Помнишь октябрь?

Октябрь 1868

      Небольшая армия, состоящая из войск провинции Айдзу, под руководством одного из капитанов подразделения Синсэнгуми, уверенно шла навстречу имперской армии. Никто не был уверен в победе, зная, что численное преимущество и наличие огнестрельного оружия на стороне противника. Тем не менее, сердца воинов были полны доблести и чести, надежды и веры. Веры в свои убеждения, веры в бусидо и в своего командира.       Знамя Синсенгуми, что возвышалось над ними, придавало сил. Красно-белое полотно с большим иероглифом «красная вера» развивалось на слабом осеннем ветру. Несмотря на время года, погода выдалась на удивление хорошей: ясное голубое небо, яркое солнце, находившееся в самом зените, легкий ветерок, больше похожий на бриз. Не хватало лишь щебетаний птиц, что пролетали слишком редко, словно предчувствуя нечто плохое. Вместо звуков крылатых созданий, неподалеку послышался топот лошадиных копыт. Воины напряглись, но, тем не менее, начали шагать еще более уверенно. Некоторые, несмотря на запреты кодекса, думали о своих близких, которых могли больше не увидеть. Кто-то разрабатывал стратегии предстоящего боя, а кто-то мечтал, чтобы все скорее закончилось. В голове же командира отряда промелькнуло смутное воспоминание о незабываемом событии его жизни, произошедшем шесть лет назад.

Flashback Октябрь 1862

      Октябрьская погода выдалась на удивление теплой и солнечной. Безоблачное небо, красное солнце и птичье щебетание. Длинноволосая, темноглазая девушка сидела в небольшой беседке, находящейся в саду ее дедушки. Ей нравилось любоваться на горы в лучах закатного солнца. Независимо от погоды, каждый вечер она занималась любимым делом, не позволяя себе отступить от своеобразного ритуала. Вечер разнообразил нежданный гость, явившийся на пороге дома семьи Хосино. Девушка с интересом посмотрела в сторону небольшого домика, где они проживали с дедушкой. Ёсида Хосино раскрыл сёдзе, а молодой гость поклонился и вошел внутрь. Японка успела разглядеть у юноши пару мечей, которые имели право носить лишь самураи, достигшие совершеннолетия и закончившие боевую подготовку. Из этого следовало, что молодой человек пришел сюда не для занятий в додзё Хосино-сана.       Девушка вскочила с места и понеслась в дом. Ею двигали любопытство и страх за близкого человека. В последнее время в Киото и окрестностях появилось много ронинов, наводящих беспорядок в городе и занимающихся грабежом. Конечно, Хосино-сан был великолепным воином, знающим множество стилей боев и прошедшим не одно сражение, но это не освобождало внучку от права волнения за него. К тому же, мужчина находился в преклонном возрасте и хромал на правую ногу.       Брюнетка практически неслышно раздвинула сёдзе и проникла в дом, на носочках подходя к кухне, где находился родственник и неизвестный самурай. Спрятавшись за тонкую перегородку, девушка попыталась подслушать разговор мужчин. — Сколько лет я не видел тебя, Ямагучи-кун, — хриплым, тихим голосом произнес Ёсида-сан, присаживаясь на колени возле маленького чайного столика. — Отныне я Хаджиме Сайто, Ёсида-сан, — чуть склонив голову, спокойно произнес темноволосый самурай. На лице старика заиграла хитрая улыбка, словно он разговаривал со своим внуком или сыном. — Почему ты решил оставить свое имя и поменять только фамилию, Хаджиме-кун? — брюнетка, подслушивающая разговор, нахмурила брови. Ёсида-сан часто разговаривал со своими учениками, как с сыновьями. Может быть, этот самурай его бывший ученик? — Моя личная инициатива. — А ты все такой же неразговорчивый, как и в детстве! — старик засмеялся, а потом резко стал серьезным. Жестокий и выжидающий взгляд встретился с ярко голубыми глазами юноши, — Как же получилось, что такой воин, как ты, стал ронином после первого же задания? — Сайто опустил глаза. — Я расскажу Вам, как только тот, кто находится за стеной, покажется, — бесстрастным тоном произнес он. — Шизука! — громко воскликнул Ёсида-сан, подозревая, что внучка подслушивала за разговором. Девушка на секунду замерла от неожиданности, а потом быстро влетела в комнату, наконец, осматривая незнакомца: темные длинные волосы, собранные в низкий хвост и перекинутые на одно плечо; абсолютно ничего не выражающее, спокойное лицо; довольно худое телосложение и, судя по всему, высокий рост; черное кимоно и белый шарф, свободно висевший на шее. — Ты привел в дом ронина, Ёсида-сан?! — воскликнула внучка, зло стреляя глазами в сторону дедушки. Неужели он не понимал, насколько это опасно? Самурай, потерявший хозяина, служил самому себе, поэтому мог делать все, что вздумается. — Это моя внучка Шизука. Прости ее за столь бестактное поведение, — улыбнулся старик, а затем одарил Шизуку строгим взглядом, — присядь, — его голос был холоден, как сталь и заставил девушку повиноваться. Она моментально упала на колени. Шизука подняла голову, сверля взглядом родственника, будто требуя объяснений. Юноша сидел и не шевелился, словно ничего не происходило, и любопытной девицы не было в комнате. — Шизука-чан, — тон Ёсида-сана стал добрее, а взгляд мягче, — это Хаджиме Сайто, сын моего хорошего старого друга. Он будет преподавать кэндзюцу в нашем додзё. Брюнетка вскинула брови в изумлении, а затем с насмешкой произнесла: — У него даже ножны на правой стороне. Какой опытный и уважающий себя самурай будет держать оружие справа? — Я левша, — ровным тоном ответил Сайто. Высказывание девушки нисколько не задело его, а вот она вновь вскинула брови. — Еще лучше, — Шизука была раздражена халатностью своего дедушки по отношению ко всему происходящему. — Шизука, я не узнаю тебя сегодня, — недовольно проворчал старик, укоризненно глядя на внучку. Та потупила взгляд, но все еще была насуплена. — Прости, я, наверное, пойду, — произнесла японка, вставая с колен и кланяясь в знак прощания. Она понимала, что если сейчас не уйдет, то ничем хорошим это не закончится.       Шизука прошла вглубь одноэтажного здания, заходя в свою комнату и устало приземляясь на заранее расстеленный футон. Выходя почти каждый день прогуляться по городу, она видела, как бесприютные ронины вымогают деньги у прохожих, устраивают беспорядки и унижают слабых. Многие понимали, что город нуждается в полицейской защите, но никто не собирался восставать против своевольных самураев. Большинство ронинов были опасны, и очень редко можно было встретить бесхозяйного самурая с хорошими намерениями. Несмотря на неприязнь, Шизука Хосино была знакома с одним благородным ронином.       На следующий день Шизука узнала, что самурай уже приступил к своим обязанностям в додзё, а это значило, что у дедушки появилось больше свободного времени, которое он может посвятить отдыху или внучке, что не могло не радовать. — Ты все еще обижена на меня, Шизу-чан? — поинтересовался старик, проходя на кухню, где кулинарила девушка. — Я не обижена, Ёсида-сан, я не понимаю тебя. — Отец Хаджиме-куна мой боевой товарищ и очень хороший друг. Я не мог не помочь его сыну, — мужчина сел на колени в ожидании завтрака. — Я слышала, что он сменил фамилию. Он скрывается? — Он хочет найти здесь то, во что будет верить, — уклончиво ответил старый самурай. Шизука прервала готовку и обернулась. — Мы ведь не делаем ничего противозаконного? — старик улыбнулся и отрицательно покачал головой, — Тогда почему он стал ронином? — Думаю, тебе лучше спросить это у него самого, — брюнетка закатила глаза и поставила еду на стол. Неужели ее родственник думает, что она и вправду пойдет с подобными вопросами к тому, кого остерегается? — Приятного аппетита, Ёсида-сан, — поклонилась Шизука, намекая на то, что есть она не собирается. Хосино-сан внимательно посмотрел на внучку. — Ты куда-то собираешься? — Да, мне нужно сходить в город по делам. Планирую на днях и вовсе выбраться в Эдо. — Будь осторожна, Шизу-чан, — девушка кивнула и направилась к выходу, — и еще кое-что, — японка обернулась в пол-оборота, чтобы встретится взглядом с добрыми карими глазами дедушки, — не всех ронинов нужно ненавидеть. — Я боюсь их, — призналась брюнетка, оставляя мужчину наедине с собой. Мечи, что самураи носили в своих ножнах, пугали ее до дрожи. За долю секунды с их помощью человека могли лишить жизни любым наиболее понравившимся способом: казнить, разрезать или же просто искалечить.       Размышляя над событиями последних дней, девушка дошла до главной улицы, где, как и всегда, кипела жизнь. Маленькие дети приставали к родителям с просьбами купить им что-нибудь вкусное, назойливые продавцы окрикивали чуть ли не каждого прохожего, предлагая свой товар, а где-то были слышны пьяные крики мужчин. Шизука наклонилась к маленькому мальчику, сидящему на голой земле в грязной и порванной одежде. Он поднял на нее свои большие, полные тоски и страха глаза, отчего сердце девушки сжалось. Она особо трепетно относилась к детям сиротам, ведь ей хотелось облегчить жизнь каждого хоть на йоту. — Держи, — брюнетка протянула малышу столько мелочи, сколько могла отдать. Ребенок терзался несколько секунд, а потом принял дар, благодарно поклонившись. Шизука выпрямилась, в последний раз улыбнувшись мальчику, и пошла дальше.       Ей нужно было встретиться с одним молодым человеком, который так же собирался в Эдо через несколько дней. К сожалению, девушка не знала, где искать его на данный момент и был ли он в Киото на данный момент. Поэтому она медленно ходила по улицам, всматриваясь в прохожих и пытаясь отыскать знакомую фигуру самурая. К счастью, молодой ронин нашел ее сам. — Шизука-чан, — послышался игривый и громкий голос, что заставил японку обернуться. За долю секунды она отыскала человека, который звал ее. Двадцатилетний самурай быстрым шагом сократил расстояние между ними и поравнялся со знакомой. — Окита-сан, я как раз искала тебя, — на губах девушки заиграла улыбка. Высокий шатен игриво поднял одну бровь. — Приятно осознавать, что столь красивые девушки уже сами ищут меня, — Шизука засмеялась и направилась дальше, небрежно бросая: — Дамский угодник. — Это комплимент? — хитрая ухмылка не сходила с лица мужчины. Шизука не могла сдерживать улыбки, общаясь с этим человеком. Он был слишком противоречив в характере, слишком привлекателен внешне, и он был ронином. Тем самым бесхозяйным воином, что несколько раз спасал жизнь Шизуки, которая так любила попадать в неприятные ситуации. Благодаря ему, мнение девушки о ронинах стало чуть менее негативным. — Даже не знаю, — Хосино пожала плечами, бросая взгляд на приятеля. Соджи был оптимистичным, веселым, разговорчивым и саркастичным, но в то же время жестоким, вспыльчивым, нетерпеливым, и обладал садистскими наклонностями. Игривый взгляд и хитрая ухмылка всегда украшали его выразительные черты лица. Многие девушки желанно засматривались на него, пока не замечали два меча в ножнах. Тогда они начинали бояться. — Завтра мне нужно ехать в Эдо для встречи с сёгунским правительством. Кажется, ты тоже туда собиралась? — Да, я как раз хотела попросить, чтобы ты подвез меня туда, — смущенно попросила девушка, наступая на свою гордость. Ехать с тем, кто мог защитить ее в такое опасное время, было самым оптимальным. Они оба понимали это. — А что мне за это будет? — хитрые зеленые глаза буравили девушку. Шизука надула губы, слабо ударив самурая в плечо. Соджи громко засмеялся и улыбнулся. В силу характера и положения, он с трудом заводил друзей, поэтому был рад такому общению с девушкой. — Знаешь, — Шизука вспомнила вчерашний день и Сайто-сана, который теперь являлся учителем в додзё дедушки, — может быть, мне удастся добиться от Ёсидо-сана разрешения для тебя преподавать в додзё. — Учить юных самураев правильно держать меч в руках? — Окита усмехнулся, — Прости, но я боюсь убить кого-нибудь ненароком. — Ты не убиваешь невинных. А тем более, детей, — закатила глаза брюнетка. — Меня бесит, когда у кого-то что-то не получается, — признался шатен, смотря на подругу. Шизука выдохнула, пнув ногой валявшийся на дороге камешек. — Как ты собираешься жить без постоянного жалования? Будешь грабить людей? — в глазах самурая загорелся огонек жестокости, отчего говорящей стало не по себе. — В Киото собираются создать отряд ронинов для защиты сёгуна, - глаза Хосино расширились от удивления. — Собственно, поэтому я сейчас здесь. Мы уже встречались несколько раз. Отряд все еще находится на стадии пополнения, и там много талантливых ронинов. — Как много? — Около тридцати человек. Я знаком лично лишь с шестью, — Шизука закусила губу, размышляя над словами воина. Могло ли это значить, что новый отряд будет обеспечивать охрану не только сёгуна, но и народа?       Сидя в беседке возле дома, по традиции наблюдая за закатным солнцем, девушка размышляла о будущем. Значит ли, что собранный отряд будет находиться исключительно в Киото? Парадокс заключался в том, что она чувствовала себя защищенной с тем, кого смертельно боялась. На глаза девушки вновь попался недавно прибывший, длинноволосый самурай. Он сидел на коленях под деревом отцветшей сакуры, возле небольшого пруда, расположенного на территории дома Хосино. В его руках было письмо. Шизука неотрывно наблюдала за действиями юноши, пытаясь понять, какой он на самом деле. Обманывает ли ее дедушку, или его не стоит опасаться? «Не все ронины плохие», — мысленно повторяла мантру девушка, и, вздохнув, направилась в сторону парня. Если Ёсида-сан доверяет ему, то почему она должна сомневаться в убеждениях своего самого близкого человека? — Здравствуй, — поклонившись, уважительно произнесла Шизука, подходя к молодому человеку. Она плотно сжала вспотевшие руки в кулаки. Поначалу, она так же хотела бежать от Окиты, пока не поняла, что он добрый внутри, несмотря на внешнюю жестокость. Легкий уважительный кивок и ничего не выражающие голубые глаза, пристально смотрящие на девушку. Создалось ощущение, что юноша чего-то ждал. Шизука опустилась на колени, напротив него. — Прошу прощения за мое вчерашнее поведение, — скорее из вежливости, чем по совести, вымолвила японка. Снова кивок, заставляющий нахмуриться. Почему он такой молчаливый? Шизука почувствовала неловкость, не зная как заставить его разговаривать. И как задать интересующие ее вопросы? Любопытство вальяжным, широким шагом переступило ее гордость. Хосино закусила губу и посмотрела на стоячий пруд, размышляя. — Вы что-то хотите спросить? — скорее утвердительным тоном произнес самурай, даже не поднимая взгляда на девушку, все еще изучая содержание письма. Брюнетка опешила от такой вежливости, ведь он явно был старше нее. — Вы так молоды, и уже преподаете додзё. Неужели вы столь опытны? Сколько Вам лет? — поинтересовалась девушка, наконец, ловя на себе взгляд. — Восемнадцать, — Шизука опешила. Молодой человек был старше нее всего лишь на год, а казалось, что, как минимум, на три. Лицо его оставалось невозмутимым, даже когда он увидел ошарашенный взгляд собеседницы. — Должно быть, Вы действительно талантливы, — Шизука думала, как спросить, почему он стал ронином. Его уволили за незначительный проступок? Он был изгнан по какой-то более серьезно причине? Обычно именно изгнанные самураи становились грабителями и душегубами. Молодой человек молчал, а девушка нервно покусывала собственную губу, не зная, как подойти к волнующему ее вопросу. Любопытство пожирало изнутри, не давая покоя. Может быть, даже проще будет уговорить дедушку рассказать ей? На этот раз воин не стал спрашивать, чего еще хочет от него японка, а просто встал и, поклонившись, ушел в додзё. Шизука устремила взгляд на сад, украшенный пестрыми красками осенней природы. Она обязательно утолит свое любопытство и узнает правду. Айдзу — Область, занимающая западную часть японской префектуры Фукусима. Крупнейший город области — Айдзу-Вакамацу. В период Эдо на её месте существовало феодальное княжество Айдзу, которое было частью провинции Муцу. Синсэнгуми — Японский военно-полицейский отряд времён позднего сёгуната Токугава, сформированный сёгунским правительством в 1863 году и продолжавший действовать до 1869 года. Во время бакумацу и дальнейшего восстановления императорской династии на престоле Синсэнгуми сражались на стороне сёгуна против сторонников императора, поддерживаемых США и европейскими государствами. Бусидо — Кодекс самурая, свод правил, рекомендаций и норм поведения истинного воина в обществе, в бою и наедине с собой, воинская мужская философия и мораль, уходящая корнями в глубокую древность. Красная вера — Японский афоризм, переводимый как «верность до гроба и немного после». Сёдзе — Раздвижные двери или перегородки в Японии. Додзё — Место, где проходят тренировки, соревнования и аттестации в японских боевых искусствах, таких, как айкидо, дзюдо, дзю-дзютсу, кэндо, каратэ и т. д. Ронин — Деклассированный самурай феодального периода Японии (1185—1868), потерявший покровительство своего сюзерена, либо не сумевший уберечь своего господина от смерти. Кэндзюцу — Фехтование. Футон — Традиционная японская постельная принадлежность в виде толстого хлопчатобумажного матраца, расстилаемого на ночь для сна и убираемого утром в шкаф. Сёгун — В Японии с 1192 г. название управлявших страной от имени императора (лишенного реальной власти) военно-феодальных правителей из различных династий.