Ты украла моё сердце...

— Если бы я не знал, что брат тебе заплатил, то я решил бы, что ты приехала ко мне по своему желанию, Анна, — кончиками пальцев невесомо гладит моё плечо. — Зачем ты делаешь мне больно, Том? — чуть поворачиваю голову, но в темноте не видно его глаз. Только тёплое дыхание обдаёт ветерком моё лицо. — Если бы я не хотела, то я бы ни за какие деньги не согласилась бы. — Продаёшь своё тело и время, — усмехается он. У меня в груди всё сжимается. Горько слышать такие слова, хотя они отчасти и правда. — Совмещаю полезное с приятным, — отвечаю тихо, чувствуя, что губы уже начинают дрожать от обиды. — А меня ты чем считаешь? Полезным или приятным? — Тебя я считаю полным дураком. На пару с твоим братцем, который решил всё это организовать. — Ты могла отказаться. — Не могла… Не хотела. — А чего же ты хотела? — Хотела увидеть тебя. — Тогда ты получила гораздо больше, чем ожидала, не так ли? — Так. Спасибо, что был настолько мил. Что поддержал мою игру. Мне пора, — нет, я правда, становлюсь какой-то истеричкой. Готова рыдать по любому поводу. Хорошо ещё, что Корина использовала водостойкую тушь.       Том включает ночник и жмурится от неяркого света. Я выскальзываю из-под пледа и собираю свою одежду. В кармане пиджака мягко вибрирует телефон. — Вы там живы? — врывается в пространство жизнерадостный голос Билла. — А мы вот с твоим братцем тут, кажется, славно напились! — Не слушай его, девочка моя, — слышится голос моего телохранителя, — я трезв как стёклышко. А вот этого мелкого паршивца уже пора бы отконвоировать в постельку. — Ну, в общем, мы едем домой, — радостно оповещает меня Билл, — мы тихонечко, ладно? Как мышки. Шмыг! — Алкоголики, — в сердцах бросаю я, отключая связь. — Наши братья едут сюда. Как только Билл будет тут, мы с Максом уедем. Я выполнила свою работу.       Том молчит. Не глядя на него, ухожу в ванную, чтобы до приезда Макса привести себя в порядок.       Делаю шаг из ванной, чтобы оказаться зажатой между стеной и гибким бронзовым от загара телом. — Неужели ты не понимаешь? Мне больно, так же как и тебе, — шепчет, словно в бреду, — не привязывайся ко мне, детка. Всё, что я могу тебе обещать — это каждодневная порция боли, щедро приправленная ревностью. Беги от меня. Забудь, как кошмарный сон. — Ты сам знаешь, что это невозможно, Том, — осторожно, боясь спугнуть его, прикасаюсь к обнажённым напряжённым плечам. — Тогда останови меня… Пока ещё можешь. — Не могу. Я сильная, но не рядом с тобой. — Чёрт, — пуговицы от моей рубашки звонкими дождинками прыгают по полу, Том легко подхватывает меня, заставляя ногами обвить его талию.       Нас отвлекает грохот, раздавшийся на первом этаже. Том недовольно морщится, но отпускает меня и подтягивает свои безразмерные джинсы. — Я сейчас вернусь.       Если он думает, что я буду дожидаться его, то зря. Мне же тоже интересно. Надеваю его футболку, которая на мне смотрится ночнушкой на вырост, и босиком спускаюсь вниз. Том пытается удержать в вертикальном положении собственного брата, Макс с чуть смущённой физиономией стоит чуть поодаль. — Ааааннааа, — блеет Билл, качнувшись в мою сторону, — клёво выглядишь. — Ты тоже, — подхожу к нему и закидываю его руку себе на плечо, помогая Тому. Вдвоём доводим Билла до его комнаты. — Пьянь мелкая, — ворчит Том, вытаскивая брата из облегающей футболки, в то время как я снимаю с него кроссовки. — Как же это эротично, — мычит Билл, — раздевать одного меня в четыре руки… Братик, ну вот почему ты не девушка? Было бы прикольней! — Было бы, — соглашается с ним Том, — если бы ты трезвый был.       Совместными усилиями вытряхиваем Билла из джинсов. Он хихикает и цепляется за сползающие боксеры. — А это… ну там массаж, сказку на ночь… — бормочет он, пока Том накрывает его одеялом. — А пятки не почесать? — Том вскидывает одну бровь, в упор глядя на близнеца. — Да-да, если не трудно, — Билл копирует выражение его лица. Том фыркает и, взяв меня за руку, выходит из комнаты. — Так на чём мы остановились? — тихо спрашивает он, когда мы снова оказываемся на его кровати. — На самом интересном…       Я гляжу на серое от предрассветных сумерек лицо Тома. Чуть приоткрытые губы так и тянут к себе, маня сладким обещанием поцелуя. Осторожно встаю с кровати, надеваю Томовскую футболку и собираю валяющиеся на полу вещи. Лучше уйти так, не прощаясь. Иначе будет больнее. Даже если он будет шутить, я не смогу улыбаться в ответ с должной искренностью. — Макс, — шепчу я в темноту гостиной. — Да? — Поехали. Нам здесь больше нечего делать. — А ты знаешь код от сигнализации? — Чёрррт! — Так что возвращайся под тёплый бок Тома и спи спокойно, — Макс зевает и ворочается на диване, устраиваясь удобней. Швыряю вещи на диван, надеясь, что попала всё-таки в своего телохранителя, и почти бегу наверх. В комнате Тома меня ждёт сюрприз — моё место занято Биллом. — Иди сюда, — слышу его хриплый шёпот, — места хватит. Да не бойся, не съем я тебя. Так, понадкусаю слегка. Ну же? — И часто вы спите вместе? — я ныряю в небольшое пространство между близнецами, и Билл тут же по-хозяйски притягивает меня ближе к себе. — Всегда, когда появляется такое желание, — Билл сонно целует меня в нос и практически мгновенно проваливается в сон. Я прислушиваюсь к их синхронному дыханию, ловя ритм, следуя за которым, вскоре засыпаю сама.       Второе пробуждение было более приятным, нежели первое. Тёплая, уверенная в своих действиях ладонь, проникнув под футболку, гладит мой живот. Интересно вот только чья ладонь? Приоткрываю один глаз и встречаюсь взглядом с весёлыми глазами Тома. — Привет, — он склоняет голову, чтобы прикусить кожу у меня на шее. Чувствую, как стадо мурашек бежит по всему телу. Потому что ладонь, явно принадлежащая Биллу, прокалывает дорожку прикосновений по моему боку. Шикарное начало утра, ага… — Кажется, мне уже пора. Если напоите на прощание кофе, я даже спасибо скажу, — предпринимаю попытку выкарабкаться из окружения братьев, которая успешно проваливается. Четыре руки хватают меня за футболку и заваливают обратно на кровать. — А как же сказать нам доброе утро? — певуче интересуется Билл. — Доброе утро, мальчики, — послушно говорю я, хотя понимаю, что совсем не этого они ждут. Ибо очевидность их намерений хорошо чувствуется моими бёдрами. Они молчат, одинаково улыбаясь, и ждут моей реакции. — Мы так не договаривались, — упираюсь ладонями им в животы и пытаюсь отодвинуть братьев от себя. — Да ладно тебе, Билл доплатит, у него денег много, — Том приподнимает в ухмылке уголок губ. — Тогда ему проще заплатить тебе и трахайтесь вдвоём хоть до потери пульса. — Мы за это денег не берём. — За ЭТО я тоже денег не беру, — со всей силы заезжаю локтем Тому в солнечное сплетение, и пока он шипит от боли, всё-таки выкарабкиваюсь из кровати. — Откройте нам дверь, — прошу братьев, уже находясь возле лестницы.       Злость накрывает такими волнами, что их впору называть цунами. Приходится прикусывать щёки изнутри, чтобы не сорваться. Макс смотрит на мою перекошенную физиономию и хмурит брови. — Он тебя обидел? — Да. — Хочешь, я поговорю с ним? — Единственное, что я хочу — это побыстрее убраться отсюда, — сажусь на диван, чтобы натянуть гольфы и надеть туфли. Макс шумно вздыхает, но молчит. Знает, что в таком состоянии меня лучше вообще не трогать и ни о чём не спрашивать. Хотя, если видит, что мне хреновей уже не куда, специально провоцирует, чтобы я прооралась, отплакалась, выпустила пар…       Через полчаса тихий, как пристукнутый пыльным мешком, Билл провожает нас до поста охраны. Очень хочется съязвить по поводу того, что Том испугался-таки за сохранность собственного мужского достоинства, но устраивать безобразную сцену разборок… это не совсем в моём духе. Я действую по-другому, и я не я буду, если оба Каулитца не проклянут тот день, когда они меня впервые увидели. Да, Львы мстят масштабно, от всей своей широкой царственной души. — Нам нужно ещё раз наведаться в их дом, — оповещаю я Макса, как только мы садимся в вызванное такси. Ехать с кем-то из братьев я категорически отказалась. — Зачем? — Начну с мелких неприятностей. — Ась, что он тебе сказал? — Это принципиально? Ничего такого, просто окончательно уверился в том, что я блядь, готовая за деньги на всё. — Хорошо, что ты не сказала это там. Я бы башку ему отвернул, — успокаивающе хлопаю Макса по колену. — Не надо. С этого момента их жизнь итак превратится в их маленький персональный ад. И я там буду с вилами.       В гостинице тут же залезаю в душ. Чувствую себя так, словно меня вываляли в грязи. Яростно тру себя мочалкой, пока бессильно не опускаюсь в ванную. Душившие меня слёзы наконец вырываются наружу, заставляя меня скулить, как побитую собаку. Я открылась, доверилась… Нет, в этой жизни мне однозначно не везёт с мужчинами. Со многими моими бывшими мне удавалось сохранить нормальные отношения. Исключением стал мой экс-муж. Нет, с одной стороны я его понимаю — когда женщина говорит, что вас больше ничего не связывает, кроме ребёнка, то это больно. Но если это действительно так? Лично я не могу быть рядом с человеком, к которому ничего не испытываю. Разве только благодарность за дочку, за то, что она у меня есть.       Из душа выхожу с мыслью, что надо позвонить домой, пообщаться с дочкой. Заказываю звонок в Москву, и буквально через 10 минут слышу жизнерадостный голос дочери. Она трещит как сорока, стремясь рассказать мне всё интересное, что с ней случилось. Слушаю не перебивая. — Мам, а когда ты приедешь? — Летом. Как только у тебя начнутся каникулы. И у меня для тебя будет замечательный подарок. — Здорово! Тебе дать бабушку? — Давай.       Несколько минут общения с мамой. Для неё я работаю в издательской фирме и часто езжу заграницу в качестве переводчика. Регулярно перевожу на счёт деньги для дочери. Хотя это и неправильно, что большую часть времени мы не видимся. Но когда выдаётся свободно время — я сразу же возвращаюсь в Москву, или если у дочки каникулы, то мы вместе куда-нибудь едем. На новогодние каникулы, например, ездили в Прагу.       Как только кладу трубку, раздаётся звонок внутренней связи. — Алло? — Фройляйн Вунш, к Вам посетитель. Герр Каулитц, — пальцы сжимают трубку, словно в горячем желании её придушить. — Скажите ему, что он может подняться. Спасибо.       Вот интересно, кто из братьев?       Бодрой козой прыгаю по номеру, одеваясь. Лёгкие джинсы, любимая мешковатая футболка… Влажные, рассыпавшиеся по плечам волосы. Вежливый стук в дверь. Глубоко вздыхаю, прежде чем открыть дверь. Том. — Заходи, — с некоторой долей удовольствия отмечаю его виноватый взгляд. — Я не умею просить прощения, — тут же заявляет он, как только я поворачиваюсь к нему лицом. Опираюсь спиной на дверь, не рискуя подходить к нему близко. Кто знает, как дальше наша беседа пойдёт. Том, тем временем, комфортно располагается в кресле. — А тебе нужно моё прощение? И вообще, за что я должна тебя прощать? За то, что ты сказал правду? — Даже если это и правда, мне не надо было так говорить её. — Том, зачем ты пришёл? Очистить свою совесть? Тебе нужно моё прощение? ОК, прощаю. Стало легче? — Нет, — мотает головой Том. — Ну, ничего не могу поделать. Да и, в конце концов, какая разница. Том, мы с тобой взрослые люди, да? Встретились, переспали, разбежались. Больше никто никому ничего не должен. — Я не хочу разбегаться, зная, что обидел тебя. — Господи, детский сад, штаны на лямках, — бурчу по-русски себе под нос. — А чего же ты хочешь, золотая рыбка?       Вопрос, кажется, ставит его в тупик. А вот действительно, что он хочет? На кой он сюда припёрся-то? — Не молчи, Том. Давай я всё скажу, если ты сам не можешь, и разойдёмся. Ты был прав. Я просто делала свою работу. Я получила сценарий, деньги за его выполнение. Согласись, я выполнила своё задание на отлично, и даже слегка его перевыполнила. Но за секс с тобой Билл мне не платил. Я сама этого хотела. — Я знаю, — бурчит Том. — Вот за это и … прошу прощения. — Ну, вот видишь, не так это и трудно, — стараюсь улыбнуться, но на душе кошки скребут: не люблю я такие вот душещипательные разборки, когда нужно и понять человека, и сохранить собственное «лицо». — Мы ещё увидимся? — Нет. Это совершенно лишнее, Том. Вы для меня всего лишь… — глубоко вздыхаю, перед тем как нанести очередной удар наотмашь, — клиенты. Очень выгодные, не спорю, но я не хочу переносить вас в разряд постоянных. Не в моих правилах. Иначе это уже будут не рабочие отношения.       Взгляд Тома моментально становится злым. Чувствую, что этим выпадом я ударила больнее, чем сама рассчитывала. — Какая же ты всё-таки расчетливая… тварь… — он стремительно поднимается из кресла. — Спасибо за комплимент. — Но знаешь, — он подходит ко мне. Я инстинктивно прижимаюсь к двери спиной ещё сильнее. Упирается ладонями по обе стороны от моего лица, — если бы ты была другой, то я вряд ли бы заметил тебя.       Прижимается ко мне всем телом, словно напоминая эту приятную тяжесть, испытанную сегодняшней ночью. Вся моя выстроенная за недолгое пребывание в душе стена рушится как карточный домик, и я могу только мысленно скулить и цепляться за его футболку. Запускает пальцы мне в волосы, вжимаясь губами ещё сильнее, буквально насилуя меня своим языком. — Я покорю тебя. Сломаю, если будет нужно. Но ты будешь моей, не за деньги… Ну вот как объяснить этому дураку, что не надо меня ломать, что я и так практически его? Но, если ему хочется поиграть в Вильгельма-завоевателя, то я приму условия его игры. Тем более что и мне самой она нравится.       Осторожно прикусываю его нижнюю губу, языком играя с пирсингом и глядя Тому прямо в глаза. В них уже нет злости, только желание. Руки сами тянутся к ремню на его джинсах. Он не против…       Кажется, Том решил отомстить мне за все мои слова — он неутомим как грёбаный зайчик-энерджайзер. Не отпускает одну даже в душ. — Обожаю мокрых девушек, — похабно улыбается, пытаясь меня поудобней пристроить в душевой кабинке. Но я, как всегда из вредности характера, верчусь и не даю ему осуществить его намерения. — Ну, нет уж… Пока я не оставлю тебе море впечатлений от общения со мной, ты от меня не отделаешься. — Нежнее, Том, нежнее, — смеюсь я, снова выскальзывая из его объятий. Том фыркает и отплёвывается от попавшей ему в лицо воды. Сейчас он выглядит как никогда уютно.       Вдвоём заворачиваемся в огромное махровое полотенце и, постоянно спотыкаясь и чуть не падая, идём обратно в спальню.       Я сама хочу насладиться его обществом по полной программе, ведь неизвестно, когда мы увидимся ещё раз и увидимся ли вообще. — Есть предложение сходить куда-нибудь перекусить. А потом… поедем ко мне? — Насчёт перекусить согласна. А к тебе зачем? Мне лично и тут неплохо. — Я хочу провести с тобой всю ночь, — простота его суждений просто обезоруживает. — Только ты? Или за Билла будешь доплачивать? — не могу упустить возможность позлить его. — Сам доплатит. Если денег хватит, — целует меня в ладонь, а глаза хитрые-хитрые. — Неа, не хватит, — встаю с кровати и подхожу к сумке с одеждой. — Поможешь мне одеться?       Он удивлён просьбой, но послушно наматывает полотенце на бёдра и подходит ко мне. — Выбирай сам, — подталкиваю его к сумке. Хочу заметить, что процесс одевания зачастую действует на мужчин куда более возбуждающе, нежели раздевание. Губы Тома раздвигаются в хищной улыбке, когда он вытаскивает из сумки маленькие трусики на застёжках. — Эти!       К завершению одевания я уже не уверена, что сейчас Том не плюнет на свою затею поесть, и не станет раздевать меня обратно. Но он старается, очень старается держать себя и свои гормоны в руках. — Ну что, едем? — Том поднимается из-за столика, пряча кредитку в бумажник. — Едем. Ты отвезёшь меня в гостиницу. — Нет. Я отвезу тебя к себе, или я останусь у тебя. Выбирай. — Это не те варианты, из которых можно выбирать, Том. — Значит, ко мне, — удовлетворённо улыбается он, помогая мне надеть пиджак.       Улыбаюсь в ответ, чувствуя себя в первый раз серьёзно влюбившейся первокурсницей. На деле Том оказался как-то большим мужчиной, чем мог показаться на первый взгляд. Хотя и держится несколько насторожено, что, впрочем, ему простительно. Когда каждый день ты просыпаешься с мыслью, что тебя хотят несколько сотен тысяч девчонок, то трудновато перестроиться на просто отношения. Господи, ну какие у нас отношения? — тут же одёргиваю сама себя. Нас сближает только секс, ничего больше, пора бы уже это запомнить. — На следующей неделе мы улетаем в Америку, — врывается в моё сознание голос Тома. Жмурюсь, возвращаясь в реальность. — Надолго? — А что? — усмехается, — Скучать будешь? — Даже и не надейся. — Телефон оставишь? — Что, будешь звонить? — я тоже не упускаю возможности поддеть его. — Нет, Том, я слишком часто путешествую и меняю номера, так что ни к чему это. Да и в принципе не надо. Не вижу смысла. — Я не всем такое предлагаю… — Я должна радоваться, что ты решил сделать для меня исключение?       Обиженно замолкает, сосредотачиваясь на дороге. Ну что я за мегера такая? Климакс вроде пока не начался, и ПМС нет… Чего я так бросаюсь на бедного парня? Ответ на удивление прост — я боюсь потерять его. Но очевидность этого факта становится таким открытием для меня самой, что я в полной растерянности начинаю грызть ноготь на большом пальце руки. — Чёрт, — Том отводит мою руку, — ты прям как Билл. Чуть перенервничает, тоже начинает пихать пальцы в рот. — Прости, — я ловлю его ладонь и чуть сжимаю тёплые музыкальные пальцы. Том удивлённо смотрит на меня. Я отпускаю его ладонь, но лишь для того, чтобы накрыть её своей, когда он сжимает рычаг переключения скоростей.       Выныриваю из ласковых объятий сна, когда под подушкой начинает бешено вибрировать телефон. Макс. В темноте нахожу футболку Тома, спешно надеваю её и ухожу на кухню. Там можно и покурить и поговорить спокойно. — Ты где? — Я у Тома. — Я так и знал… Простила? — Простила, — задумчиво затягиваюсь невкусным «Marlboro» Тома. Дым горчит, и хочется скорее прополоскать рот, чтобы избавиться от этого прикуса. — За тобой приехать? — в голосе явно слышны интонации «не наделай глупости, девочка». — Не надо, брааатик, — дурашливо тяну я, слушая заливистый смех Макса. — Я больше не позволю ему обидеть меня. По крайне мере, не в этот раз. — Пусть только попробует. На этот раз я тебя слушаться не буду, и сверну его дурную голову. — Я тебе помогу, — хихикаю и, не сдержавшись, выкидываю-таки противную сигарету. Но курить очень хочется… Обвожу взглядом кухню, краем уха прислушиваясь к бормотанию Макса. Ничего достойного, что могло бы заменить сигареты. — Аська, ты меня не слушаешь! — возмущается Макс. — Не слушаю, — соглашаюсь я. — Потому что, во-первых, я хочу курить, во-вторых, есть, а в-третьих, сейчас вообще-то три часа ночи и до твоего звонка я вполне замечательно спала. — Пороть тебя некому, — выдаёт сакраментальную фразу мой телохранитель. — Умгу, — я влезаю в холодильник и, найдя там баллончик со взбитыми сливками, выдавливаю порцию прямо себе в рот. — Алекса, — слышу голос Том, быстро проглатываю сливки и, шепнув Максу: — Пока! — захлопываю холодильник. Сонно щурящийся Том в одних боксерах стоит на пороге кухни. — Ты чего? — хриплым ото сна голосом спрашивает он. — Ем, — кратко отвечаю я и в подтверждение своих слов показываю сливки. Взгляд Тома становится более осмысленным. — Нет… Том!! Нет!!!