Без границ

      Я смотрю на Цуру-сан,* а она на меня. У меня шалят нервишки, она само спокойствие. Тут она подводит меня за руку к чайному столику. Усаживает на стул и всё это проделывается молча. Мне чёт ссыкотно, так блять стало. Вице-адмирал достала из-под стола чайник с заваркой чая и пачку вафелек. Забыв с кем рядом нахожусь, я спросил:       — А печенек Гарпии нет? — с разочарованием протянул я.       — Пойди у Гарпа спроси и возвращайся. У меня отменный чай, — проговорила с гордостью эта непримиримая женщина.       — Я мигом! — спохватился я, судорожно припоминая где кабинет деда.       Ускакав по направлению печенек, от чего-то вспомнилась детская песенка. Про молодую лошадь. К чёрту, иду на поворот и врезаюсь в кого-то, едва не падая. Но меня подхватывают под талию так бережно, что мне прям страшно. Смотрю на Акаину, а он на меня. Щёки адмирала стремительно краснеют. Нет, нет, нет! Только не это! Быстро выскальзываю из его рук и бегу с такой скоростью, что кажется даже пола не касаюсь. Влетаю в кабинет Сенгоку-сана. А там и Гарп. Как раз. Захлопываю дверь и прилипаю к ней левым ухом, встав втрипогибели, так чтоб при малейшем намёке — выпрыгнуть в окно. Ну или спрятаться за дедой, на крайняк за главнокомандующим. Прислушиваюсь. Деда шерудит пакетом.       — Тшшшш, — нервно шикаю на Гарпа, прикладывая указательный палец правой руки ко рту.       Дед замер, а Сенгоку-сан смотрит удивлённо. И снова скользящий взгляд тормозит на бёдрах, талии, груди и лице. Я пока прислушиваюсь к любому шороху в коридоре. Отсчитав до трёх, открыл дверь и помотав головой влево-вправо, стёр пот со лба. Опустил взгляд вниз, наткнулся на три белых ромашки, перемотанных куском порванной светло-розовой занавески и записку.

«Прости. Не хотел тебя напугать. Ты милая. Ещё раз прости… Сакадзуки (Акаину)»

      Мамочка, что я такого плохого сделал? Затянул цветочки с запиской в кабинет и резко со всей дури захлопнул дверь. Ну его в жопу! Поворачиваюсь к Гарпу и складываю руки в жесте мольбы.       — Монки Д., печеньки, пачки три, не найдётся для меня? — и чую как дед ловит челюсть.       — Гарп, ну дай ты ей печеньки! — взмолился Сенгоку, не выдерживая моих актёрских навыков. — А вы часом не моя сестра близнец?       — Нет, — спокойно отвечаю я, а деда в тихую сдерживает смех. — Я Сенгору Будду, ваша противоположность из параллельного мира. Разве «Чёрная клетка» Хин не передал письмо с объяснениями Гарпии? — удивлённо хлопнув глазами и надув губки, осведомился я. — Ой, — хлопнул себя по лбу. — Гарпу! У вас же тут Монки Д. Гарп.       — Да-а? — Сенгоку-сан с прищуром покосился на деда, так что тот подавился печенькой. Я подойдя двинул кулачком в грудину. Дед печеньку выплюнул. — Хин приходил. А почему письмо не мне?       — Спросите Вегапанка, — смущаясь ответил я. — Это же вообще была её идея — посмотреть что в соседнем мире. Буквально пару дней назад установила, что другие миры есть, так сразу давай всех агитировать, — тяжко вздохнул. Как хорошо, что я с фантазией прекрасно лажу.       — Не хотите — не говорите, — замахал руками Сенгоку-сан. — И давай на ты? Всё же, как ни как один и тот же человек. Даром, что пол другой.       — Я только за, — мило улыбнувшись и положив «букетик» с запиской на стол, схватил обеими руками правую руку Сенгоку-сана и начал со всей силы сжимать, якобы от полноты чувств.       Отпустив руку Будды, развернулся к недоумевающему деду. И подойдя к нему, гепнул рукой по столу пару раз:       — Печеньки, Гарп, печеньки! — повторил я, для убедительности даже чуть влил вв в руку. Деда тут же выложил четыре пачки. — Спасибо, — смущённо покраснев, забрал пачки, развернулся и вышел из кабинета.       На всех порах летел я к Цуру-сан с печеньками от Гарпа. Лечу я значит на радостях, а тут таакаая картина маслом. Посреди коридора стоит Акаину и спорит со светиком. И всё бы нечего, если бы не Аокидзи, который тихонько так, лазя под ногами своих коллег, завязывает им шнурки крест накрест. Шнурки с левого ботинка светика с левым магмового и так же с правыми. Замечает меня, шикает и уползает к стенке. Медленно, прислонившись спиной к стене, по стенке идёт ко мне. Прячется за меня. Кивком указывает на спорящих.       — Кхм, кхм, — заявил о своём присутствии. — Пройти-то можно?       — Конечно, — одновременно проговорили спорщики и намереваясь разойтись по разным сторонам, двинулись в противоположные стороны. И тут прозвучал смачный такой БУБУМСЬ! Вот это реально эпичное падение. А как они красиво упали друг на друга. Снизу Акаину, а сверху Борсалино, в позе солдатика. Вышло так будто магмовый лёжа обнимает светика, а тот пытается подняться.       — Пф! Хахахаха! — согнувшись от смеха заржал у меня за спиной синий фазан.       — Кудзааан! — скинув обувь Акаину пролетел мимо меня, вслед за Аокидзи. — Прошу прощения! — на бегу орал красный под цвет своего смокинга, адмирал, пытаясь догнать хохочущего как безумного, коллегу.       — И правда, прошу прощения. Они так постоянно, — ответили мне на невысказанный вопрос, развязывая шнурки. — Ох, чуть не забыл, — светик, достал из-за пазухи коробку конфет. — Это вам.       — Спасибо, — ответил на автомате забирая предложенное и пошел к вице-адмиралу на чаёк, даже не оборачиваясь.       Наконец зайдя в кабинет Цуру-сан, показал ей печеньки и конфеты. Удивившись самую малость, коробке конфет, она залила кипяток в чайничек с заваркой, и по помещению поплыл приятный аромат ванили и жасмина. Вот теперь можно насладиться чаем за приятным разговором. Мы говорили на разные темы. Кстати она быстро просекла, что я не то что не Сенгору, но и то что я мужик. Все оправдывания она пресекла на корню. И лишь спросила, остановив дальнейшие отговорки:       — А как тебя хоть зовут?       — Монки Д. Макс, — пожав плечами и хлебнув чайку, ответил я, изрядно так перенервничав.       — Ещё один внук у этого засранца? — хмыкнула Цуру-сан. — А вот у меня ни детей, ни внуков. И заводить как-то поздно, — тихо проговорила с тоской вице-адмирал.       — Ну, приёмных никогда не поздно заводить. Лучше поздно, чем никогда, — нравоучительно произнёс, хрустя вкусными печеньками.       К конфетам так и не притронулся. Может паранойя, но когда я хотел взять одну конфетку мне привиделось, что я после этого сильно так воспылал безграничной любовью к Борсалину. Не знаю есть-ли здесь приворотные зелья, чары или что-либо подобное, но рисковать я что-то не хочу. И Цуру-сан тоже не дал взять конфеты. «Великий Тактик» тяжко вздохнула, взяла печеньку и продолжила:       — А может ты мне поможешь?       — Как? — не понял я подвоха и даже от шока чуть чай не разлил.       — Стань и моим внуком, — хитро попросила Цуру-сан. — Можешь носить фамилию Гарпа, но при этом будешь и моим, и его внуком. Ну, так как? — поинтересовалась она.       — А давайте, — махнув уже на всё рукой, согласился.       Делать-то нечего. Сидим мы значит, уже с бабулей и пьём чаёк. А где-то в коридоре босой Акаину преследует хохочущего Аокидзи, дёрганный Гарп боится посмотреть на нервничающего, а от того и ходящего из стороны в сторону Сенгоку, и чайки шарахаются от мурлыкающего Кидзару. А новобранцы ничего не понимая, пытаются адаптироваться в условиях кошмара, что я натворил. Удачи им. А у меня чаёк и печеньки.