понимает. — Кто-то идёт, — Лильян вдыхает воздух, пробуя его на вкус и приседает на корточки, эльфы повторяют за ним. Выходить ночью, да к тому же залезать на крыши, было строго запрещено, и их могли бы исключить на неделю, если бы поймали. Они вытягивают шеи, чтобы взглянуть на дорожку перед ними и видят директора. Страх внутри них начинает отчаянно биться в крови. Кажется, Шарль забыл как дышать. Всё, что он мог делать, это только слушать. С директором был какой-то мужчина. Высокий, статный, всего лишь в одном пальто и длинными русыми волосами. Он был бы похож на эльфа, если бы не такая лёгкая одежда — в такой холод мало кто из остроухих мог позволить себе накинуть одно лишь пальто. — ... может спокойно тут учиться, если не будет постоянно нарушать правила. Это уже второй раз, когда мы её на этом ловим, — говорит директор, продолжая какую-то фразу, что Шарль до этого не мог услышать. — У неё неспокойный нрав. Она впервые оказалась в таком большом и одновременно закрытом социуме. Хочется быть крутой, хочется попробовать что-то новенькое, — объясняет незнакомый мужчина. Фонарь освещает его лицо, и Шарль видит идеальные черты лица, изуродованные некрасивым шрамом на левой щеке длинной с мизинец, но даже он, кажется, красиво смотрелся, если бы не тени, падающие на лицо незнакомца. — Мы уже с ней всё обсудили. Ей, как и любому ребенку её возраста, хочется веселиться, нарушать запреты. — Мы не можем рассматривать её, как отдельного ученика. Она такая же, как и остальные, — хмуро говорит директор. Его седые волосы отливают таинственным серебром, и Шарль невольно ловит себя на мысли, что это очень и очень красиво. — Она не такая! — его собеседник обиженно вспыхнул. Они остановились находясь ровно под краем крыши, где спрятались Шарль и его друзья. — Она дракон. Как вы смеете называть нас обычными. — Ваше превосходство давно уже померкло. Вы сами это знаете, — директор нагло улыбнулся. Его ухмылка была острой, как лезвие, и кажется оно поцарапало самолюбие незнакомца. — Да как вы смеете! — Успокойтесь. У вашей дочери хорошие оценки, это единственная причина, по которой она остаётся здесь. Если она продолжит нарушать правила, я буду вынужден исключить её, как мы исключаем любого другого ученика, — директор говорил серьёзно, не меняя тон, несмотря на ярость его собеседника, которую Шарль ощущал практически физически. Эльф немного потерялся, когда в глазах вспыхнул алый свет, а потом осознал, что это было самое настоящее пламя. Тело директора лежало на полу, а незнакомец отряхивал почерневшие от гари руки. В воздухе пахло сожженной плотью. Шарль глянул на Лильяна, который ужасно боялся огня, и увидел в его глазах дикий испуг. Все, что он смог сделать, это толкнуть вампира в плечо, чтобы тот вышел из ступора. Роман выглядел не менее ошалевшим. Это, чёрт возьми, был их директор. Директор лучшей школы мира. Какого чёрта? Шарль боялся, не мог пошевелиться. Незнакомец перестал отряхивать руки, выпрямился, взгляд его забегал, оглядывая окрестности. Можно было понять его тревогу — он только что убил человека. Оглядевшись пару раз, он покинул место преступления, оставив учеников школы Дулёр в полном оцепенении. Они совершенно не знали, что делать. Страх сковал их сознание, не давая думать. Первым очнулся Роман, который осторожно встал, прислушиваясь. Когда он понял, что никого нет, он легко спрыгнул с крыши, подошёл к телу директора. Взгляд его был внимательным, изучающим, словно он только нашёл интересный образец для лабораторных работ. Он опустился перед телом на колени. Лильян спрыгнул вторым, затем Шарль. Они оба встали за спиной Романа, ожидая, когда тот что-то скажет. — Это невероятно. Тело сожжено изнутри, — наконец прошептал он. Шарль взглянул на труп, а точнее на лицо мертвого директора. Некрасивые морщины изуродовали некогда бывшее красивым в молодости лицо, но теперь оно исказилось в гримасе боли и агонии. Шарлю стало не по себе, захотелось вывернуть желудок наизнанку. — Огонь проник через рот — губы обгорели больше всего. — Отвратительно. Его кровь просто испарилась, — заметил Лильян. Шарль нахмурился. — Они говорили о драконах. Только драконы могут так мастерски пользоваться огнём, — словно лектор проговорил Роман. Он всегда был самым умным из них троих, хотя точно так же прогуливал уроки и зарабатывал этим крупные проблемы. — Но разве у нас есть драконы в школе? — спросил Шарль. — Видимо есть. Девушка, — отметил Лильян. — А убийца видимо её родственник. — Думаешь нам стоит об этом сообщить учителям? — уточнил Шарль. — Это слишком опасно, — прервал их Роман. — Хотите стать, как он? — И что ты предлагаешь? — Найдём девушку, выясним у неё в чём была причина убивать директора. Я не верю, что дело было только в этой перепалке, — Шарль и Лильян знали, что это Роману подсказывает его интуиция, которая почти всегда оказывалась права. По-началу компания не доверяла ей, а потом поняла, что были очень не правы. Роман говорил, что в его роду всегда были предсказатели, возможно у него есть часть их дара. — Ладно. А с телом, что делать? — Оставим тут, как было. Его завтра найдут. Нам не стоит привлекать к себе внимание. Шарль и Лильян кивнули. Они были растерянными, тогда как Роман выглядел точно знающим, что надо делать. Оставалось лишь слушать его. Они направились обратно в сторону общежития, идти до которого примерно десять минут от учебного здания. Шаг у них был слишком быстрый и совершенно не от холода, Шарль даже как-то забыл о нём. Виной тому был всё ещё оставшийся испуг, хотя Роман опять же выглядел слишком уверенно и просто шёл в том ритме, что задали его друзья. Шарль подозрительно его оглядел. Они дошли до общежития, тихо открыли боковую дверь, через которую всегда убегали ночью. Коридоры были темные и противные, на стенах отражались силуэты окон. Шарль побрел к своей комнате, попрощавшись с Лильяном, чья комната находилась в крыле вампиров. Роман шёл за Шарлем, так как они жили совсем рядом. — Ты думаешь мы с легкостью найдём дракона? — шепотом спросил Шарль. — Это будет сложно. Она прячется, — Роман достал магнитную карточку от комнаты и телефон, начав что-то в нём строчить. Шарль чуток выгнул шею и увидел имя контакта, которому Роман собирался отправить сообщение: « Рита. » — Рита? — А, она просто написала мне « спокойной ночи », — рассеянно улыбнулся Роман, убирая телефон. — Ещё одна девочка, чтобы развлечься? — выгнул бровь дугой Шарль. — Ну, типо того. — Ты прям кайф от этого ловишь. — Я люблю быть любимым, — Роман пожал плечами, улыбнувшись той самой улыбкой, от которой тают все девушки, и зашёл в свою комнату. Шарль зашёл в свою. Голова его полна была тревожных и запутанных мыслей, которые стоило бы расставить по полочками, но что-то не получалось. Он скинул верхнюю одежду, оставшись в одних боксерах, и упал на кровать, чувствуя дикую усталость и неизменное головокружение, вызванное дурман-травой. Делать что-то было лень. Мысли то и дело возвращались к трупу и драконам, а это пугало. Шарль понимал, что всё, что ему остаётся, это только спать. И он заснул, чувствуя неприятное ощущение грядущих изменений в его жизни, отправной точкой которых стала эта ночь.