Дитя королей

Я просыпаюсь от настойчивого стука в дверь. Моя маленькая, но от этого ещё более уютная комната, утопает в темноте. Я тянусь рукой к выключателю света над головой. При свете комната кажется ещё меньше, но меня это почти не смущает. — Кто там? — спрашиваю, вставая с кровати и кутаясь в плед, который поднимаю с пола. Бардак — неизменная часть моего мира, моей жизни. На часах семь тридцать вечера. — Это я, — узнаю настойчивый голос Андрея и открываю ему дверь. Лицо моё сонное, слегка опухшее, усталое. В пятницу я всегда заканчиваю уроки в шесть часов дурацкими двумя часами нудной географии, которая забирает всю мою энергию. Я прихожу к себе и просто засыпаю, забыв про ужин. — Привет, ты идёшь сегодня? — На вечеринку? Каждый вечер пятницы жители общежития устраивают вечеринки в ближайшем парке, вытаскивая на улицу свои усталые туши и пытаясь хоть как-то расслабиться, после долгой и мучительной недели учёбы. — Да. — Наверное да, — я потираю сонные глаза, неряшливо размазывая тушь. Андрей лишь смеётся. Он был высоким парнем с карими глазами, тёмной кожей и каштановыми волосами. Под носом росли раздражающие меня тёмные усики, которые этот придурок всё никак не мог сбрить, несмотря на все мои жалобы. Он был приятным человеком, хоть и любил выпендриваться, а так же хорошим другом. — Говорят Шарль привёл своего друга, у которого можно купить травы, — взгляд у Андрея говорит сам за себя — он пытается меня соблазнить на покупку дурман-травы, которую мы оба любим больше, чем алкоголь. Когда я пью алкоголь, я чувствую, как энергия заполняет меня. Это хорошо иногда, а иногда нет. Я не самый энергичный человек — интроверт. Куда мне плескать энергией? Я пью только по поводам или когда мой внутренний мир требует энергичности. Такое случается, когда я испытываю какие-нибудь сильные отрицательные эмоции, перекрыть которые может только алкоголь. Я больше люблю дурман-траву, которую у нас достать можно почти везде — благо эльфы очень любят это занятие, — потому что она расслабляет меня. Внутри меня постоянно бушуют шторма, иногда мне хочется просто сесть на балконе, выход на который есть из моей комнаты, покурить и расслабиться, закрыв глаза. Тогда весь мир становится проще, приятнее, спокойнее. Я вижу, как вокруг происходят события, переворачивающие жизни других людей. Я старательно пытаюсь обходить такое, чтобы позволить своей жизни остаться стабильной. Но совсем недавно запустилась череда событий, которую я уже не в силах остановить. Мой отец убил директора школы. Никто не знает, кто это сделал на самом деле. Тело нашли в школе и ни одного следа убийцы. Но я знаю. Не могу не знать — это убийство было слишком заметным для тех, кто знал, как убивают драконы. Дело в том, что я могу так же. — Ну что, ты в теме? — нетерпеливо спрашивает меня Андрей. — Да-да, конечно. У меня как раз есть наличные. Заходи. Я переоденусь и можем пойти уже. Андрей усмехнулся. Он хотел бросить какую-нибудь пошлую шуточку, но я с упреком посмотрела на него. Переодеваться при Андрее было чем-то нормальным, в том плане, что я чувствовала себя рядом с ним комфортно. Мы были хорошими близкими друзьями, и я знала, что он не из разряда тех лучших друзей из фильмов или книг, что тайно влюблены в свою подругу. У Андрея есть своя собственная личная жизнь, которая совершенно не завязана на мне. Я все-таки захожу в маленькую и скромную ванную комнату в своей комнате и переодеваюсь в свитер и джинсы, вешая школьную форму, в которой она так и заснула, на крючок, где обычно должны висеть полотенца. Андрей уже подаёт мне куртку. — Сигареты? Зажигалка? Карточка от комнаты? Я улыбаюсь. Мне нравится его забота, потому что она искренняя. Я ему не чужой человек, и наши отношения не испорчены сексом. — Всё взяла. — Хорошо. И пообещай, что не кинешь меня ради своего Романа. Вот тут уже я смущаюсь. Роман был эльфом, который занял моё сердце с того самого момента, как однажды мы в одной большой компании поехали в ближайший прибрежный городок на пляж. Я тогда не планировала купаться, а точнее по глупости забыла купальник у себя в комнате, и Роман, увидев моё разочарование, просто подхватил меня на руки и бросил в море. Я слишком люблю море, чтобы злиться на такую глупость, хотя, как девушка, я имела полное право на него разозлиться. Мы тогда раньше не общались, но в тот день он дал мне свою одежду, помог переодеться, поддерживая полотенце. Это было очень мило с его стороны. Он виновато улыбался, а я понимала, что постепенно в него влюбляюсь. Я люблю чувство влюблённости, несмотря на то, что оно может принести за собой неограниченное количество проблем, о которых я потом буду жалеть. Оно легкое, заставляющее тебя возвышать вещи, на которые ты раньше не особо обращаешь внимание. Я достаю из кармана телефон, пока мы выходим из общежития, и набираю сообщение: « Ты идёшь сегодня на вечеринку? ». Мой эльфийский не настолько хорош, чтобы свободно на нём разговаривать, не ощущая никакого стеснения, но в переписках это совершенно незаметно. К сожалению, в Дулёр мало кто говорил на языке людей, за исключением самих людей, и поэтому всем надо было учить эльфийский. Это был не самый лёгкий язык, особенно, если кто-то такой, как я, приехал в эту страну со знанием лишь грамматики и с нулевым словарным запасом. « Я уже там. Жду тебя. » Моей глупой улыбке нет конца, и Андрей закатывает глаза. Он сразу понимает, что послужило причиной такого подъема настроения, и надеется, что я не начну свою очередную глупую тираду про то, какой же Роман всё-таки хороший человек. Постоянное Андреено « Будь осторожна » я пропускала мимо ушей. Роман хороший, твердила я себе. Мы вышли на улицу, окунувшись в холодный февральский воздух. Я почувствовала, как он пробирается мне под куртку, и невольно вздрогнула. Быстрый шаг, которым мы привыкли ходить с Андреем, разогревает. Я ненавижу холод в виду своего происхождения — мне ближе жара, когда асфальт, кажется, плавится, а каждый только и хочет, что выпить какой-нибудь холодный освежающий напиток или нырнуть с головой в бассейн. — Замёрзла? — бросает на меня взгляд Андрей. — Может пойдёшь обратно в общежитие? — Пф, не дождёшься, — я усмехнулась. Я не выгляжу тусёршей, я выгляжу скорее, как прилежная девочка, послушная, с хорошими оценками. На самом деле я почти что полная противоположность. Я не слушаюсь родителей, учусь хорошо только благодаря смекалке, а не старательной работе, люблю ходить на вечеринки, укуриваться или напиваться. Мои родители знают это, и я ничего не могу поделать. Иначе мне жить становится слишком скучно, а я так не могу. Я ненавижу скуку. Она выедает мне мозг получше нашей учительницы по эльфийской истории, чей занудный голос иногда преследует меня даже после уроков. На самом деле это мои родители воспитали меня такой. Они всегда говорили мне, что я должна жить, как хочу. Что только я в праве решать кем мне быть, что делать, как развлекаться. Они никогда меня не осуждали за что-то, потому что это не было принципом нашей семьи. Мы были свободными и не позволяли ни другим, ни друг другу эту свободу блокировать. За это я не могла не любить свою семью. Небольшой раскол произошёл только, когда мама отправила меня в Дулёр. Зачем? Ни один дракон не оканчивал эту школу, хотя бы потому что о драконах многие представители рас уже давным-давно забыли, посчитав их родом вымершим. Мне старательно приходится скрывать свою истинную сущность, выдавая себя за полукровку — смесь эльфа и человека, девушку, которая всю свою жизнь прожила в стране люде, но по настоянию родителей переехала туда, где родилась. Легенда казалась мне смешной, но все в неё верили. Ни один учитель не был в курсе, кто я такая на самом деле. Кроме директора. И я знала, что не нравлюсь ему. Меня исключали из общежития уже два раза, за то, что меня спалили пьяной и за то, что Андрей курил у меня в комнате и из-за чего включилась пожарная сигнализация. Каждый раз, когда меня вызывали к директору, он смотрел меня, словно я совершила преступление против всего мира. В какой-то степени я была даже рада, что он умер. Но в какой-то я считала это ужасным. Особенно учитывая тот факт, что это сделал мой отец. — Ты чего такая серьёзная? — Андрей толкает меня в плечо. Мы уже вошли в парк и почти дошли до столиков для пикника, возле которых обычно и проходила вечеринка. Я уже слышала громкую музыку и чувствовала запах разожжённого костра. — Я просто опять думаю о смерти директора, — призналась я. — Забей. Да, смерть странная. Но это не наше дело. Не стоит портить себе настроение глупостями. Я кивнула, хотя Андрей всё равно этого не заметил. Мы оказались подхвачены небольшой группой тусующихся. Всем было в районе шестнадцати-девятнадцати лет, от кого-то уже пахло алкоголем, кто-то только делал первые глотки. Народу было меньше, чем обычно на весенних или осенних вечеринках, когда тепло, но всё равно в воздухе ощущалось веселье. Я проследила взглядом за Андреем, который пошёл здороваться с кем-то из девушек и поискала Романа. Высокий эльф со светлыми волосами сидел за одним из столиков, спиной ко мне, а напротив него Шарль и его друг, которого я не знала. Скорее всего это именно он и является тем самым дилером дурман-травы. Я подхожу к Роману со спины и обвиваю его шею руками, вдыхаю его цветочный одеколон, от которого порой просто крышу сносит. — А вот и ты, — улыбается эльф, поднимая голову. Я легко целую его в губы, чувствуя их горький вкус. — Мы тут уже водку начали пить. Вот поэтому губы и горькие. — Шарль, я могу купить у твоего друга? — спрашиваю я, отвлекаясь от Романа, как бы показывая свою независимость от него. — Это Киллиан, — отвечает эльф. Шарль был не менее симпатичный, чем Роман, но я никогда на него особо не заглядывалась. Высокий, с темными каштановыми волосами, кажется, зелёными или карими глазами — я честно не помнила или даже не замечала. — Рита, приятно познакомиться, — улыбаюсь я, строя из себя вежливую девочку. — У тебя можно купить? Мы говорим на эльфийском, и я знаю, что у меня милый и симпатичный акцент. По крайней мере так всегда говорил Роман. Я вижу, что Киллиан внимательно меня рассматривает, практически оценивает, но я не смущаюсь под этим взглядом. Стойко его выдерживаю. Уверенности придаёт Роман, положивший щеку мне на руку и прикрывший глаза, создавая впечатление умиротворённости. — Можно. У тебя деньги с собой? — у Киллиана голос оказывается не таким басистым, как я предполагала. Сам он очень худой, словно сидит на каких-то тяжёлых наркотиках, с немного взлохмаченными волосами и с небольшой бородкой. Я сразу распознаю в нём оборотня. Да и логично было, что Шарль дружит с кем-то вроде него, потому что он из тех немногих эльфов, что учится в классе, где дополнительно так же преподают уроки, связанные с культурой оборотней. Кажется, Роман рассказывал, что Шарль хочет поехать к своему отцу работать в Плэн. — С собой, — я лезу в карман, достаю одной купюрой двадцать аржанов — эльфийская монета, — и протягиваю её Киллиану. — Две грамма, пожалуйста. — Ты будешь курить сейчас? — мурчит, словно довольный кот, Роман. — Да. Скрутишь? — я целую его, а затем сажусь наконец рядом. — Руки замёрзли. — Хорошо, — он расплывается в довольной улыбке и перебрасывается какими-то взглядами с Шарлем, но я стараюсь не обращать на них внимание. Я оглядываюсь, в поисках Андрея, который просил меня его не кидать, но он, кажется, разговаривал с какой-то девушкой. Киллиан достал два пакетика дурман-травы по одному грамму каждый и протянул их мне. Роман взял один, достал специальные листочки и картонку, чтобы сделать фильтр, и начал крутить. Я поймала на себе немного взволнованный взгляд Шарля, и вопросительно посмотрела на него, но он всего лишь улыбнулся. На мгновение мне показалось, что эта улыбка очень милая, и она даже не кажется фальшивой.